Демонология по Волкову. Дилогия (СИ) - Тимошенко Наталья - Страница 69

– А Леон как?

– Немного тьмы глотнул, но не смертельно. До обеда поспит и очухается.

Леон действительно спустился к обеду и выглядел почти нормально, лишь слегла бледновато. Следующие несколько дней прошли спокойно и размеренно. Леон принимал посетителей, Алиса ему ассистировала. В основном это были обычные граждане с мелкими в общем плане, но такими важными для них вопросами. Кто‑то просил по фотографии узнать, жив ли родственник и когда вернется, кто‑то спрашивал, не лежит ли на его семье проклятие. Одна девушка хотела, чтобы Леон сделал ей любовное зелье. Алиса кусала губы, чтобы не смеяться в тот момент, когда Леон объяснял ей невозможность данной процедуры.

– На самом деле такое возможно, – сказал он Алисе, когда дамочка, возмущаясь и называя Леона шарлатаном, удалилась восвояси. – Но ей оно точно не нужно.

– Почему? – удивилась Алиса.

– Потому что она юная дурочка, – отрезал Леон с каким‑то даже раздражением. – Ей двадцать два года, и парень, который не обращает на нее внимания, не последний мужчина в ее жизни. Любовные привороты – очень страшная вещь. Объект, которого приворожили, становится своего рода одержимым. И если он надоест однажды тому, кто его приворожил, то конец у этой истории будет плачевным. Скорее всего, он убьет того, кому больше не нужен. В редких случаях умрет сам. А у меня нет уверенности, что девушка не перегорит к предмету обожания через полгода. И брать на себя такую ответственность я не хочу. Ни за какие деньги.

– А снять приворот нельзя?

– Можно. Но слишком энергозатратно. Оно того не стоит, поверь.

Алиса верила. Любовь не стоит того, чтобы оказаться в гробу. В этом она не сомневалась.

По вечерам они с Леоном выходили в парк. В основном молчали, просто обходили территорию, хотя Леон иногда будто спохватывался, вспоминал, что не один, и рассказывал что‑нибудь интересное о долине. И не всегда это было страшное. Например, он рассказал о странных огоньках в одном из районов долины, которые появляются несколько ночей в году. Чаще всего летом, в июле, но как‑то Леон видел их в январе.

– Понятия не имею, что это, – говорил он. – Похоже на светлячков, но парят в воздухе. Точно живые. Будто танцуют, складывают разные фигуры. Пока ни в одной из книг я не встретил их описания.

Алиса слушала внимательно и ловила себя на том, что хочет увидеть эти огоньки. Не только чтобы полюбоваться, но и чтобы поверить, что даже в Пропащей долине есть место волшебству. А еще ей нравились эти прогулки за возможность просто идти рядом с Леоном и ни о чем не думать. В такие моменты вся ее жизнь: проблемы, мать с Дианкой, воры, обокравшие квартиру, старая съемная квартира – будто оставалась где‑то позади, в другом измерении. Рядом с ней же были лишь лес, рассказы об огоньках и… Леон.

Во время одной из таких прогулок Алиса призналась себе, что Леон ей нравится. Далеко не так, как обычный работодатель. Но дальше этого признания самой себе дело не пошло. Она не из тех романтичных дур, которые мечтают о несбыточном. Да, после той ночи они перешли на «ты», потому что просто невозможно теперь было держать прежнюю дистанцию, но едва зайдут дальше. Даже если вдруг однажды Леон и увидит в ней кого‑то большего, чем помощницу (спит же он, в конце концов, с Анжелой!), то едва ли их роман продлится дольше пары недель, уж слишком они из разных миров. А одноразовый секс Алисе никогда не был интересен. Тем более с тем, с кем потом придется еще работать.

Как‑то они возвращались домой поздно, и где‑то далеко завыл волк. От Леона не укрылось, как Алиса вздрогнула.

– Не бойся, – сказал он. – Это очередная иллюзия долины. Волки здесь не водятся.

– Я не боюсь, просто… – Алиса запнулась, а потом внезапно призналась: – Когда я забрала у тебя тьму, у меня были странные видения. Мне казалось, что я тону в темной‑темной воде, но, когда пыталась выплыть, на меня набрасывался волк с горящими глазами, кусал, рвал на части.

Леон не остановился ни на мгновение, даже не посмотрел на Алису. И ответил не сразу.

