Клубничный Яд (ЛП) - Кенна Дж. Л. - Страница 15

— Совпадение, — шепчу я.

— Совпадений не бывает, — выдыхает он. — Не в моем мире.

Он переводит взгляд на рыжего.

— Возьми рубашку из сумки на заднем сиденье.

Идиот делает, как ему сказано, и возвращается с белой хлопковой рубашкой. Килл хватает ее, сжимает воротник обеими руками и тянет в стороны, разрывая ткань с такой силой, что маленькие белые волокна взлетают в воздух и уплывают прочь. Он рвет ее еще раз, разделяя, как бумажную салфетку, на три части.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, паникуя с каждой секундой всё больше.

— Ты вернешься в багажник, пока я не решу, что с тобой делать.

— Что? — я качаю головой, умоляюще смотря на Килла. — Нет. Во-первых, я сейчас наделаю в твою чертову машину. Серьезно, Килл, мне нужно в туалет. Во-вторых, я не шпионка отца. Я просто…

Килл затыкает мне рот полоской хлопка, словно надевая намордник. Я пытаюсь отдернуть лицо и взмахнуть рукой, но его придурковатый напарник позади меня хватает мои руки и связывает запястья. Мой взгляд становится хмурым. Я пытаюсь выдавить из себя фразу сквозь кляп, но он завязан так туго, что только сильнее душит меня.

Килл хватает меня за шею и притягивает так близко, что наши носы почти соприкасаются. Быть так близко к его рту, дыхание, смешанное с его притягательным запахом, заставляет меня нервничать сильнее, чем сами оковы.

— Ребел отведет тебя за гараж, чтобы ты могла пописать, потому что, если ты обмочишь мою машину, я убью тебя. Если попытаешься сбежать, я поймаю тебя и убью. Тебе разрешено только дышать. Мне плевать, чья ты дочь. Ты меня понимаешь?

Хмурясь, я смотрю в его пустые голубые глаза, отказываясь подчиниться добровольно.

Его пальцы сжимают мою шею еще сильнее, и он подходит ближе, сокращая пространство между нами. Его дыхание дрожит, и я не могу понять, возбужден ли он, или это ненависть, которую я ощущаю, слетает с него, как мертвая кожа.

— Ты. Меня. Понимаешь?

Я киваю, слегка прижимаясь к нему, желая большего, зная, что глаза двух других мужчин устремлены на нас.

Уголки губ Килла поднимаются в ухмылке, прежде чем он наклоняется, приближая свой рот к моему уху:

— Я предупреждал тебя о таких мужчинах, как я, рыженькая… — он отстраняется, его глаза проникают в мои. — Тебе следовало послушать меня, — затем он отступает, оставляя меня холодной, голодной и встревоженной.

— Отведи ее за гараж, — говорит он Ребелу. — Потом засунь ее обратно в чертов багажник и свяжи ей ноги. Будь осторожен, — добавляет он, снова бросая на меня взгляд, — Она — хитрая. Нам с Финном нужно убрать всё, прежде чем камеры снова заработают.

Я рычу в знак протеста, продолжая хмуриться на Килла, но он не удостаивает меня своим взглядом, прежде чем повернуться и уйти с маленьким, Финном, как я поняла.

Мое внимание теперь на Ребеле. Он грубо хватает меня за руку и поворачивает.

— Иди, — приказывает он, затем толкает меня в спину в сторону гаража.

Идя впереди, мои глаза лихорадочно осматривают окружение. Мы на утесе с видом на океан, на какой-то строительной площадке. Чуть дальше — особняк. Туда ушли Килл и Финн. Кто там живет? Что они делают? Что это ни было бы, ничего хорошего. Я слышала его через багажник, как он сказал, что никто не должен знать, что они были здесь.

Это создает проблему для меня, потому что я знаю об этом.

— Стой, — командует Ребел.

Я разворачиваюсь и смотрю на него, ожидая, что он отвернется, обеспечив мне приватность, но он этого не делает. Его глаза сверлят мои, к счастью, не опускаясь на остальную часть моего тела. Он не заинтересован в том, чтобы украдкой взглянуть на меня. И поскольку я вот-вот описаюсь, решаю игнорировать своего зрителя.

Но потом я осознаю… мать твою! Мои руки связаны за спиной. Он должен мне помочь. Я закатываю глаза с рычанием, затем пытаюсь поговорить с ним сквозь намордник.

— Что? — выплевывает он. — Писай давай. Делай свое дело.

