"Фантастика 2024-22. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Белянин Андрей Олегович - Страница 795

Он сделал пару шагов, оказавшись почти в глотке дракона, и присмотрелся к предмету, часть которого виднелась между зубами. Выглядел этот предмет, как обломок довольно толстой палки с узорами — они были то ли вырезаны на дереве, то ли нарисованы краской. Десна дракона вокруг деревяшки приобрела траурно-чёрный цвет, и даже сероватые драконьи зубы слегка потемнели от этого соседства.

— Эге, — протянул Дилль, — вот теперь всё ясно. Чем бы ни была эта деревяшка, именно из-за неё и болят прекрасные драконьи зубки. Однако, что теперь делать?

Самым очевидным было попытаться выдернуть деревяшку, но Дилль справедливо опасался, что едва он приступит к выполнению, как драконица от боли сожмёт челюсти. Видимо, именно поэтому ей и требовался маг, который мог бы провести операцию, не залезая дракону в пасть и не рискуя собственной жизнью.

Окрылённый успешным завершением осмотра, Дилль легконогим кузнечиком перепрыгнул драконьи зубы и, отбежав на несколько шагов, чтобы видеть морду драконицы, сказал:

— Тринн, теперь мне всё ясно. Недаром меня зовут лучшим зубником всех северных земель.

Вообще-то зубниками звали тех, кто просто дёргал больные зубы, а дантистами были те, кто пытался эти самые больные зубы лечить при помощи настоев или магии, но Дилль про это как-то забыл — в конце концов, он ещё не успел привыкнуть к своему новому званию. К счастью, драконица не обратила на это внимания. Её челюсти с шумом схлопнулись, и Тринн вопросительно уставилась на Дилля. Он приосанился и с важным видом спросил:

— Ты что-то говорила про хивашского шамана, которым имела несчастье поужинать?

— Вообще-то, позавтракать. Да, а что?

— Думаю, что часть его застряла у тебя меж зубов, отчего у зубы и разболелись.

— Пф! — фыркнула Тринн. — Как он мог застрять? Да я его сожрала и даже не заметила этого. А вместе с ним уничтожила целый отряд сброда, именующих себя воинами пустыни. Кстати, все они были довольно вонючими.

— Давай оставим в стороне твои гастрономические пристрастия, — поморщился Дилль. — Насколько я понимаю, застрял не сам шаман, а его посох. Во всяком случае то, что торчит у тебя между двух коренных зубов, очень его напоминает. Такая деревяшка, расписанная какими-то узорами.

— Посох, — задумчиво сказала драконица. — Мерзкие хиваши пришли в Запретный предел с чёрным колдовством. Видимо, по пути их отряд сильно потрепали разные твари, потому что многие воины были ранены и не доставили мне особенных хлопот. Зато три хивашских шамана швырялись какими-то зелёными молниями, а один из них даже попытался открыть демонский портал, чем окончательно взбесил меня. Я его и сожрала в назидание другим. Хотя, конечно, никого ритуальное пожирание не испугало, потому что остальных я перед этим просто сожгла.

— На мой взгляд дело простое: нужно всего лишь вытащить кусок шаманского посоха у тебя из десны, — сказал Дилль. — Ну и какие-нибудь примочки сделать.

— Примочки не нужны — если отрава будет удалена, мой организм сам начнёт восстанавливаться.

— Тем лучше! — бодро воскликнул Дилль. — Тогда я по-быстрому смотаюсь за магом и приведу его сюда. Правда, придётся придумать, как обойти действие заклинания, запрещающего ему приближаться к Неонину. Зато когда я его приведу, он поможет тебе избавиться от отравленного куска дерева.

— Иди, — согласилась Тринн. — Но ты всё равно не успеешь. Мои силы истощились.

Дилль, уже собравшийся уходить, остановился и недоумённо посмотрел на драконицу.

— Прости, Тринн, но я не понимаю. На мой взгляд ты не выглядишь смертельно истощённой, хотя, конечно, опухоль красоты тебе не придаёт.

— Драконы устроены не так, как люди, — устало выдохнула Тринн, и от её выдоха с земли поднялось облако пыли. — Я выгляжу вполне здоровой, но жизненные силы у меня закончились.

— И всё же…

— Представь себе кувшин, — перебила его Тринн. — Обычный глиняный кувшин. Со стороны не видно, полон он или пуст. И только заглянув в него, ты узнаешь, сколько в нём воды. Так вот, в моём кувшине воды осталось всего несколько капель. И даже если ты побежишь так быстро, как можешь, то к моменту твоего возвращения они уже испарятся. Поэтому, когда останется последняя капля, я взлечу — всегда хотела умереть в полёте.