– Это твое представление о тьме и боли, – сказал он, когда они прошли не меньше сотни метров. – Думаю, из‑за меня.

– Из‑за фамилии? – удивилась Алиса.

– Вроде того. Боль из‑за тьмы у тебя ассоциируется со мной, потому что я ее тебе причинил. И твой мозг сложил это все в такой образ.

Что ж, хорошая новость была хотя бы в том, что волка не существовало в реальности. И возможно, в следующий раз она уже не будет так его бояться, потому что знает, что все равно победит.

Вскоре наступил день рождения Любки, и Алиса попросила себе выходной. Большого праздника не делали, но мать испекла пирог, а Алиса купила долгожданный подарок. Сестра была в восторге. Дрожащими руками разрывала подарочную упаковку, затем прыгала по кухне, обнимала Алису и не стесняясь вытирала слезы.

– Дорогой, наверное? – с сомнением спросила мать, глядя на то, как радуется Любка.

Ноутбук действительно был дорогой. Больше и дороже того, что Алиса позволила бы себе, если бы не работа на Леона. За квартиру придется заплатить всего за месяц, но оно того стоило. Алиса еще никогда не видела сестру такой счастливой.

– Мне премию на работе выдали, – махнула рукой она. – Так что не все потратила.

Мать покачала головой, но если и хотела сказать что‑то насчет того, что можно было бы сэкономить, то придержала свое мнение при себе.

– Чем ты занимаешься у этого Волкова, что тебе такие премии платят? – лишь спросила она.

Алиса ответила что‑то невнятное, съехав с темы, а мать расспрашивать подробнее не стала. Как всегда. Она вообще редко спрашивала, где и как Алиса зарабатывает деньги. Будто боялась, что ответ ей не понравится.

Выпив чаю с пирогом, Любка поднялась из‑за стола и сказала:

– Я во двор выйду? С Машей и Доминикой посижу.

– Куда ты пойдешь, холодина такая! – недовольно проворчала мать. – Сюда пригласи. Пирог еще есть. Не хотите с нами сидеть, в комнату позови. Я не буду заходить.

Любка упрямо мотнула головой. Мать, может, продолжила бы настаивать, но в этот момент из комнаты раздался вопль Дианки, и она побежала к младшей дочери.

– Почему к себе позвать не хочешь? – поинтересовалась Алиса на правах старшей сестры. – Маша с Доминикой, насколько я помню, бывали у тебя, сюрпризом наша обстановка не станет.

Любка замялась.

– Они‑то бывали, но там еще парни обещали прийти, – нехотя призналась она. – Марк и Олег из параллельного класса.

Алиса все поняла. Любка за последние полгода уже не раз упоминала какого‑то таинственного Олега, и по тому, как она произносила его имя, Алиса понимала: сестра влюблена. Ну, а что? Четырнадцать лет уже, возраст такой. И конечно, позвать нравящегося ей парня к себе Любка не могла. Пусть у нее есть отдельная комната, но вопли Дианки и там слышны. А лекарствами и вовсе пропахла вся квартира. Это Алиса в свои двадцать три уже не стеснялась бы, а Любка такую шкуру еще не отрастила. И вряд ли отрастит, характер не тот.

– Мы на улице сидеть не будем, в кино пойдем, – продолжала она, будто хотела уговорить хотя бы Алису. – Там на первом этаже в холле посидеть можно. Если не шуметь, то не гоняют.

Алиса представила себе компанию четырнадцатилетних подростков, которые не шумят. За месяц работы на Леона она видела уже много странного и неизведанного, но в такое все равно не верила. Выгонят их на улицу уже через десять минут. И будут слоняться под дождем и ветром. Ноябрь в этом году выдался особенно мерзким. Температура кружила около нуля, не перегибая ни в одну, ни в другую сторону. Дождь то и дело сменялся снегом, который тут же таял. Ударили бы уже нормальные морозы, выстудили бы землю, стало бы не так холодно. А это бесконечное болтание туда‑сюда, приправленное шквалистым ветром, промораживало до костей. Алиса уже всерьез задумывалась, не купить ли ей пару новых свитеров. Она мерзла не только на улице, но и в доме, постоянно куталась в единственный имеющийся у нее кардиган. Алиса никогда не была мерзлячкой, а потому теплых вещей в гардеробе почти не имела.