Неверная (СИ) - Романовская Кира - Страница 39

— Я увеличил лимит по карте, тебе ведь нужно обновить гардероб, в Милан поехать пока нет возможности, купи что нибудь здесь. И вот, твои ключи от машины, если захочешь снова ездить. — в её ладошку легли ключи и документы. — Твой Dodge в гараже, но ездить можно только с сопровождением, я тебе уже говорил. С кем, куда, зачем и на какое время, ты сообщаешь мне, всегда. Всё понятно?

— Да. — тихо пропищала Ида, рассматривая все свои сокровища в руках.

Влад не продал и не разбил её машину, сохранил все её вещи, даже фотографии не порвал и не выбросил. Это что-то да значит, мелькнула у неё мысль.

— К субботе ты должна быть готова, и веди себя в рамках приличия, а не как в последнее время. Мы должны всем показать, что счастливы и между нами всё хорошо.

«Ничего не значит.» — стиснула острые зубки Ида, но не собиралась больше прикусывать язык.

Следующие два дня прошли в приятных хлопотах заботы о себе, Ида растворилась в запах салона красоты, который нашла неподалеку от их особняка. В свой старый салон, которому была верна предыдущие годы, Ида решила изменить, чтобы не видеть там знакомых. Димка-хвостик не отпускал её ни на минуту из дома, поэтому она везде брала его с собой и даже записала на некоторые процедуры, чтобы он не скучал.

Влад недовольно хмурил брови за ужином, когда Димка хвастался ему аккуратным маникюром и черепом, нарисованным черным лаком на одном из ногтей.

— Смотри, какую модную прическу мне мама выбрала. — придвигался ближе к отцу за обеденным столом сын, показывая постриженную голову.

Влад натянуто улыбнулся, сама Ида довольная сидела по правую руку от него и сияла новым цветом волос — благородный темно рыжий оттенок, вместо привычного и натурального темного шоколада. Ему не нравилось, а ей как будто только этого и надо было, чтобы его лицо выражало крайнюю степень недовольства, а она лишь смеялась в ответ.

— А ещё мне мама разрешила сделать татуировку!

Его отец поперхнулся куском говядины, когда сын закатал рукав футболки и оттуда с предплечья на него смотрел Оптимус Прайм.

— Ида, что это такое? — как можно спокойнее спросил жену муж.

— Татуировка хной, смоется потом. — пожала плечиками она.

— Мама тоже хочет татуировку сделать, ещё не выбрала, мы в салон заходили, смотрели всякие. — горящими глазами тем временем сообщил сын.

— Ида, как это понимать?

— Что Ида? Я почти тридцать два года Ида, хочу татуировку и сделаю. — безразлично посмотрела она на кипящий чайник в форме Влада.

— Мама, а у тебя ведь скоро день рождения! — улыбнулся ей сынок. — Папа, что маме подарим? Машину?

— У мамы уже есть машина.

— Может тогда мотоцикл? — загорелся безумной идеей сын. — Мы в тату салоне встретили байкера, настоящего, он из клуба волков. Он меня на мотоцикле чуть чуть по парковке покатал, и брелок подарил. Вот смотри!

Сын похвалился брелоком, который прицепил на пояс, череп, что же ещё может быть.

— Очень мило. — выдавил из себя Влад.

Ида же счастливо улыбнулась себе под нос, последние дни, прошедшие под знаменем животворящих таблеток, что лечили её душу, она почувствовала невероятную легкость и ей вдруг отчаянно захотела жить на полную катушку.

Увидев, как Димка смотрит на черный блестящий мотоцикл, что припарковался у тату салона, когда они проходили мимо, Ида не постеснялась и подошла к пугающему бородатому мужчине. Он оказался очень добр и покатал мальчика на мотоцикле, рассказал про своего двухколесного друга. Потом Ида заглянула в тату-салон, подумав, почему бы ей не сделать себе что-то красивое на теле? Да и Владу нервы заодно помотать.

До субботы оставалось три дня, Алина позвонила как-то вечером Владу, чтобы удостовериться, что он придет с женой, в чем он её клятвенно заверил. В конце разговора Алина замялась:

— Так неудобно перед Идой, что мы с тобой… ну…

— Забудь, Алина, ничего важного и не было. — оборвал её Влад. — И держи язык за зубами, она ведь тебе подруга, а мне любимая жена.

— Любимая? — переспросила с насмешкой Алина. — А что ж ты тогда ко мне в постель полез?

