Поиграй со мной (ЛП) - Мак Бекка - Страница 83

На ее искаженном горем лице отразилось замешательство.

— Гаррет? Что ты здесь делаешь?

Я отхожу в сторону, и мой папа делает один неуверенный шаг вперед, затем другой.

— Лукас, — тихо выдыхает мама, прижимая ладонь ко рту, когда слезы наворачиваются на ее глаза.

— Мне так жаль, — тихо говорит он, и я вижу, как слезы текут по их щекам, прежде чем моя мама бросается в его объятия.

Я крадусь по темному коридору, поднимаюсь по лестнице. Двери всех спален открыты, все кровати пусты, кроме кровати Алексы. Когда дверь со скрипом открывается, я вижу, что все три мои сестры прижались друг к другу. Лунный свет падает на их лица из эркерного окна, освещая трепещущие веки Габби.

Она садится, моргая.

— Эй? Кто там?

Включается прикроватная лампа, и Алекса с трудом садится, протирая глаза кулаками.

— Гаррет?

— Гаррет! — Габби вскакивает с кровати и подбегает ко мне в пижаме с котенком.

— Ш-ш-ш, — я обнимаю ее, когда она прижимается головой к моему туловищу. — Не разбуди Стефи.

— Ты пришел домой? — спрашивает Алекса, наблюдая, как я несу Габби обратно в кровать.

— Ты сказала, что я тебе нужен.

Ее нижняя губа дрожит.

— Так ты вернулся за нами?

Я наклоняюсь и целую ее в макушку. Алексе нравится притворяться сильной и жесткой, но у нее такое же мягкое сердце, как у Дженни.

— Я всегда буду рядом, когда понадоблюсь вам. А теперь ложитесь спать. Я просто хотел проведать вас.

Габби улыбается мне, откидывает одеяло и похлопывает по матрасу.

— Ты будешь спать с нами?

Я хихикаю.

— Здесь нет места.

Она надувает губы, придвигаясь ближе к Стефи в середине.

— Мы можем потесниться.

Я бросаю взгляд на Алексу, неуверенность танцует на ее лице. Медленно, ее брови разглаживаются, и она опускает голову обратно на подушку, переводя взгляд на пустое место рядом с Габби.

— Кто-нибудь из вас храпит? — спрашиваю я.

— Только Лекс, — заявляет Габби. — Как дальнобойщик, говорит папа.

— Заткнись, заткнись, болтушка.

Смеясь, я снимаю толстовку и бросаю ее в угол комнаты, оставаясь в футболке и спортивных штанах, когда забираюсь в двуспальную кровать моей сестры, довольный тем, что в какой-то момент ночью я с нее свалюсь.

Габби берет меня за руку и перекладывает ее через себя, когда Алекса выключает лампу, погружая комнату в темноту. Через несколько минут ее дыхание становится поверхностным и ровным, но мои мысли слишком быстро крутятся в моей голове, чтобы заснуть.

Последние двадцать четыре часа стали для меня шквалом проблем и эмоций, к которым я не был готов. Мне кажется, я поступил правильно, но моя интуиция подсказывает, что я загнал своё сердце в тупик. Каждый раз, закрывая глаза, я вижу лицо Дженни, её затуманенный взгляд, полное непонимания выражение, когда я сказал, что мне нужно пространство.

Была ли это попытка справиться с ревностью, с неуверенностью в её чувствах ко мне, с моими сомнениями, росли ли мы вместе или отдалялись? Или всё это исходило из моей беспомощности перед семейными проблемами?

— Гаррет?

В темноте я замечаю, что Алекса смотрит на меня со своей подушки.

— Хм?

— Прости, что я сказала, что ненавижу тебя. Я не ненавижу тебя.

Я улыбаюсь.

— Я знаю, Лекс.

— Я просто была по-настоящему напугана, и Стефи, и Габби были напуганы, и я чувствовала, что должна быть храброй ради них. Но я не знала как. Я хотела, чтобы ты вернулся домой и был храбрым ради нас.

— Бояться — это нормально. Но как бы то ни было, я думаю, ты была достаточно храброй ради всех нас, — я протягиваю руку через разделяющее нас пространство, и когда Алекса тянется к моей руке, я обвиваю её пальцы своим указательным. — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

— В следующий раз, когда ты испугаешься, нам важно пообщаться, хорошо? Почти все можно исправить небольшим общением.

