"Фантастика 2024-22. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Белянин Андрей Олегович - Страница 802

Он без труда вспомнил, какие ощущения вызывает боль от пореза — ведь сколько раз, строгая какую-нибудь деревяшку, он случайно чиркал ножом по пальцу. А сколько раз обжигался, пробуя пальцем, горячая заслонка на печи или нет! И потом бедный указательный палец ещё долго ныл от ожога. Вспомнив всё это, Дилль честно попытался хотя бы согнуть этот необычайно полезный орган, но тот — предатель, всё равно отказался подчиняться.

Дилль не сдавался и изо всех сил пытался заставить пошевелиться палец. И кто знает, получилось бы у него что-нибудь или нет, если бы не порыв ветра, который взметнул в воздух тучу пепла и дыма от горящего дома. Глаза Дилля запорошило пеплом, а руку начало жечь — не иначе на неё попал какой-то уголёк. Дилль автоматически дёрнул рукой, стряхивая с неё уголёк и, о чудо, рука ему повиновалась. Правда, всего мгновение, затем снова став непослушной.

Выходит, дело вовсе не в мышцах, а в неспособности мозга отдать нужную команду. А нужная команда появилась сама собой, когда возникла, пусть и небольшая, но опасность. Опасность исчезла, и тело вновь Дилля не слушается. Значит, нужно внушить себе нечто такое страшное, во чтобы сам бы поверил, и это заставит тело вновь повиноваться мозгу.

Оставалось придумать такую страшилку. Дилль принялся лихорадочно соображать, но обычно такой изобретательный, сейчас он ничего придумать не мог. Ну что с ним может случиться? Разве что нападёт на него кто? К примеру, хиваши или стая бродячих собак. А он тут валяется, весь такой беспомощный… Нет, тут же с сожалением подумал Дилль, никакой враг на него не нападёт, когда рядом сидит огромная чёрная драконица. Этот вариант отпадал.

Ещё может пойти ливень и утопить его. Дилль честно попытался представить себе такой силы ливень и не смог. К тому же, облаков на небе раз, два и обчёлся. Из них выльется разве что слепой дождик.

Оставался огонь. Совсем рядом горела крыша дома, подожжённого Тринн. Вот она, реальная опасность! В любое мгновение крыша может рухнуть, и тогда рядом с Диллем упадут горящие брёвна, а жаркий огонь начнёт жечь его неподвижное тело, причиняя нестерпимую боль.

Тут Дилль в самом деле забеспокоился. Проклятье, а ведь горящий дом действительно рядом, и никто тушить его не собирается! А неконтролируемый огонь — штука чрезвычайно неприятная. За те двадцать лет, что Дилль прожил, он практически каждый день сталкивался с огнём, но то был огонь ручной, послушный человеку. И при этом ожоги случались с постоянством, достойным лучшего применения.

Порывы ветра периодически доносили до него горячий воздух. Дилль начал вспоминать, какой он — огонь, чтобы вызвать в себе ощущение ужасной опасности и заставить тело повиноваться. Во-первых, огонь жжётся. Во-вторых, он опасен и способен убить всё живое. В-третьих… тут Дилль задумался. Да, огонь ужасен в своей необузданной мощи, но, справедливости ради, надо отметить, что не всегда приносит только беды. Он дарит тепло озябшим и сохраняет жизнь замерзающим. Огонь — символ домашнего уюта. В огне из куска руды рождается сталь. А когда человек умирает, говорят, что погас огонь его души.

В общем, заключил свои измышления Дилль, без огня человек не стал бы человеком, а бродил бы в потёмках как в прямом, так и в переносном смысле этого слова. И тут он сообразил, что выступая одновременно в роли прокуратора и адвоката огня, он набрал доводов больше «за», чем «против». Соответственно, убедить себя в ужасающей опасности от соседствующего пожара не сумел. Что бы ещё придумать?

— Поздравляю! — послышался драконий рык, и над ним появилась морда Тринн. — Ты сумел!

— А что я сделал? — поинтересовался Дилль и удивлённо распахнул глаза — он, оказывается, мог говорить.

И не только говорить — руки и ноги перестали дёргаться и вели себя как вполне законопослушные члены организма. Дилль уселся, постанывая от боли во всём теле — такое впечатление, что его долго и усердно били.

— Ты определился.

— Определился? — озадаченно переспросил Дилль. — С чем?

