Дьявола не существует (ЛП) - Ларк Софи - Страница 3

Музыка эхом отражается от каменных стен, гуляет по пространству, смешиваясь с густым паром из душа.

Terrible Thing - AG

— Почему тебе для всего нужна музыка? — спрашивает меня Коул.

— Потому что она делает все лучше, — отвечаю я, ступая под брызги.

Коул стоит за стеклом, его глаза блуждают по моему мокрому телу.

Ему не стыдно наблюдать за мной. Он делает это открыто, постоянно. Не пытаясь скрыть свое удовольствие.

Это ему льстит.

Я для него экзотическое существо. Все, что я делаю, вызывает интерес.

Взгляд Коула заставляет меня лучше осознавать, что я делаю. Как откидываю голову назад под струей, обнажая горло. Как мыльные пены скользят между грудей. Как моя кожа пылает от жары.

Я принимаю душ медленно, чувственно. Провожу ладонями по своим изгибам. Поворачиваюсь на месте, чтобы он мог полюбоваться мной со всех сторон.

Когда Коул наблюдает за мной, его глаза оживают на лице. Он прислонился к стене, сложив руки на груди, и сквозь тонкую ткань рубашки видны мускулы его рук.

Каждый поворот моего тела вызывает судорогу в его челюсти. Его глаза ползут по моим бедрам, по моей заднице, по его собственной фигуре от бедра до ребер, даже по уродливым шрамам на обеих моих руках: ему все это нравится.

Я поднимаю душевую лейку со стены, чтобы направить поток именно туда, куда мне нужно. Закрываю глаза, открываю рот, чтобы капли попадали на язык. Я провожу водой по груди, медленными движениями в такт музыке.

Сев на скамейку в душе, я брызгаю водой на подошвы ног, слегка ерзая от щекотки. Затем пускаю воду вверх по ноге, сначала по одной, потом по другой.

Коул стоит неподвижно, наблюдая за мной. Его бесконечное восхищение создает энергию вуайеризма, которая подстегивает меня к более странным действиям.

Прислонившись спиной к прохладной каменной стене, я раздвигаю колени, открывая свою киску его взору. Теперь он делает шаг вперед, глаза темнее нефтяного пятна, губы бледные.

Я направляю струю душа прямо на свою киску. Почти слишком жарко, чтобы терпеть, поэтому я слегка брызгаю водой на свои раскрытые губы, пока не привыкну к этому, пока не смогу направить напор прямо на клитор.

Моя голова откидывается к стене, глаза закрыты.

Я больше не смотрю, как Коул наблюдает за мной.

Я чувствую его.

Вода ласкает меня, скользит по моим складочкам, бежит повсюду. Она теплая и мощная. Чем ближе я подношу лейку душа, тем сильнее становятся ощущения.

— Вот так… — бормочет Коул. — Хорошая девочка. Не останавливайся.

Румянец поднимается по моему телу, заполняя грудь, ползет по шее.

Жара слишком много. Мне хочется приглушить его.

Почувствовав это, Коул заходит в душ. Он опускается передо мной на колени и кладет свою руку поверх моей на лейку душа, фиксируя мои пальцы. Он направляет струю прямо туда, куда хочет, и держит ее там, пока жар и давление нарастают.

Его брюки промокли, как и дорогие итальянские мокасины. Коул этого почти не замечает. При всем своем перфекционизме Коул - такой же искатель удовольствий, как и я. Он хочет то, что хочет, и готов за это платить.

Сейчас он хочет заставить меня кончить, и ему плевать, какую одежду он испортит.

— Ты уже делала это раньше, — рычит он.

— Да, — задыхаюсь я.

— Вот как ты научилась кончать? В ванной, раздвинув ноги под краном?

Я поджимаю губы, ненавидя то, как он использует секс, чтобы выудить из меня информацию. Ненавижу, как возбуждение делает меня слабой.

Коул подносит лейку душа ближе, пока она не оказывается в дюйме от моей киски, а бьющие струи становятся почти невыносимыми. Он наматывает веревку моих мокрых волос на руку и откидывает мою голову назад, рыча мне в ухо: — Признайся, грязная девчонка. Ты принимала ванну, чтобы кончить, а не для того, чтобы очиститься.

— К черту чистоту, — огрызаюсь я. — Я буду спать в мусорном баке, если мне захочется.