— Ты ко мне полезла, напомню. Сама пришла и ноги раздвинула. — усмехнулся Влад. — Мы сильно поругались, я был очень расстроен, бухал, вот по пьяни на тебя и залез. Всё.

Влад несколько раз глубоко вздохнул, предвкушая косые взгляды от ее подруг на их пару, и ему уже не хотелось никуда идти. Там было опасно, и злые языки меньшее из зол. Филин же убеждал его в обратном:

— Я буду на всех мероприятиях, где будете вы. И мои мышки-норушки тоже.

— Кто?

— Девочки-красавицы, что добывают для меня сплетни то тут то там. Эскортницы, официантки, которым я приплачиваю. Они греют ушки на макушке, а я собираю информацию. — пояснил Филин. — Ида выйдет из тени и на неё слетятся стервятники, и на тебя тоже, будь готов. Это женщины становятся святыми, когда измену мужа прощают, а мужчинам милосердие в адрес гулящей жены непростительно. Хотя в твоем случае, это всего лишь слухи, твоя жена просто исчезла, бросив мужа и сына, но её подружайки разносят сплетни, что к любовнику сбежала.

— И это не правда!

— Да всем плевать! Главное чтобы интересно было. — усмехнулся его друг. — Прорвемся, брат, всего лишь бабьи слова, ничего не стоят.

*****

Ида так и не подобрала себе новое платье, зашла в привычные ей магазины и шоурумы и поняла, что жизнь её слишком сильно изменилась, чтобы покупать платье за пару сотен тысяч рублей на один вечер. Она привыкла считать деньги, которые тратит и сама зарабатывает, и до сих пор зарабатывала. Ида умудрялась всё также брать заказы на переводы и потихоньку переводить в свободное время, получая как обычно деньги на карту Галины. Со своей же карты она кидала деньги на счет учительницы, чтобы она покупала Соне, что она захочет. С карты мужа брать деньги не позволяла совесть.

Поход по салонам красоты оставил приятное послевкусие, Иде нравилось быть ухоженной женщиной, баловать себя процедурами и маникюрами, но, оказалось, что без этого всего легко можно прожить и даже не чувствовать себя от этого несчастной.

Ей больше не доставляло удовольствие ходить по магазинам и выбирать себе, мужу и сыну одежду, хотя она всё ещё временами рассматривала в интернете новые коллекции прежних любимых брендов, составляла в голове готовые образы, которые стоили теперь столько, что ей оставалось на них лишь смотреть.

Немного подумав, Ида достала из последней оставшейся не распакованной коробки свою старую швейную машинку и принялась творить. Шить и кроить её научила бабушка, она же шила ей многие вещи, в которых Ида потом красовалась в школе, платье на выпускной произвело настоящий фурор — нежно голубое, из шифона и шелка. Ида была, как настоящая тургеневская девушка. В этом платье Ида пошла на третье свидание с Владом в оперный театр спустя шесть лет после выпускного.

После того, как Ида вышла замуж, шить она не перестала, постоянно что-то переделывала под себя, легко подшивала Владу брюки и джинсы, вещи сына. Муж называл её «моя хозяюшка», ведь Ида еще и отлично готовила.

Последний год Ида шила для Сонечки, хотя ей надо было немного вещей, и большинство отдавали бывшие ученицы Галины, когда узнали о её ситуации бабушки-одиночки. Для Иды же её хобби имело скорее медитативный смысл, она погружалась в него полностью и уходила от реальности, что совсем не радовала в последние годы.

Осмотрев свои старые платья, Ида нашла первую жертву для своих ножниц. Она улыбнулась и потерла зачесавшиеся ручки:

— Ну что ж, приступим!

В гардеробной она ещё раньше распорядилась поставить у окна столик и удобный стул, небольшой стеллаж для швейных мелочей. Три дня Ида просидела за машинкой, с небольшими перерывами и всё это время Димка сидел у её ног, играл с игрушками, читал маме вслух, чтобы ей не было скучно.

Влад пару раз заглядывал к ним, но был тут словно лишний, он вообще чувствовал себя ненужным в своём собственном доме, где жила его жена, которая всеми силами избегала с ним общения, и сын, не отходящий от подола матери. Они встречались все вместе лишь вечером на ужине, куда Влад приходил, как штык, чтобы хоть как-то вернуть то ощущение семьи, что было раньше. Но оно всё не возвращалось…