Кукла. Я не была твоей (СИ) - Кравченко Настя - Страница 37

— Дашь… — я повернулась к Рите.

— Что?

— У меня воды начали отходить. — Я вылупила глаза на подругу.

— Сейчас?

— Ага.

— До машины дойдешь? Тут рядом совсем.

— Дойду.

Мы тихонько добрались до машины. Я усадила Ритку и набрала Антона.

— Алло.

— У Риты воды отошли. Мы едем в родильный дом, захвати сумку, которая…

— Я все знаю. Сейчас приеду.

Не знаю, как, но Антон приехал к родильному дому раньше нас. Около центрального входа стояла целая толпа народа. Антон, Богдан, куда без него. Охрана. Санитары.

Антоха помог Рите выбраться из машины и её тут же усадили в кресло, и покатили внутрь здания. Антоха бежал следом.

Я припарковала машину и пошла к центральному входу.

— Привет. — не громко сказал Майор.

— Не уехал ещё?

— Я и не собираюсь.

— Слабо верится.

— Туда пойдем?

— Я пойду, а ты, как хочешь.

— Я тоже пойду.

Мы зашли в приемный покой и на меня тут же накинулась медицинская сестра.

— Рожать?

— Пока нет. Мы с Синицыными. — отнекивалась я.

— Ну и хорошо. Всех сегодня приспичило рожать, прям такой день плодотворный.

— Мне пока рано.

— Ну и отлично. Знаете, где зал ожидания?

— Да.

Я прошла по коридору и села на мягкий диван в зале ожидания. Их на этаже было два и в нашем было всего пару человек. Богдан присел на соседнее кресло.

Прошло, наверное, минут пять, когда в зал зашел доктор.

— Разин кто?

— Это я. — тут же подскочил парень.

— Поздравляю, у вас сын. Три триста. Можете пройти к жене.

— Поздравляю. — сказала я. Парень поблагодарил и пошел за доктором. Я улыбалась. Такое счастье услышать эти слова, даже если люди тебе совсем не знакомы.

— Ты что-то хочешь? — проявил заботу Богдан.

— Чтобы ты уехал.

— Не ври. Этого ты не хочешь. Воды? Поесть?

— Воды.

— Сейчас принесу.

— Эх Антоха занят, а так бы сбегал за тебя.

Богдан злобно взглянул на меня и, не сказав не слова, вышел в коридор. Через пять минут вернулся с двумя бутылочками воды.

Одну протянул мне.

— А шоколадка где? — серьезно спросила я.

— Что? — Удивился Майоров.

— Где шоколадка?

— Ты хочешь шоколадку? Я принесу.

— Нет. Не хочу.

— Прикалываешься? — спросил мужчина слегка улыбаясь.

— Настроение себе поднимаю.

— Получается?

— Ага. — говорила я, не скрывая улыбки.

— Ну ладно, издевайся. Только потом моя очередь будет. — он пристально посмотрел мне в глаза, и я разглядела тот самый огонек. В помещении вдруг стало жарко, как и всегда, когда Майоров начинает говорить что-то пошлое или заигрывать. Я думала научилась справляться, но видимо нет.

— Интересно, на сколько тебя хватит такого услужливого и доброго.

— Я теперь всегда таким буду.

— Не смеши.

— Увидишь.

— Майоров Богдан исполняет все приходи своей беременной подружки, не матерится, весь такой приторно милый. Ну вот чему спектакль?

— Я не хотел тебя ударить на дне рождении. Правда не хотел. — Я опустила глаза. Я не хотела об этом разговаривать. — Мне нет оправдания, но я тогда гнал, по жесткому. Дохера чего навалилось. Прости.

— Не надо…

— Надо Даш. Я все понимаю, всегда понимал, но вот такой у меня характер…

— Не матерись, — перебила я Майора.

— Не собирался. Ты же понимаешь, о чем я говорю.

— Ты меня очень сильно обидел, Богдан.

— Я знаю…

— И то, что ты приехал сюда, с бабой, снова играть у меня на нервах, ну это вообще уже край.

— Я дурак.

— Ты далеко не дурак. Просто ты никому не доверяешь. Ты настолько пропитался своей лживой и лицемерной жизнью, что у тебя все принципы наглухо сбиты. Одна капля эмоций, и ты вспыхиваешь, как пожар. Ты же никого не видишь, у тебя пелена и ты все рушишь перед собой. А что потом? А потом ты осознаешь и начинаешь просить прощение, совершать милые поступки, но надолго тебя все-равно не хватает. Бах. И снова пожар, еще мощнее. Я не спорю, эмоции вау, за гранью, но это ненормально.