— В полёте? А зачем же зарылась в развалины дворца? — не удержался он от вопроса.

— В подвале дворце было много золота. Оно придаёт сил драконам.

Дилль недоверчиво посмотрел на драконицу и задумался. С одной стороны он, ничем не рискуя, мог уйти и заявить Эрстану, что дракон мёртв, а Неонин освобождён, потому что Тринн к тому времени действительно уже умрёт. С другой стороны… с другой стороны Дилль просто не мог не попытаться спасти драконицу. Хотя она, конечно, перебила кучу народа и разрушила целый город, но ведь Дилля-то она не сожгла. К тому же, этот самый народ в лице воинов, различных мастей наёмников, охотников и драконоборцев сам на неё нападал, за что и поплатился. Хотя бы в благодарность за сохранение жизни, он должен попробовать помочь ей.

Поход за магом отпадал. Оставалось одно: снова лезть в пасть к Тринн с опасностью закончить жизнь меж драконьих зубов. Превратиться в фарш Диллю совсем не улыбалось, а потому он решил сначала взять с драконицы твёрдое обещание не смыкать челюсти.

— Тринн, я сейчас попробую вытащить этот посох. Возможно, тебе будет очень больно, но ты должна сидеть с раскрытой пастью, как… как… — он запнулся, подбирая сравнение.

— Как последний ротозей на ярмарке, — усмехнулась драконица.

— Ага, именно так. Сама понимаешь, если ты меня схрумкаешь, то больше никакой помощи уже не дождёшься.

Зелёные глаза драконицы уставились на Дилля так пристально, что он почувствовал себя закуской — всё-таки человеку очень трудно понять, хотя бы примерно, о чём думает дракон. Возможно, Тринн сейчас размышляет о том, что неплохо бы в последний раз почувствовать вкус крови…

— Ты готов рискнуть собственной жизнью, чтобы помочь мне? — наконец спросила она. — Это, знаешь ли, смертельно опасно.

— Да знаю, конечно! — немного дрожащим голосом ответил Дилль. — Но, думаю, если ты хочешь выжить и избавиться от отравляющего тебя хивашского посоха, то сумеешь удержаться и не схлопнуть челюсти. Если обещаешь сидеть, как последний ротозей, то да — я готов.

На чёрной морде Тринн прямо-таки было написано «ну, я тебя предупреждала», но отступать было поздно. Тринн положила голову между лап и широко раскрыла челюсти. Дилль уверенно пробрался через частокол передних зубов (подумать только, он добровольно лезет дракону в пасть уже второй раз!) и прошёл к тому месту, где между верхних зубов торчал осколок шаманского посоха.

Дилль посмотрел сначала на кусок деревяшки, затем на здоровущую опухоль. До того, как предложить свои услуги зубника, он как-то не подумал о том, сколько гноя скопилось в раненой десне драконицы. К тому же, вспомнил Дилль, драконья кровь жгучая и, возможно, ядовитая, поэтому когда он выдернет осколок, на него прольётся целый душ этой гнойно-кровяной смеси.

Широкополая шляпа могла бы защитить голову, но её Дилль потерял ещё во время вынужденного полёта на драконе. Зато плащ-накидка, выданная каждому драконоборцу от щедрот магической Академии, лежала в сумке, которая валялась на земле около дракона. Правда, мастера маги заговорили её только от проникновения воды, но вдруг она поможет и сейчас? Хуже не будет, решил Дилль.

Переодевание заняло несколько секунд — Тринн даже не успела удивиться, зачем её самозваный врачеватель вылезал. А, может, она уже настолько ослабла, что и говорить не в силах? И если верно последнее предположение, то Диллю только оставалось надеяться, что драконица не схлопнет челюсти, когда слабость окончательно её одолеет. В любом случае следовало поторапливаться — нечего здравомыслящему человеку делать в пасти у живого дракона. Правда, после того, как Дилль добровольно туда залез, он уже не относил себя к категории здравомыслящих.

Он схватился за край посоха — дерево, несмотря на вырезанные на нём узоры, было скользким. Выдернуть эту ядовитую занозу оказалось делом не таким лёгким, как думалось вначале. Пальцы Дилля сорвались, когда он попытался потянуть вниз застрявший в десне дракона посох. Обмотав посох полой непромокаемого плаща, Дилль вновь дёрнул. На сей раз пальцы удержали деревяшку, но осколок шаманского посоха словно прирос к драконьей плоти.