— С принадлежностью, — пояснила драконица, чем ещё больше запутала Дилля. — Правда, не без странностей, ну, да теперь уже ничего не поправить. В завершение тебе нужно обрести внутреннее равновесие — и это ты тоже должен сделать сам.

— Да я, вроде, и не шатаюсь, — попытался пошутить Дилль, однако в противоположность сказанному покачнулся от внезапно навалившейся слабости и едва вновь не распластался на земле.

Тринн шумно фыркнула, явно не оценив его потуги пошутить.

— Ты подтвердил владение телом, а теперь должен подтвердить владение духом. Тот, кто не может совладать с силой, становится её рабом. Только ярость поможет дракону преодолеть себя. Ты всё понял? — драконица заглянула в лицо Диллю, изогнув длинную шею и став похожей на громадного чёрного лебедя. — А, теперь я должна возвращаться. Если выживешь и окажешься в Запретном пределе, младший брат, заглядывай в гости. Так и быть, есть тебя не стану.

22

Огромные чёрные крылья на мгновение закрыли солнце, когда Тринн взлетела. Сделав круг и проревев на прощанье, она полетела на восход и вскоре скрылась из виду. Дилль ошарашенно смотрел ей вслед, забыв обо всём на свете. К действительности его вернул голос монаха:

— Дилль, — сиплым шёпотом сказал Герон, — как думаешь, она совсем улетела?

— Нет, частично, — хмыкнул Дилль. — Ну ты и спрашиваешь, мне откуда знать? А чего шепчешь?

— Голос сел. Наверное, от страха. Когда она надо мной свои зубищи оскалила, думал всё, конец. Никогда в жизни такого ужаса не видел.

Герон встал и пошёл к развалинам дома, куда драконица отправила каршарца. Дилль с трудом поднялся — его мотало из стороны в сторону, и спросил:

— Как он?

— Живой, только башку немного разбил, — просипел монах. — Да на заднице синяк здоровенный.

Герон влил остатки вина из фляги в рот пострадавшего. Живительный нектар привёл северного варвара в чувство — Гунвальд закашлялся, затем резво вскочил на ноги.

— Где дракон? — завертел он головой. — Я сейчас его точно прибью!

— Штаны надень сначала, — усмехнулся Дилль. — И вообще, с чего ты решил дракону показывать свою задницу? От магии совсем башню снесло?

Каршарец поспешно натянул штаны.

— А как бы Герон к тебе подобрался? Дракон же не хотел от тебя отворачиваться. Вот и пришлось придумывать на ходу, — несколько смущённо пояснил Гунвальд. — А что, сработало ведь.

— Сработало, — согласился Дилль. — Никто не любит, когда к ним задом поворачиваются, особенно дамы.

— А где дама? — удивился каршарец.

— Дракон оказался драконицей. Её Тринн зовут, — тут Дилль примолк, что-то соображая. — Погоди, то есть ты сражался с Тринн, чтобы отвлечь её от меня?

— Ну да, — подтвердил Гунвальд. — После того, как я пришёл в сознание, мы с Героном разработали план твоего спасения: я должен был отвлечь дракона, а он вытащить тебя в безопасное место.

— Ты пришёл в сознание? — Дилль выпучил глаза. — А ты разве его терял? Я же с вершины холма видел, как вы с Героном сначала поговорили с остальными из нашего отряда, а потом куда-то ушли.

— Ушли, — проворчал варвар, потирая то голову, то ушибленный зад. — Заплутали в этом Неонине. Тогда Герон, чтоб ему пусто было, предложил выпить вина, а потом так огрел меня по башке, что я выключился.

— Это для твоего же блага, — счёл нужным оправдаться монах. — Иначе заклинание магов заставило бы тебя бездумно броситься на дракона. А так, пока ты пришёл в себя, вино ослабило действие заклятья. Поэтому, — тут Герон обратился уже к Диллю, — к тому времени, когда мы узнали, где дракон, наш великий северный воин уже вполне мог соображать. Во всяком случае, настолько, насколько ему это вообще доступно.

Дилль ухмыльнулся — монах сделал то же самое, что собирался сделать с варваром он сам.

— Вот в следующий раз я тебя огрею твоим же топором и посмотрю, как ты будешь соображать, — буркнул недовольный каршарец. — Хотя, конечно, после этого магия перестала мне мозги туманить. Я, если честно, когда дракона увидел, понял, что одним мечом его никогда не победить.