— Ты права. Абсолютно права. И я это все понимаю.

— Ну так если понимаешь, почему делаешь?

— Привык так жить. А ты, когда на горизонте появилась, ломать стало. Вроде своей привычной жизнью живу, а не то все. Девки всегда, так, вещью были, а с тобой все изменилось. И вот в башке у меня что-то не складывалось никак.

— Как ты вообще мог подумать, что у меня что-то с Антоном? Ты не знал, что у него Рита есть?

— А ты знала?

— Конечно, они целую вечность уже вместе.

— Охренеть, ты моего друга, знаешь лучше, чем я.

— Да потому что в твоей жизни нет никого, кроме тебя, твоих желаний и требований.

— Это раньше так было, пока я пузо твое не увидел.

— Пузо?

— Ну беременную тебя.

— Ох, Богдан. — Я тяжело вздохнула. — Видимо Антоха тебе хорошо зарядил. Мы за пять минут сейчас поговорили куда откровенней, чем за полгода совместной жизни.

— Бьет он сильно.

— Можно было и посильней.

— Я анализы все сдал.

— Молодец. Как результаты?

— Все хорошо. А с чего бы быть плохо?

— Я от куда знаю с кем ты таскался.

— Таскался? — усмехнулся мужчина.

— Ну. Шлюх тех с дня рождения расселил уже по комнатам в доме? — Богдан напрягся, скулы заходили, но он держался. Мне было дико интересно на сколько его хватит? Я постоянно говорю ему колкости, а он все терпит. Но скоро вспылит, точно вспылит.

— В доме никого не было после тебя.

— Ну ясно.

— Ревнуешь? — спросил Майоров и ехидно повел бровью.

— С чего бы? Мы расстались.

— Я хочу тебя… — как всегда говорил он прямо.

— Увы, я вынуждена вам отказать. Мне секс противопоказан.

— А доктор другое сказал.

Я чувствовала, как лицо заливается краской. А ещё этот его запах, он сидел слишком близко. С каждым вдохом моя стена, которую я строила полгода начинала рушиться.

* * *

Слава богу в зал ожидания зашел Антоха. Мы с Богданом тут же подскочил с места.

— Ну? — торопил друга Майоров.

— Сын, три шестьсот.

— Поздравляю брат. Отец.

Мужчины обнялись, потом и я обняла Антоху.

— Сейчас её в палату переведут и можно будет зайти. Блин, как ей было больно. Я там не знал где шкериться от страха. А когда сына увидел, у меня чуть сердце не разорвалось. Это не передать. Ритка моя дает, конечно. Я б на ее месте точно сдох. Я вам знаете че скажу, вы кончайте херней страдать. Сходитесь уже и начинайте кайфовать. В жопу все разногласия. Оно того не стоит. Я короче такой счастливый, вы на меня внимания не обращайте. — Антоха болтал без умолку. Его немного трясло, и он был бледнее обычного. Видимо перенервничал.

После его слов мы с Богданом переглянулись. Все же была доля правды в его словах.

Минут через тридцать к нам подошла медсестра и разрешила зайти в палату к Рите.

Мы обработали руки антисептиком, надели халаты и прошли в послеродовое отделение.

— Ритка, ты молодец. — обнимала я и целовала подругу. Она выглядела очень уставшей. Но счастливой.

— Хорошо, что у тебя кесарево Даш, рожать больно. Тут даже слово больно не подходит.

— Ну оно того стоит же?

— Стоит. Иди посмотри на нашего Максимку.

— Максимом все же решили назвать? А как же Тимур и его команда?

— Я на него посмотрела и сразу поняла, что он Максим.

Я подошла к маленькой кроватке и заглянула внутрь. В ней лежал крохотный комочек любви. Малыш крепко спал. У него были такие сладкие пухлые щечки и крохотные ручки. У меня внутри все трепетало от радости и восторга.

— Антоха, он на тебя похож. — чуть слышно сказала я.

— Да вылитый. Мне его только показали, я так и сказала: «Вылитый папаша».

— Так говорите, как будто это плохо. Я так-то красавчик. — Антоха вел себя странно. У него была эйфория. Улыбка с лица не сходила, а глаза были бешеными.

Богдан тоже подошел ближе кроватке и взглянул на малыша.

Мне снова захотелось убежать от него подальше. То, какой мандраж я испытывала мне не нравился. Вся эта атмосфера радости за счастье друзей, он рядом, разрушала мой и без того хрупкий баланс.