"Фантастика 2024-22. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Белянин Андрей Олегович - Страница 806

— Извиняюсь, забыл, что вы боитесь запаха чеснока, — поперхнулся Дилль, убирая подальше от вампиров свою немудрёную провизию.

— Мы не боимся, — с достоинством ответил Орхам, — просто запах чеснока нам очень неприятен — он напоминает вонь от ядовитого горючего зелья, при помощи которого Завоеватели испепелили наш родной мир. Так что, ешь свой чеснок, господин победитель дракона, только постарайся не дышать в нашу сторону.

— Вот оно как, — глубокомысленно протянул каршарец. — А я как-то встречал охотников на вампиров, которые носили целые ожерелья из чеснока. Помнится, они утверждали, что лучшего средства защиты нет.

— Юный отрок, — повернулся к Гунвальду старший вампир, — скажи мне, нравится ли тебе запах собачьего дерьма?

— Нет, конечно!

— Остановит ли тебя то, что твой враг будет обмазан собачьим дерьмом?

— Нет, конечно!

— Вопрос о твоих охотниках на нас считаю закрытым, — фыркнул Орхам. — К тому же, если бы эти, так называемые охотники действительно повстречали наших воинов, то хвастаться победами над вампирами было бы некому.

— Я тоже так думаю, — пожал плечами Гунвальд. — Ты, к примеру, мечом владеешь лучше всех, с кем я когда-то сражался. А у того сброда вообще не было бы ни одного шанса в бою против тебя.

— Само собой, — как должное принял похвалу Орхам. — Ты для человека тоже весьма неплох. Вот только слишком азартен. Это нехорошо для фехтовальщика.

— Видел бы ты наших берсерков! — возмутился каршарец. — Я по сравнению с ними просто сонный младенец.

— Берсерки хороши только один раз. Я же говорю об истинном искусстве…

Пока шёл спор о фехтовании, младший вампир со скучающей физиономией смотрел то на разгорячённого каршарца, то на наставника. Герон спал, положив руки на стол, а голову на руки. Немного утолив голод, Дилль заметил, что кое-кого не хватает. А именно мага.

— Послушай, Теовульф, — обратился он к молодому вампиру, — ты не знаешь, куда подевался Эрстан?

— Прогуляться ушёл. Сказал, что свежий воздух лечит похмелье лучше всяких заклинаний.

Дилль подумал, что магу понадобится очень много свежего воздуха.

— А ты, как я понял, тоже маг? — спросил он.

— У меня есть природный дар, но насколько он сильный, никто сказать не может, — заметив недоумённый взгляд Дилля, Теовульф пояснил: — У вампиров вообще нет магов. И не было никогда.

— То есть ты — личность исключительная?

— Причем во всех отношениях, — мрачно подтвердил собеседник.

— Ты так говоришь, будто это плохо, — пожал плечами Дилль.

Теовульф с таким видом переставил с места на место высокую глиняную кружку, словно это было важнейшим занятием в мире, затем поднял на Дилля взгляд своих кошачьих глаз и выдавил:

— Я — полукровка.

— И? — Дилль ничего не понял.

— Мой отец — вампир, а мать — человек. Она была родом из Ситгара.

До Дилля дошло. У людей тоже полно заморочек по поводу происхождения, но когда дело обстоит так… получается, у парня жизнь совсем печальная.

— А-а, — протянул Дилль, — теперь я понял, почему ты так хорошо по-нашему говоришь.

— У земель клана Григот с одной стороны Запретный предел, с другой — Ситгар. Поэтому каждый воин нашего клана должен знать ситгарский. А, к примеру, воины клана Сталгард обязаны учить ещё и хивашский.

— Ну, с вашей длительностью жизни можно сколько угодно языков выучить.

— Вампиры живут очень долго, зато рождение ребёнка у нас большая редкость. Видимо, только поэтому меня и не прибили сразу. Думаешь, это легко — быть самым слабым, самым неловким, самым неприспособленным к воинскому искусству? А на фоне остальных наших я всегда казался каким-то калекой и жалким уродцем, — вампир, посмотрев украдкой на старшего товарища и убедившись, что тот по-прежнему увлечён спором с каршарцем, залпом допил вино. — Даже те, кто в сражениях лишился руки, могут без труда одолеть меня в бою на мечах.

