Демонология по Волкову. Дилогия (СИ) - Тимошенко Наталья - Страница 98

Алиса проснулась, когда на улице было уже светло. Окна в комнате Леона были затемнены с особой тщательностью, но она все равно видела, что уже день. Что не удивительно, если учесть, во сколько они уснули.

Воспоминания о прошедшей ночи заставили ее широко улыбнуться. Она не жалела ни о чем: ни о том, что явилась к Леону новогодней ночью, ни о том, что произошло после. Если бы ей пришлось вернуться в прошлое, она повторила бы все с точностью. Задаться вопросом, где Леон, почему она проснулась одна, Алиса не успела: опустилась ручка двери, и в комнату вошел Леон. Шел он задом, а когда повернулся, Алиса поняла, почему: в руках он держал большой поднос, на котором стояли две чашки, источающие яркий аромат свежесваренного кофе, и блюдо с блинчиками и джемом.

Сказать, что Алиса была поражена, – это ничего не сказать. О таком она читала только в плохих романах. Медленно села на кровати, прижимая одеяло к груди.

– Ты что… – Она широко распахнутыми глазами смотрела на поднос, который Леон аккуратно нес к кровати. – Блины с утра жарил?

Леон улыбнулся уголками губ, сосредоточенный на том, чтобы не пролить кофе.

– Мне приятно, что ты такого хорошего мнения обо мне, но вынужден признать: я не настолько крут.

– Тогда откуда это?

Он поставил поднос на постель, сел рядом.

– Знаешь, в этом доме всем плевать на мои слова, – признался он. – Я отпустил всех до второго января. В итоге в обед первого они уже тут: начиная Софи и заканчивая Тамарой Ильиничной.

Значит, все уже тут и все в курсе, с кем Леон провел эту ночь. Вон, Тамара Ильинична даже блинчиков нажарила. Можно было бы, конечно, обмануть себя и решить, что добрая кухарка приготовила их для всех, а Леон втайне прихватил для нее, но Алиса знала: жарить блины на обед Тамара Ильинична не стала бы. Это блюдо для завтрака. А завтрак в настоящее время только у Алисы.

Леон, казалось, прочитал ее мысли.

– Тебя волнует, что все знают, что этой ночью ты была со мной?

И Алиса вдруг поняла, что ее это на самом деле не волнует. Она не сделала ничего противозаконного. Да, спать со своим работодателем не очень‑то этично, но они же не в офисе. Хотя даже в офисах, если верить Матвею и Вике, на такое закрывают глаза, что уж говорить о них.

– Нет.

– Я рад, – вежливо улыбнулся Леон. – Тогда завтракай.

– А ты?

– Я не голоден.

– Но кофе принес две чашки, – заметила Алиса.

– Кофе – не еда, а средство продрать глаза, если ночью тебе было очень хорошо, – хмыкнул Леон, беря одну чашку.

Как он умудряется касаться нервных окончаний простыми словами?

Расправившись с завтраком, Алиса огляделась по сторонам.

– Кхм… не мог бы ты принести мне мою рубашку из кабинета? – попросила она. – Меня не смущает то, что все знают о нас, но разгуливать полуголой по коридорам все равно не хотелось бы.

– Мне бы тоже не хотелось, чтобы ты разгуливала по коридорам полуголой. В конце концов, видеть тебя обнаженной – моя привилегия, – усмехнулся Леон.

Пока он ходил за рубашкой, Алиса успела натянуть на себя белье и джинсы. Глупо было стесняться, наверное, но одно дело, когда он смотрит на нее обнаженную ночью, а другое – при свете дня, когда волшебство давно закончилось. Может быть, потом она привыкнет, но не сейчас.

Алиса удивилась собственным мыслям: потом привыкнет. Рассчитывает, что это не последний раз? Да, наверное. Было бы здорово.

Застегивая ремень на джинсах, Алиса наткнулась взглядом на небольшой столик у окна. На нем стоял поднос с какими‑то колбами и флаконами. В одной из колб плескалась зеленоватая вода, в которой Алиса опознала воду из пруда. Подошла ближе, понюхала. Пахло болотной тиной. Значит, точно из пруда. Взяла в руки несколько флаконов. В основном лекарства были ей незнакомы, но одно Алиса все же узнала: мать иногда давала такое Диане, когда ту мучили боли в сведенных судорогами мышцах и она не могла уснуть. Снотворное. Зачем Леону снотворное и вода из пруда?

