Убийство Ледяного Короля (СИ) - Робинсон Кэндис - Страница 31

– И? Что в нем было?

– Пошли.

Он подхватил ее под руку, и она тут же резко вырвалась:

– Никуда я сейчас не пойду.

Морозко угрожающе раздул ноздри, стоя в миллиметрах от нее.

– Сейчас не время, Эйра. И клянусь, если придется, я тебя вынесу из этой деревни, как тогда во дворце.

– Ах да, в тот раз, когда ты напоил меня своей магической кровью. Тайно, попрошу тебя заметить. И… – Она осеклась. Он назвал ее по имени, а не птичкой. На его лице не было привычной усмешки, в глазах не плясало шаловливых искр. – Все очень плохо, да? Скажи мне, пожалуйста. Ты и так вчера уже признался в том, что держал от меня в секрете. Может, я для тебя ничего не значу, лишь инструмент, но разве я не заслужила знать всей правды? Или что, мне придется вернуться к роли твоей птички в клетке, которой ничего знать не положено?

«Ты не инструмент. Ты заноза в ноге, заставляющая меня сомневаться во всем, что я раньше знал».

Она подняла брови и сглотнула. Он вздохнул, зная, что сейчас она его услышала.

– Хорошо, скажу тебе сейчас, а не в замке, – начал он. – Но только потому, что верю, что ты спасешь Фростерию. В моем видении эти перевертыши… пришли сюда не только затем, чтобы убивать. Они могут вселяться в тела всех смертных детей.

Ее сердце заколотилось в груди еще сильнее.

– Вселяться в тела? Ничего не понимаю.

– Здесь сейчас есть дети, в телах которых могут скрываться эти создания, и нам нужно уйти и разработать новый план. Сейчас наш единственный выбор – это перебить их всех, и я уверен, никто из нас этого делать не захочет.

Эйра посмотрела на останки своего дома, сожженного огнем, который помог отогнать перевертышей прочь.

– Еще можно показать всем в деревне огонь. Папа сказал, перевертыши его боятся.

– Может быть, в их истинной форме. Но я не знаю, как они поведут себя, будучи в оболочке смертного ребенка. Все выжившие так или иначе стояли у костра или зажигали свечи у себя в комнатах.

По спине пробежал нервный холодок. Невинные дети, которым она, вероятно, когда-то приносила игрушки, теперь могли носить в себе этих существ. Этих ужасных существ, которых она еще даже ни разу не видела.

– Мы не можем так просто уйти, Морозко. Я не могу опять бросить свою семью, пусть от нее и мало что осталось. Приставь мне нож к горлу прямо сейчас, если хочешь, но я с тобой не пойду. Если твои солдаты отведут меня в замок, я просто превращусь и прилечу обратно сюда.

Он потер лицо рукой. Тонкая венка у челюсти раздраженно забилась.

– Ты самая упертая и невыносимая барышня, которую я когда-либо встречал.

– Рада, что мы оба согласны, что это восхитительные качества моего характера, – протянула она.

Он вскинул бровь:

– Тогда рассказывай свою версию дальнейших действий. А я решу, согласен ли я.

Эйра задумалась над возможными вариантами. Она знала, что Морозко не позволит ей остаться в деревне, если он с солдатами вернется обратно в замок. А еще она знала, что король и его отряд не собираются оставаться здесь надолго. И тут ей пришла в голову идея…

– Я знаю, что подойдет нам обоим и как мы оба получим желаемое. Мы заберем всех выживших к тебе домой.

Морозко фыркнул:

– Ну уж нет. Без разницы, есть среди них монстры или нет, но ты не потащишь всю деревню ко мне домой.

– Ты еще даже не дослушал то, что я тебе предлагаю.

– Я услышал достаточно. Нет. – Его тон ясно давал понять, что возражения не принимаются.

Эйра прищурила глаза и все равно продолжила:

– Мы приведем жителей к тебе, за стены замка. Таким образом мы не только сможем защитить их от любой неожиданной атаки, но и, пока они там, мы сможем разобраться, кто из них мог оказаться одержим перевертышами. А пока будем ждать, посмотрим, не придет ли тебе новых видений, может, узнаем больше о ближайшем будущем. Они будут так близко к твоему дому лишь на время, Морозко. Не навечно.

– Ты уже дважды назвала меня Морозко. – Уголки его губ, казалось, дернулись вверх, пока он обдумывал ее слова. – Пожалуй, это вариант получше, чем просто всех здесь перебить.