— Ну, если они владеют мечом так, как твой наставник, это неудивительно. Кстати, а Охрам разве тебя ничему не учит?

— Учит. Точнее, учил. Потом забросил это неблагодарное дело.

— Ну, не всем же быть великими воинами, — попытался немного утешить собеседника Дилль. — Я вот тоже мечом махать совсем не умею, и ничего — жив до сих пор.

— Ты не понимаешь! У нас быть воином, значит, быть на вершине власти. Только воины могут стать вождями клана. Только к воинам прислушиваются. И только воин может ответить воину — остальные должны молча проглатывать оскорбления.

Дилль подумал, сколько же обид пришлось вытерпеть этому парню, и посочувствовал.

— А чего же ты не ответил на оскорбление магией? — спросил он. — У нас, например, воинам с магами вообще запрещено связываться. Правда, это получилось из-за того, что после Величайшей битвы магия стала редкостью, вот какой-то из прежних королей и издал такой указ. Но насколько я помню, и до той битвы к магам особо никто не спешил приставать — разве что находился любитель превращаться в лягушку.

— Я не умею превращать недругов в лягушек, — сокрушённо покачал головой Теовульф. — И даже то, что умею, не всегда могу повторить. Будь у меня учитель магии…

— Так вот почему вам был нужен маг! — осенило Дилля. — Орхам хочет пристроить тебя в Академию?

— Тише ты! — шикнул на него вампир. — Никто об этом не должен знать раньше времени.

— А что тут плохого? — удивился Дилль.

Он представил, как вампир ходит среди этих надутых и важных магов, и невольно улыбнулся. Да, это будет замечательное зрелище! Если, конечно, мастер Орхам сумеет убедить короля принять вампирский клан в качестве подданных. И если глава Академии согласится принять вампира в качестве ученика, а не экспоната.

— Потом расскажу, — вполголоса ответил Теовульф и глазами показал на дверь.

Дилль обернулся — у входа стоял Эрстан.

— А-а, вот и его магство пожаловало, — Дилль помахал рукой. — Ну ты и нажрался вчера! А ещё говорят, что у магов сухой закон. Представляю, что было бы, разреши вам начальство шляться по кабакам.

— Уймись, трещотка, — Эрстан поморщился — судя по всему, порция свежего воздуха оказалась явно недостаточной. — Что у вас произошло в Неонине? Эти два пьяницы ничего мне не смогли толком объяснить, кроме того, что весь отряд погиб от драконьего пламени, а вы трое выжили.

— Угу, — кивнул Дилль.

— Чего «угу»? — вскипел маг. — Гунвальд наплёл мне, что ты победил дракона, а после два часа хвастался, как он сломал о когти чудовища свой меч. А монах, чтоб ему пусто было, рассказывал басни о том, как ты залезал дракону в пасть. Что за бред?!!

— Вовсе не бред, — возразил Дилль. — Гунвальд действительно дрался с драконом и сломал свой меч о его коготь. Я думаю, что даже если бы у Гунвальда был не обычный меч, а клинок из гномьей звёздной стали, он всё равно бы его сломал — когти-то у дракона ого-го какие!

— Ого-го какие, — тупо повторил ещё не до конца протрезвевший маг. — Ничего не понимаю. Разве может такое быть, чтобы каршарец сражался с драконом и остался после этого жив?

— Может, если попросить дракона не трогать этого каршарца.

— Попросить? Дракона? Не трогать? — медленно и раздельно спросил Эрстан. — Ты издеваешься надо мной? И кто его попросил?

— Я, — победно ухмыльнулся Дилль.

Маг со всей доступной ему серьёзностью посмотрел на Дилля.

— Так, господин враль, если ты сейчас же не расскажешь мне всю правду, я применю заклятье подчинения, — пригрозил он, вытаскивая свой амулет. — И вина напиться ты не успеешь.

— Так я же и говорю правду. А заклятье ты применить не сможешь, потому что я попросил Тринн дыхнуть огнём на мой амулет. Что она и сделала, — Дилль откровенно потешался над Эрстаном.

Гунвальд и Орхам прекратили свой спор и с интересом слушали разговор Дилля и мага.

— Я, наверное, всё-таки не протрезвел, — в никуда пожаловался Эрстан, вертя в руках колючий медальон. — Я почему-то не чувствую твоего амулета.

— Говорю же тебе, его больше нет. И заклятье на меня больше не действует.