Сзади хлопнула дверь, и Алиса подпрыгнула от неожиданности. Обернулась, как вор, застигнутый на месте преступления. Леон увидел флакон в ее руках, нахмурился.

– Твоя рубашка, – он подошел ближе, протягивая ей одежду.

Алиса поставила флакон на стол, взяла рубашку.

– Что это за лекарства? – спросила она.

– Снотворное.

– Зачем?

Леон не ответил.

– Леон?

Алиса вдруг все поняла.

– Ты… ты что, ищешь демона во сне?

– Да, – признался он.

– Почему не сказал?

– Я никому не говорил. Кроме Антона.

Ну да, конечно. Кто б еще снабдил тебя всеми этими лекарствами?

Алиса быстро надела на себя рубашку, принялась застегивать пуговицы.

– И как успехи?

От нее не укрылось, что Леон внимательно смотрит на ее руки. Вспоминает, как вчера делал с точностью до наоборот? Или просто тянет время, чтобы что‑то придумать и не говорить ей правду? Впрочем, кто она такая, чтобы он перед ней отчитывался, если не хочет?

– Сначала были не очень, – признался Леон, наконец отводя взгляд. – Мир сновидений слишком сложен, чтобы в него мог попасть тот, кто ничего в этом не понимает. Но сегодня я наконец нащупал ниточку.

– Сегодня?

Значит, ей не показалось. Он действительно уходил. Алиса спала в его постели одна.

– Мне не спалось. Зато пришла одна идея, которая и помогла.

– Какая?

Леон указал подбородком на два кресла у столика, сел в одно. Алиса опустилась во второе.

– Мы с Антоном экспериментировали с его лекарствами и моими… добавками. Регулировали глубину погружения, выходы из сна. Ты же знаешь, что Пропащая долина – необычное место. Здесь переплетаются миры, прошлое и будущее.

– О да, я в курсе, – хмыкнула Алиса, поежившись.

С этими хитросплетениями она познакомилась в первую же ночь в Волчьем логове, до смерти не забудет.

– Так вот, я надеялся попасть в сны Оливера, разузнать что‑то у него. И у меня несколько раз получалось. Я попадал в то время, когда он был еще жив, попадал в его сны. Но, к сожалению, ничего важного ему не снилось. Если он и связался в итоге с демоном‑сноходцем, то после этого сны ему уже не снились. Или мне не удалось найти то время. И тогда я решил, что нужно искать сны не Оливера, а кого‑то из тех, кто погиб недавно. Например, Никиты. Однако это мне никак не удавалось. Он и его сны будто все время ускользали. Но сегодня ночью я понял свою ошибку.

Леон вытащил из ящика стола собственноручно нарисованную карту, разложил перед Алисой.

– Вот деревня, где живет семья Никиты. Вот его дом. Вот комната.

Алиса наклонилась над рисунком, разглядывая обведенный синим маркером дом.

– Да, все верно, – согласилась она.

– А ты помнишь, как стоит кровать в его комнате?

Алиса задумалась на секунду, затем взяла лежащую на столе ручку, нарисовала маленький прямоугольник в комнате.

– Вот так.

И почти сразу поняла, что ей хотел показать Леон.

– Погоди! – Она с энтузиазмом подскочила с кресла. – Получается его кровать стоит изголовьем почти на север, но…

– Но чуть‑чуть неверно, – продолжил Леон. – Комната располагается таким образом, что кровать оказывается немного сдвинута относительно сторон света.

– Точно так же, как лежали убитые парни, как символы на камнях!

– Верно. Это ключ. Я проверил по панорамам на карте дома остальных парней. Не знаю наверняка, как там стоят кровати, но все дома дают возможность поставить их именно так, как у Никиты.

– Значит, демон таким образом и находит своих жертв, – догадалась Алиса.

– Да. Моя кровать, как ты видишь, стоит изголовьем на запад. А все эксперименты я проводил здесь. Поэтому ничего и не получалось.

– И сегодня ты попробовал уснуть как нужно?

– Тебя тревожить не хотел, поэтому сдвинул кровать в одной из гостевых комнат. Должен заметить, что матрас там ужасен, и теперь у меня болит спина, но я смог найти сновидения Никиты. Так что еще немного экспериментов, и, возможно, мне удастся найти и демона. А уж там я за ним прослежу, узнаю, в чьи сны он приходит сейчас, кого готовит к ритуалу.