Особое задание - Горъ Василий - Страница 63

Новый дом был просто великолепен. Каждая комната волей дизайнера отличалась от всех остальных, их было очень много, и первую неделю-полторы мы каждую ночь спали в новой, пытаясь понять, где нам уютнее всего. Как ни странно, выбор пал на комнату, как две капли воды похожую на нашу старую спальню. Людмила выбрала комнату в стиле «модерн» справа от нашей, а Юлька — комнату попроще, но напротив. С огромной кроватью с балдахином, тяжелыми бра на стенах и большим камином в пол стены. Мне показалось, что основным критерием выбора стала близость к моей спальне и кабинету, но я мог и ошибаться. Мы и так все вечера проводили вместе, а огромный дом в основном пустовал. Правда, нам пришлось завести прислугу в лице двух женщин лет сорока, которых нам нашел Энди, в процессе поиска отсеяв десятки кандидатов. И они в поте лица поддерживали дом в чистоте и порядке. Кроме них, в особняке постоянно дежурило двое бойцов из людей все того же Энди, — бывших коммандос, уволившихся в запас. И вообще, почти каждый его боец был «бывшим»: солдатом, полицейским, профессиональным спортсменом. Энди устраивал им постоянные проверки, — на честность, точность, преданность. Он подсылал им подставных «конкурентов» с деньгами, угрозами, шантажом. Однако лишь двое подобранных с таким трудом людей не выдержали соблазна и были уволены. Остальные постепенно врастали в коллектив, или, как они называли, Семью. Как я однажды случайно услышал, дежурство в доме считалось одним из самых почетных. И немногие счастливчики, допущенные к «святая святых», несли службу не за страх, а за совесть. При этом их не было ни видно, ни слышно.

Мигелито уже два месяца как подсел на какую-то специальную диету, вычитанную в каком-то журнале по бодибилдингу, которых теперь в его машине было просто завались, и, практически не вылезая из зала, начал набирать массу. На его еще недавно излишне сухощавом теле появились уже довольно заметные мышцы, и он уже частенько нарывался на комплименты от моих вездесущих оторв. Гордости парня не было границ: он расцветал после каждого комплимента, и еще часа полтора потом бродил, глупо улыбаясь и заглядывая в каждое встречное стекло или витрину.

Татьяна, Людмила и Юлька начали постепенно пугать и меня, и Энди: их неуемная энергия в зале доводила их до предела выносливости. Их приходилось буквально отрывать прочь от груш и макивар. Кстати, во время тренировочных боев мы все чаще начали надевать на себя специальную защиту: не обученные останавливать удар, они уже могли нас серьезно покалечить. Их фигурки, и без того подтянутые и стройные, стали еще лучше. Под кожей стали больше заметны эластичные и сильные мышцы. Но внешне они все так же оставались милыми, нежными девочками с потрясающими любого мужчину формами. Даже жена Энди, пару раз посетившая офис и увидавшая их, стала закатывать мужу сцены ревности. На мой взгляд, совершенно беспричинные: девушки вели себя одинаково бесстрастно с любым мужчиной, кроме меня: я для них был любимой жертвой. И их розыгрыши не имели ни границ, ни пределов, ни совести. В памятную ночь, следующую, наступившую после отлета Толяна с их родителями, мы все основательно надрались, и приехали в наш новый дом на автопилоте. Ну, по крайней мере, я был мертвецки пьян. Не помню, как я вел машину, не помню, как заводил ее в гараж! Знаю лишь то, что проснулся с дикой головной болью на брошенном на пол в прихожей одеяле, а в моих объятьях спала совершенно обнаженная Люда с потеками туши пополам со слезами на глазах и следами синяков на груди и животе. Оглядев следы жуткого разгула, царившие вокруг, я почти сразу сообразил, что что-то не так: на месте Людмилы вообще-то должна быть Татьяна! Потом я присмотрелся к лицу девушки и ужаснулся: она явно плакала! Я пытался хоть что-нибудь вспомнить из событий прошедшей ночи, но, увы, голова отказывалась работать. Я чуть не завыл от горя, представив, что я вчера мог сотворить! И что это все видела Таня! И что она наверняка уже ушла от такого маньяка, как я! Я попытался вытащить руку из-под головы девушки, чтобы скрыться с места происшествия, как она открыла глаза и глазами, полными слез, посмотрела на меня:

— За что?

Я, умирая от стыда, опустил глаза и прошептал дрожащими губами:

— Я ничего не помню! Честное слово ничего!

— Ну, как же ты мог! — девушка еле сдерживала слезы, и у меня задрожали руки от осознания непоправимости происшедшего.

— Я не мог! — тупо твердил я, пытаясь убедить себя, что действительно не мог! Но рассудок услужливо подсказывал, что девушка вполне в моем вкусе, и даже очень мне нравится, а, значит, мог! Вполне!

— Ты набросился на меня, как зверь, а я не смогла сделать тебе больно! — горько шептала она, прикрывая рукой свою грудь. — Ты мучил меня всю ночь! Не смотря на мои слезы и уговоры Татьяны!

Тут я просто обалдел и, не в силах что-либо сделать, сел и понуро свесил голову:

— Какой же я придурок! Прости меня, если сможешь!

В этот момент передо мной прошла поникшая Татьяна со спортивной сумкой через плечо, грустно посмотрела мне в глаза и направилась к выходу из дома. Этого я не выдержал! Я вскочил на ноги, не заботясь о том, что раздет, и бросился вдогонку!

Она медленно повернулась мне навстречу, услышав топот моих ног по лестнице, прислонилась спиной к стене и вдруг начала сползать на пол в приступе дикого хохота:

— Ой, девочки, я больше не могу! — веселилась она. — Вы посмотрите на его убитое лицо!

За моей спиной раздались взрывы смеха, и я непонимающе повернулся к Людмиле, уже успевшей прикрыться полотенцем, и Юльке, взирающей на меня с верхних ступенек лестницы:

— Надо же! Поверил! — хохотали они, весело хлопая себя по бедрам. — Джонни, это просто шутка! Тебя, даже если очень постараться, раскрутить на койку без Татьяны ни у кого не получится!

Я, не веря своему счастью, сел на пол возле Татьяны, благодарно прикрылся протянутой мне курточкой и облегченно заулыбался:

— Я так перепугался! Я так боялся вас всех потерять! Особенно тебя, Таня! — я посмотрел ей в глаза и был вознагражден пылким поцелуем.

Потом к нам подбежали остальные девочки, меня сбили на пол и весело потоптали. Я, кое как удерживая на себе курточку, особенно не отбивался, и через пару минут довольные собой девицы толпой проводили меня до ближайшей ванной, отпуская язвительные замечания по поводу моих подвигов прошлой ночью. Но мне уже было все равно: расставание не состоялось, и ладно! Пусть веселятся! От меня не убудет!