Я не мог не заметить иронии в том, что общение — то, что у нас с Дженни явно не задалось несколько часов назад. Я вырос, балансируя на тонкой грани, слишком боясь высказать свое мнение, чтобы не расстроить отца, каждый раз, когда он был на грани. И теперь я сделал то же самое с Дженни. Я испугался, поэтому просто говорил на неё, а не с ней. Она доверилась мне — доверию, за которое я боролся изо всех сил, — и всего за полчаса я всё это разрушил. Только потому, что испугался признать свою слабость и сказать ей, чего я действительно боюсь: потерять её, потерять отца, подвести свою семью.

— Ты ведешь свою девушку на свидание в День Святого Валентина? — спрашивает Алекса, как будто она точно знает, что происходит у меня в голове.

— Дженни не моя девушка, — ворчу я.

— Тогда как получилось, что ты узнал, о ком я говорю? — язвительно бросает она в ответ.

— Три сестры, — бормочу я.

— Я слышала, как ты разговаривал с ней по телефону после ее танцевального концерта.

— Алекса.

Она хихикает.

— Что? Это было мило. Ты назвал ее своей лучшей подругой и сказал, что вы сделали снеговика из отпечатков своих рук. Я знаю, что мне всего двенадцать, но я почти уверена, что это означает, что она твоя девушка.

— Может быть, она и была моей, или, по крайней мере, я хотел, чтобы она была моей, — признаюсь я. — Я хотел, чтобы она была больше, чем просто подругой. Но я почти уверен, что все испортил, — я закрываю глаза и вздыхаю. — Нет, я знаю, что все испортил.

— Почему? Она порвала с тобой?

— Нет. Думаю, что да.

— Фу. Зачем тебе это делать? Дженни классная и милая, и она подшучивает над тобой, но все равно держит тебя рядом, даже если ты раздражаешь.

Я тихо смеюсь.

— Ты права. В ней есть все это и даже больше. Наверное, я был напуган.

— Я думала, что бояться — это нормально, — шепчет мне в ответ Алекса.

Я вздыхаю.

— Так и есть.

— Ты собираешься с ней поговорить?

— Должен ли я?

Она фыркает.

— Неужели все мальчики такие невежественные? Она тебе не нравится?

— Я не уверен, что «нравится» — это достаточно сильное слово.

— Разве это не ответ на твой вопрос? Почему ты хочешь быть вдали от нее и грустить, когда ты можешь быть с ней и быть счастливым? — она переплетает свои пальцы с моими, сжимая их. — Держу пари, если ты попросишь ее дать тебе еще один шанс, она тебе его даст.

— Ты так думаешь?

— Ты стоишь второго шанса, Гаррет.

* * *

В зале темно, атмосфера напряженная, зрители возбужденно гудят.

Я проверяю свой билет в семнадцатый раз, что совершенно необязательно; я выучил его наизусть.

— Извините меня, — шепчу я, указывая на пустое место в середине ряда, прежде чем начинаю медленно продвигаться к нему. — Простите меня. Извините. Мне очень жаль. Простите.

Расстегивая пиджак, я со вздохом плюхаюсь на стул, и Адам, Джексон и Кара приподнимают брови.

Картер обходит всех, тяжело выдыхая.

— О, спасибо, блять. Я боялся, что ты уйдешь. Дженни надрала бы тебе зад прям здесь.

Я думаю, она все равно могла бы, но вместо того, чтобы сказать это, я смеюсь. Это звучит намного пронзительнее, чем мне бы хотелось.

Адам прочищает горло, не сводя глаз с пустой сцены.

— Все в порядке?

— С моим отцом? Да. Он собирается снова начать проходить собеседования, и моя мама помогала ему с резюме перед моим отъездом.

— Хорошо. Я рад. А с ней? — он не называет ее имени. Ему и не нужно. — Она позвонила мне сегодня утром. Спросила, знаю ли я, где ты, потому что вы поссорились, и она пошла к тебе, чтобы попытаться поговорить с тобой, но тебя там не было. Я не должен был говорить ей, Гаррет, поэтому я этого не сделал, но ты должен. Она либо часть твоей жизни, либо нет. Ты не можешь просить ее впустить тебя, а потом не делать того же для нее, особенно когда это влияет на ваши отношения. У тебя есть полное право расстраиваться из-за всего, что случилось с твоим отцом, из-за того, что она сказала, хотя я сомневаюсь, что она имела это в виду… но ты не должен отворачиваться от нее. Ты умнее этого, — его глаза перемещаются в бок, встречаясь с моими. — Ты здесь, так что, я полагаю, это означает, что ты собираешься быть честным с ней.