Эйра прожгла его взглядом:

– Я надеюсь, это ты так шутишь.

– Да нет, не шучу. – Он вздохнул. – Эти создания очень опасны, сотканы из чистого зла и угрожают всем этим землям.

– Может быть, тебе стоит начать заботиться не только о землях, но и о тех, кто на них живет.

Он сжал губы в тонкую линию, глядя на нее. Затем сказал:

– Мои солдаты пойдут вперед и построят ледяную деревню в лесу у замка. В центре каждого дома зажгут костер, чтобы смертные смогли согреться, а мы – проверить, не испугается ли кто огня. Я скажу жителям деревни подготовить лошадей и повозки, чтобы отправиться завтра утром. Ты никому не скажешь о настоящей причине отъезда, даже отцу и Сарен. И если ты до сих пор не открыла им свою магию, то она тоже пока что останется в секрете. Сейчас у тебя есть свободное время, можешь заниматься чем тебе нужно, – с этими словами он развернулся и пошел прочь от нее.

Он что, ее послушал? Согласился с ее просьбой? Было похоже на то… Удивление захлестнуло ее волной, смешиваясь с еще каким-то новым ощущением, которому она не знала названия.

Заткнув кинжал за пояс, Эйра зашла обратно в дом, где ее отец все еще крепко спал. Она не стала пока что его будить. Все равно ему нечего было паковать.

Она зашла в комнату, где Сарен уснула сидя, завернувшись в меха. Петр так и лежал в кровати, кожа бледная, губы синие. Что-то в груди Эйры болезненно сжалось при виде этого ужасно грустного зрелища. В разбитое окно задувал ветер, и она поежилась, хоть теперь и не чувствовала его.

Эйра осторожно потрясла Сарен за плечо. Ее подруга медленно открыла глаза, и ее взгляд переместился с Эйры на Петра. Нижняя губа у нее нервно задрожала, но она не издала ни звука.

– Давай я помогу тебе похоронить брата, а потом мы начнем собираться. Вся деревня временно переезжает поближе к замку, – сказала Эйра, жалея, что ей приходится торопить свою подругу.

Сарен вдруг замотала головой:

– Нет. Я Петра и наш дом не брошу.

Эйра опустилась перед ней на колени и успокаивающе коснулась колена.

– Это все временно. Обещаю тебе, ты вернешься сюда. Но и Петра вот так оставлять тоже нам нельзя.

Сарен медленно кивнула сквозь текущие по щекам слезы и встала, чтобы снять с брата одеяло.

Остаток дня они провели за похоронами и сбором вещей Сарен. Отцу Эйры выделили немного одежды, раньше принадлежавшей Петру, на ближайшее время ее должно было хватить. Эйра заметила, как он нервно теребит руки, лежа на диване по указу Андраса, и принесла ему брусок дерева и нож, чтобы занять знакомым делом.

Морозко к дому Сарен больше не возвращался. Наступила ночь, а она так и не знала, где он спит. Был ли он снова в доме Насти или решил вернуться в свой замок?

Но с утра Морозко снова явился и на этот раз разбудил ее вполне нормально. На какую-то секунду она задалась вопросом, стоял ли он опять над ней, глядя на то, как она спит, или нет. Какая-то часть ее подозревала, что так и было.

– Выдвигаемся, – сказал он.

Ее отец все еще спал, и она прокралась мимо него на цыпочках, взяла из миски на столе две сливы и бросила одну Морозко. Тот легко поймал ее и покрутил в пальцах, нахмурившись, словно бы недоумевая, зачем она дает ему этот фрукт.

– Тебе же нужно есть, нет? – спросила она, впиваясь зубами в сочную сладкую мякоть. – Или ты уже?

– Я не голоден. Но я запомню, что тебя волнует, поел я или нет, – сказал он, поднося сливу к полным губам.

– Кто сказал, что меня это волнует? – вскинула бровь она.

Он усмехнулся:

– Когда прибудем во дворец, будешь жить со мной в нашем новом доме. Так что тебе повезло, ты снова будешь спать со мной.

Эйра сжала сливу в пальцах, обнаружив, что ее отец проснулся и теперь переводит сонный взгляд с одного из них на другого.

– Собирай отца и Сарен, мы выступаем. – Морозко подмигнул ей и закрыл за собой дверь.