Хихиканье Коула овладевает мною - богатое и злобное, вибрирующее до самых костей. — Я знаю, ты бы так и сделала, маленькая психопатка.

Оргазм такой же горячий и бурный, как струя из душа. Мои легкие наполняются паром. Моя кожа краснеет сильнее, чем лепестки роз.

Когда я, задыхаясь, прижимаюсь к стене, обмякнув и ослабев, Коул приказывает:

— Оставайся здесь. Не шевелись.

Я бы не смогла, даже если бы захотела.

Коул выходит из душа, чтобы достать что-то из своих ящиков. Он не рыскает - его туалетные принадлежности так идеально организованы, что ему требуется всего лишь мгновение, чтобы собрать все необходимое.

Через несколько секунд он возвращается, неся крем для бритья и прямую бритву.

— Я могу побриться сама, — сообщаю я ему.

— Но не так хорошо, как я могу это сделать.

Меня раздражает, насколько это правда. Несмотря на то, что я чертовски хорошо владею руками, мне все равно не сравниться с Коулом в точности. Он - машина, если бы у машины была душа. Или хотя бы часть души.

Я прислонилась спиной к стене, бедра раздвинуты, киска набухла и покраснела от горячих брызг. Это очень волнующе - предоставить ему доступ к моим самым уязвимым местам.

Мое сердце бешено колотится, когда он открывает бритву и вынимает сверкающее стальное лезвие из костяной ручки.

— Подержи это для меня, — говорит он, вжимая рукоятку в мою ладонь.

Я обхватываю ее пальцами и смотрю на жестокий край лезвия, более тонкий и острый, чем любой нож.

Коул опускается передо мной на колени. Он выдавливает на ладонь пуховку крема для бритья, а затем нежно массирует ею мою линию бикини. Его щека находится всего в нескольких сантиметрах от бритвы, а шея обнажена, когда он наклоняет голову, чтобы лучше видеть.

Я могу перерезать ему горло прямо сейчас.

Коул распределяет крем для бритья по моей киске и верхней части бедер. Он кажется густым и прохладным после жара воды.

— Тебе интересно, каково это? — говорит он своим ровным, низким голосом.

Я сжимаю ручку так сильно, что она вгрызается в мою ладонь.

— Тебе интересно, сможешь ли ты сделать это достаточно быстро, чтобы удивить меня. Сможешь ли ты порезать меня достаточно глубоко, чтобы я не смог сопротивляться? Если бы ты попала в нужное место, одного пореза было бы достаточно...

Я тряхнула головой так энергично, что она ударилась о каменную стену.

— Нет. Я так не думала.

Коул снова накрывает мою руку своей, но на этот раз он заставляет меня схватить бритву, а не душевую лейку. Заставляет меня провести ею, между нами. Он смотрит мне в лицо, его темные глаза прикованы к моим.

— Когда придет время... не медли. Ты никогда не будешь самой большой или самой сильной в этой борьбе. Ты должна быть самой безжалостной. У тебя будет только один поединок, так что постарайся, чтобы он был засчитан.

С кем, по его мнению, я буду драться?

С Шоу... или с ним?

Я отдергиваю запястье от Коула, роняя бритву на пол в душе.

— Я же сказала тебе - я не собираюсь никому причинять вреда.

Коул не обращает внимания на бритву, а смотрит только на меня.

— Правда? И что же ты собираешься делать с Шоу?

— Не знаю, — говорю я сквозь стиснутые зубы. — Найти какие-нибудь улики. Пусть его задницу засунут в тюрьму, где ему самое место.

Коул издает презрительный звук, который бьет меня сильнее, чем пощечина.

— Ты не найдешь улик. Подойдешь к Шоу без меня, и все, что ты найдешь, - это свою голову на пляже.

Я смотрю на него. — Ты хочешь, чтобы я думала, будто это может закончиться только одним способом.

— Нет. Есть два пути: Шоу умрет, или мы.

Коул пытается затащить меня на этот путь, по которому я не хочу идти. В то же время меня успокаивает то, что он сказал «мы», а не «ты». Коул считает, что мы с ним заодно. И, честно говоря, ничто так не пугает меня, как мысль о том, чтобы встретиться с Шоу в одиночку.

Я хочу, чтобы Коул был рядом со мной. Но я не могу понять, как мы сможем договориться о том, что нам делать.