Научись любить, если сможешь (СИ) - Ник Евгения - Страница 63

Вновь подхожу к двери, сжимая до боли в руках ручку дуршлага. Замахиваюсь ногой, чтобы выбить дверь, как в крутом боевике, но вовремя останавливаю себя. Еще не хватало сломать себе ногу. Одной рукой осторожно толкаю от себя дверь, и она медленно подается вперед. Просовываю свою голову, затем окончательно осмелев, резко выскакиваю на улицу. Верчу головой направо и налево и снова никого. Лишь заросший травой, высотой с мой рост, участок.

– Неужели он сегодня один? – бормочу вслух и, озираясь по сторонам, пробираюсь вперед к калитке.

Погода стоит солнечная, но то ли я ослабла за дни заточения и питания раз в день бутербродом, то ли в самом деле заболела. Каждый шаг отдается мне звоном и болью в голове, а стрекотание и монотонное жужжание насекомых и вовсе раздражают мои нервные рецепторы до звездочек перед глазами.

Видимо, когда-то здесь кипела жизнь, но сейчас, все, что я вижу — это несколько заброшенных участков с дачными домиками. С одной стороны, лес, с другой, необъятное поле с кукурузой. Идти в лес однозначно ошибка. Остается шагать по тропинке, а дальше через поле, чтобы меня не заметили, если к моему похитителю придет подмога.

Собрав все силы, что у меня остались, лезу в самые дебри, пробираясь через кукурузные заросли, которые то и дело оставляют на моей коже жгучие царапины. Кажется, что я иду целую вечность, хотя по факту несколько сотен метров. Окончательно выдохнувшись, останавливаюсь и поднимаю голову к небу. Ни облачка, лишь стрижи с криком разрезают крыльями небеса и несутся вдаль.

Слезы льют в три ручья от внутренней истерики. Выберусь ли я отсюда? Найду дорогу и выход к цивилизации? Плечи подрагивают, в горле застрял комок, но я все равно делаю несколько глубоких вдохов и выдохов через нос, чтобы собраться с духом. Выберусь! Я выберусь! Стискиваю зубы, смотрю на дуршлаг в моих руках, усиливаю хватку и со звериным ревом, начинаю хлестать им по стеблям кукурузы, пробираясь все дальше и дальше.

– Черт! Черт! Черт! – сокрушаюсь и перехожу на бег. И это становится моей фатальной ошибкой. В солнечную погоду и без воды, для ослабленного организма такие нагрузки оказываются слишком серьезными.

В какой-то момент я спотыкаюсь и падаю на землю, вновь вскакиваю на ноги и все повторяется снова и снова. В очередной раз поднимаюсь, вытираю грязной рукой пот со лба. Картинка перед глазами окончательно плывет, и я уже не в состоянии сфокусироваться на чем-то, затем все темнеет, и я падаю в смоляную бездну…

Глава 64

Миша

– К нашей общей знакомой? – спрашивает Глушков.

– Нет, я к своей Ларисе, – отвечаю, полностью сосредоточившись на дороге. Еще пара минут и я заберу ее из этого кошмара, а потом буду вымаливать прощение.

Дорога начинает портиться и вместо двух минут, навигатор плюсует еще пять сверху. Пейзаж вокруг тоже меняется, я даже в какой-то момент подумал, что Леся и вовсе меня поимела и прислала координаты от балды. Но нет. Через какое-то время, я вижу, что вдали виднеются крыши дачных домов. Вот только радости это не добавляет. Место охренеть, какое безлюдное, а все дачи вблизи оказываются полными заброшками. Радует лишь то, что я вижу свежие следы от шин. Значит, сюда и правда кто-то заезжал.

– Да иди оно все к лешему! – бросаю я, бью кулаками по рулю, нажимаю на тормоз и выскакиваю из салона. Припускаю бегом в сторону отмеченного на карте места. Это самый крайний участок. На бегу скидываю с себя пиджак, дергаю манжеты рубашки, отчего пуговицы отлетают и теряются в траве, небрежно задираю рукава до локтей, завожу руку за спину и беру в руки пистолет.

