Демонология по Волкову. Дилогия (СИ) - Тимошенко Наталья - Страница 100

– Мы тут что, дьявола вызывать будем? – пропыхтел Влад, затаскивая в палату тяжелый монитор.

Леон, как раз рисовавший посередине комнаты большую пентаграмму на полу, поднял голову, усмехнулся.

– Напротив, мы не дадим ему выйти, если он появится.

– А, ну все как обычно, – Влад поставил монитор на стол, выдохнул. – А это что? – указал рукой на символы, которые Алиса тщательно выводила на стене по периметру двери.

Леон проследил за его взглядом.

– Сигнализация. Наш демон – сноходец. Но, как и любой демон, он может использовать тело человека, чтобы перемещаться. Я допускаю, что, если встречу его во сне, могу не справиться и проснуться с ним внутри. Тогда, если попытаюсь выйти из палаты, сигнализация вас об этом оповестит.

– И что нам делать в таком случае? – насторожилась Софи.

– Как обычно. – Леон выпрямился, посмотрел на результаты своей работы. – Вырубить, зафиксировать и ехать за Димой.

– Он будет счастлив, – тихонько хмыкнула Софи, а Алиса спросила:

– Такое уже бывало?

– Один раз, – ответил Леон. – Еще на самой заре моей карьеры. Я тогда был неопытен, но крайне самоуверен.

– Последнее не изменилось, – снова прокомментировала себе под нос Софи.

– Во время обряда экзорцизма не был достаточно осторожен, и демон, отпустив жертву, вселился в меня. Тогда у нас сигнализации не было, и, если бы не Дима с его чутьем на демонов, все могло бы закончиться плохо.

Все приготовления были закончены к девяти вечера. Остальные домашние знали, что что‑то затевается, но вопросов не задавали. Привыкли, что в этом доме постоянно что‑то происходит.

Антон попробовал выдворить Алису и Влада из палаты, мотивируя это тем, что только Софи проходила курсы медподготовки и может быть полезна в качестве медсестры и ассистента, остальные будут мешать, но Леон не позволил ему этого сделать. Напротив, внезапно подошел к Алисе и поцеловал.

– Мне нужен дополнительный указатель для возвращения, – тихо прокомментировал он свои действия.

Алиса с трудом удержалась, чтобы не оглянуться и не посмотреть на реакцию остальных. Глупо волноваться после того, как провела с Леоном ночь и об этом все знают.

Леон лег на кровать, поставленную в центре комнаты, аккурат над пентаграммой. Антон подсоединил к его голове, груди и рукам какие‑то провода, на мониторах мгновенно появились кривые линии и замигали цифры. Алиса ничего не понимала в медицинской аппаратуре и поймала себя на мысли, что все эти цифры ее пугают. Поэтому она отвернулась от них, посмотрела на Леона. Он, казалось, был абсолютно спокоен, будто не собирался спуститься в чистилище. Антон сделал ему укол, и Леон медленно закрыл глаза.

Уснуть удалось не сразу. Еще какое‑то время Леон слышал мерный писк аппаратуры и голоса друзей. Слов разобрать не мог, они переговаривались тихо, чтобы не мешать ему. Хотя едва ли после укола Антона ему помешала бы даже барабанная установка над ухом.

Друзей. Надо же, он так и подумал. А ведь еще недавно говорил Алисе, что не считает друзьями тех, кому платит деньги. Он и сейчас не хотел считать, но почти отключившийся мозг подбирал собственные слова. Когда все изменилось? Леон не заметил.

Додумать мысль у него не получилось, снотворное наконец сработало, и он провалился в пустоту. Падал долго и приземлился, ударившись спиной обо что‑то острое.

Всего лишь результат сна прошлой ночью на неудобном матрасе.

Что ж, он может соображать и анализировать, уже неплохо. Первые эксперименты с лекарствами Антона были не слишком удачными, Леону требовалось много времени, чтобы начать адекватно мыслить в сновидениях. Сейчас же все прошло куда лучше.

Он огляделся. Вокруг него царила непроглядная тьма. Похлопал себя по груди, бокам – пальто не было. Жаль. Иногда он попадал в этот мир в нем, иногда без. И хоть здесь пальто не играло никакой роли, в нем Леон чувствовал себя спокойнее. Привык за столько лет. Значит, придется справляться самому. Осторожно сделал шаг вперед, потом еще и еще. Впереди показались едва различимые синие линии. Он уже близко. Близко к тому краю, из‑за которого выбраться будет сложно. Леон никому не говорил, но каждый раз он делал это с трудом, не понимал, как у него получилось, и в следующий раз не мог воспользоваться уже приобретенными знаниями.