В мыслях я называю его самым тупым придурком на планете. Я поворачиваюсь и поднимаю руки насколько могу, чтобы показать ему, что они связаны.

— Бля, — шипит он. — Я не собираюсь снимать твои гребаные штаны. Не можешь просто как-нибудь выползти из них или что-то в этом роде?

Я сужаю глаза. Его тупость поражает.

— Черт, ладно… Если хоть взглянешь на мой пистолет, я прострелю тебе задницу. — он хватает меня за руку и резко разворачивает. Не успеваю опомниться, как мои руки оказываются свободны. Я потираю больные запястья, пока он отходит в сторону, затем спускаю штаны, прислоняюсь спиной к гаражу для устойчивости и начинаю писать.

Обычно я бы смутилась, что моя струя такая сильная и звучит, как будто я поливаю землю пожарным шлангом, но сейчас мне наплевать. Я не спускаю глаз с Ребела, но он отводит взгляд, не смотрит прямо на меня, видит лишь краем глаза. За что я ему благодарна.

Когда я заканчиваю, как можно лучше отряхиваюсь досуха, насколько это возможно в данных условиях, затем натягиваю трусики и штаны.

Ребел грубо поворачивает меня, снова связывает мои запястья, затем толкает в спину.

— Иди…

Я делаю, как мне сказано, и иду обратно к машине Килла, где Ребел поднимает меня и запихивает в багажник — не особо аккуратно, замечу, — затем связывает мои лодыжки вместе. Последнее, чего я хочу, — это быть снова запертой здесь, но какой у меня выбор? По крайней мере здесь я не вижу, что они делают. И, возможно, это в конце концов сохранит мне жизнь. Говорят, неведение — это блаженство, верно? Что ж, в этом случае неведение может стать моим спасением. И когда всё уладится, я смогу всё объяснить Киллу и заняться своими делами.

Надеюсь.

Потребовалось около двадцати минут, чтобы Килл и Финн «убрали» то, что они должны были. Точнее, кого они должны были убрать. Я могу только догадываться, но ради собственного спокойствия рада, что не знаю.

Я слышала, как они шуршат вокруг машин, какой-то приглушенный разговор — будто они пытались держаться подальше, чтобы я не подслушала, — затем кто-то сел в машину и завел ее. Рев двигателя Килла заглушил все звуки после.

Мы ехали около часа — может, чуть меньше — до того места, где находимся сейчас. Я слышала, как они вышли из машин и куда-то ушли. Прошло около десяти минут, но они не вернулись.

Я ехала в этом чертовом багажнике весь путь от Хайтса до того особняка, не будучи связанной, поэтому знаю, что здесь нет ничего, о что я могла бы потереть свои путы, чтобы освободиться. А завязано всё так туго, что я едва чувствую свои руки, так что знаю, что не смогу их развязать. О да, и мои чертовы лодыжки тоже связаны вместе. Я беспомощна в милости человека по имени Килл30.

Далекие шаги становятся громче по мере приближения к машине. Гравий или грязь хрустят под ботинком или туфлей того, кто идет. Килл, полагаю, учитывая, что звучит так, будто злой динозавр топает в мою сторону.

Багажник поднимается, заливая когда-то кромешно черное пространство ярким ослепительным светом и свежим воздухом. Я глубоко вдыхаю и прищуриваюсь, затем зажмуриваюсь, чтобы смягчить жжение от солнечного света. Но я знаю, что это он. Я достаточно раз ощущала его нависающим надо мной, чтобы знать, как ощущается тень Киллиана Брэдшоу.

Он вытаскивает меня из багажника и забрасывает себе на плечо, как мешок картошки. Я открываю глаза, моргая от жжения солнечного света, и вижу татуировки и мышцы под белой майкой. Я поднимаю голову, поворачивая ее, пытаясь увидеть как можно больше, но шаг Килла длинный, быстрый, и мы мгновенно оказываемся в помещении. Единственное, что я успела заметить — мы в лесу, и перед домом припарковано много машин и мотоциклов.

Мы проходим через гостиную, несколько мужчин наблюдают с дивана в углу, и я замечаю еще несколько мужчин за длинным столом в столовой.

Килл идет к двери возле кухни и пинком открывает ее, затем спускается по лестнице к тому, что я могу лишь предположить, является подвалом. Он выглядит как место для встреч или тусовок. Там стоит покерный стол, бар, большой экран, занимающий целую стену — думаю, это что-то вроде киноэкрана — и пара игровых автоматов. Сраный Пак-Ман31?