Как только оказываюсь на территории дачи, замечаю, что дверь в дом настежь открыта, и это уже заставляет меня напрячься, но я все равно двигаюсь вперед и захожу в дом. Полы под ногами прогибаются и скрипят так, что того и гляди сломаются под моим весом. Довольно быстро нахожу спуск в подвал, сбегаю по ступенькам и залетаю в небольшое помещение. Темное, холодное, с запахом прелого тряпья, очевидно, это разит от матраса, на полу валяется металлическое ведро…

Сука…

Прохожу вперед и останавливаюсь около матраса, буравлю его взглядом, тяну носом воздух, в котором, как мне кажется, среди всего амбре я чувствую запах Мурашки.

Она была здесь.

Быстрыми шагами выхожу обратно и буквально на крыльце дома сталкиваюсь с Артуром и Ильей. Мотаю головой, и парни все понимают. Беру телефон, чтобы набрать этой твари, что в прошлом являлась моей женой, но мою руку мгновенно перехватывает Глушков.

– Совсем сбрендил? Не вздумай, лучше лично навестим, если успеем.

Никогда в своей жизни я не испытывал такого отчаяния и гнева, на грани детонации моих внутренностей и такой душевной боли. Если с Ларисой хоть что-нибудь случилось…

– За руль сяду я, – бросает Бессонов, как только мы тормозим у моей машины.

– Нет, ты будешь плестись! – рычу я.

– Я сказал, за руль сяду я! Дергай на заднее сидение, – Арт ныряет на водительское и мне не остается ничего другого, как повиноваться.

– Быстрее, Артур.

– Постараюсь.

Всю дорогу Артур и Глушков поглядывают на меня в зеркало заднего вида, не решаясь заговорить. Через каких-то десять минут пути по ямам и кочкам дорога становится лучше, затем виднеется садовое общество. В отличие от прошлого – живое. Машины, припаркованные у ворот, добротные дома и баньки, снующие туда-сюда дачники. Здесь все кипит. Артур специально останавливается поодаль от дома, мы дружной компанией вываливаем на улицу и двигаемся в сторону дома.

За пару домов от нужного замечаю тачку Комарова, который тут же выходит из нее вместе с Ветлугиным. Артур останавливается и здоровается с ними, о чем-то начинает говорить, но я иду не останавливаясь.

И снова, все движения перевожу в автоматический режим, открываю калитку, благо здесь нет высоченного забора, замечаю припаркованный во дворе автомобиль, киваю сам себе, делая выводы, и направляюсь прямиком к дому. Миленькому, бревенчатому домику, с веселенькими занавесками на окнах и горшками с красной геранью. Поднимаюсь на крыльцо, моего плеча тут же касается рука Бессонова.

– Брат, без нервов, – шипит он.

Глушков стоит за ним, и я замечаю, пистолет в его руках. Поднимаю взгляд, ловлю его глаза, и он выдает улыбку, пожимая плечами. Мол, а что поделаешь…

– Арт, дуй с парнями к окнам, если они побегут как тараканы будете их ловить. Ну и наших уже можно ввести в курс дела.

– Уже давно.

Толкаю аккуратно дверь и, к счастью, она открывается практически бесшумно. Делаю шаг вперед и тут же слышу голоса, один из которых до скрежета зубов мне знаком.

– Да собираюсь я! Пару минут вы можете подождать? – громко эмоционирует Олеся.

– Какие нахрен пару минут, если эта сучка доберется до людей и сможет вызвать помощь, будет полная задница! – раздается мужской голос.

– Есть проблемы и похуже, – добавляет она. – Миша уже точно скоро будет на месте и когда он увидит пустой подвал… Черт, даже думать не хочу!

– Я не понимаю, вы че панику развели? Ну, приедет он на место, словит величайший в своей жизни облом, да и хер с ним. Долг этот Миша отдал, где ты отсиживаешься, Олеся, он не знает. Так в чем проблема? Кто вообще подумает на дачу Дашкиной бабки? Суетологи, блять!

– Может, ты и прав… – голос Олеси становится спокойнее.

– А может, и не прав, – появляюсь я, удерживая троицу на мушке.

Глушков равняется со мной, зеркаля меня.

– Доброго денечка! – задорно говорит он. – Вы, пожалуйста, не двигайтесь. Не надо вам это, – добавляет Илья, замечая, как мужчины косятся в сторону окон. – Там наши “доберманы” бродят и они жутко голодные.

Несколько шагов вперед и я стою на минимальном расстоянии от бывшей супруги.

– Где она?

– М-миша, я… я не знаю, она была утром на месте, потом Витя поехал к ней, чтобы привезти воду и… еду.