Мир сновидений напоминал не просто лабиринт. Это был лабиринт будто бы в нескольких сотнях или даже тысячах измерений. Линии пересекались во всех возможных направлениях, иногда даже просто взгляд не в ту сторону, сторонняя мысль сбрасывали Леона с уже нащупанного пути, бросали в пропасть, меняя людей, страны, года.

Леон остановился на краю, прислушался. Нечто вроде интуиции, шестого чувства, направляло его. Он осторожно сделал шаг вперед, выбрал синюю нить, ступил на нее. Нога тут же провалилась, и несколько секунд он просто падал, пока наконец не наткнулся на нужную нить. Удержался за нее руками, прошел вперед, распутывая паутину чужих снов.

Это была лестничная площадка. Подъезд старый, обшарпанный. Воняло дохлыми мышами и гарью. Коридор был длинным, но дверь всего одна. Возле этой двери на коврике сидела девочка. Светлые волосы острижены под неровное каре, челка падает на лицо, наполовину закрывая его. Девочка иногда оборачивается к двери, смотрит на нее, но уже не стучит. Леон знает, что раньше она стучала, но ей не открывали. Она перестала стучать. Просто приходит теперь под дверь, сидит на коврике, как бездомный котенок, и ждет. В ней еще жива надежда.

Леон подошел ближе, аккуратно сел возле девочки, посмотрел на нее. На вид ей было лет десять, едва ли больше. Большие светло‑серые глаза смотрели еще доверчиво, но в них уже начало зарождаться то бесконечное одиночество, спрятанное за волевым упрямством, вызовом всему миру, которое Леон привык в них видеть. Девочка не заметила его. Если он будет достаточно осторожен, то и не заметит.

Как он оказался в одном из старых снов Алисы, Леон не понимал. Должно быть, зря поцеловал ее. Вот и сбился.

Очень хотелось обнять эту брошенную девочку, которая во снах приходила под дверь квартиры и ждала, что ей откроют, но Леон знал, что нельзя. Во‑первых, это ничего не изменит. Эти сны уже были частью Алисы, сформировали ее личность, одними объятиями он ничего не поменяет. А самое главное, ему нельзя ничего менять. Во‑вторых, он здесь не за этим.

Леон встал и, не глядя больше на девочку, пошел в темноту по длинному коридору и вскоре уперся в дверь. За дверью обнаружилась большая комната. В ней Леону не доводилось бывать, зато он узнал женщину, висящую под самым потолком. Он не вышел из мира сновидений Алисы, лишь попал в другой ее сон. Дернулся было обратно, но двери за спиной не оказалось. Зато женщина под потолком его заметила. Резкое движение головы, неприятный хруст – и вот она уже смотрит на него затянутыми бельмом глазами.

Черт возьми, Алиса, ты лишь делаешь вид, что не боишься! Все пережитое плотно отпечатывается в твоем сознании, возвращается в снах!

Леон знал, что так бывает. Может быть, Алиса утром и не помнит этих снов, но они снятся ей. И он попал в один из ее кошмаров после пережитого во время сеанса экзорцизма.

Старая ведьма увидела его, почувствовала, что он здесь. Оттолкнулась от потолка и бросилась на него. Леон отскочил в сторону, и она впечаталась в стену там, где он только что стоял. Снова хрустнули кости, одна или несколько сломались, проткнули тонкую дряхлую кожу. Старуха, как паук, вцепилась конечностями в стену, неестественно вывернула голову, немигающим взглядом уставилась на Леона. Леон, не упуская ее из виду, попробовал нащупать сзади синюю нить, за которую можно было бы ухватиться и перейти в другой сон, но пальцы ощущали лишь пустоту.

Черт, да где же.

Старуха следила за ним внимательно, ухмылялась, обнажая желтые зубы, будто знала, чего он хочет. И когда по кончикам пальцев скользнула едва различимая нить, вдруг бросилась на него, не давая исчезнуть. Леону почти удалось уйти, но ведьма вцепилась в него когтями, дернула обратно. Неудавшийся переход на мгновение дезориентировал Леона, выбил воздух из легких, и он не успел уклониться: старуха навалилась сверху, перекрывая кислород.