Трава – его изголовье - Герн Лайан - Страница 15

– Что же, если господин Фудзивара еще раз приедет к отцу, то я спрошу у него совета.

Каэдэ замолчала, борясь с усталостью. Руки и ноги болели, в животе ощущалась тяжесть. Очень хотелось лечь спать. Глубоко в душе она чувствовала вину за то, что не испытывает горя. Хотя она остро переживала смерть матери и унижение отца, в сердце не осталось места для скорби.

Каэдэ огляделась. Даже в сумерках было заметно, как истерлась циновка, в глаза бросались водяные разводы на стенах, порванные ширмы. Аи проследила за ее взором.

– Мне очень стыдно, – прошептала она. – Нужно столько сделать, а я ничего не умею.

– Я смутно помню, как было раньше, – сказала Каэдэ. – Здесь все сияло.

– Маме так нравилось, – согласилась Аи, сдерживая рыдания.

– Мы восстановим дом. Все будет, как прежде, – пообещала Каэдэ.

Из кухни послышалось чье-то пение. Каэдэ узнала голос Шизуки. Звучала та же самая песня, которую она исполняла при первой встрече – любовная баллада о деревне и сосне.

Как ей хватает мужества петь? – подумала Каэдэ, когда в комнату вошла Шизука с лампой в руках.

– Вот, нашла на кухне, – сообщила она. – К счастью, огонь в плите еще горит. Рис и ячмень готовятся. Кондо послал людей в деревню за неотложными покупками. Вернулась прислуга.

– С ними должна быть наша сестра, – сказала Аи с облегченным вздохом.

– Да, она принесла охапку трав и грибов и настаивает, чтобы их приготовили.

Аи залилась румянцем.

– Сестренка совсем одичала, – объяснила она.

– Я хочу поговорить с ней, – сказала Каэдэ. – Потом проводишь меня к отцу.

Аи вышла – из кухни послышались короткие пререкания – и вернулась с девятилетней девочкой.

– Это наша старшая сестра, Каэдэ. Она покинула дом, когда ты была еще малышкой, – сказала Аи Хане и подтолкнула ее вперед. – Поздоровайся с сестрой.

– Добро пожаловать домой, – прошептала Хана, упала на колени и поклонилась Каэдэ.

Каэдэ наклонилась, взяла девочку за руки и подняла. Затем вгляделась в ее лицо.

– Я была младше тебя, когда уехала из дома, – сказала она, изучая ясные глаза, по-детски округлую фигуру.

– Девочка похожа на вас, госпожа, – отметила Шизука.

– Надеюсь, она будет счастливей меня, – ответила Каэдэ, привлекла к себе Хану и обняла ее.

Хрупкое тело задрожало, и Каэдэ поняла, что девочка плачет.

– Мама! Я хочу к маме!

Глаза Каэдэ наполнились слезами.

– Тише, Хана, успокойся, сестренка, – попыталась утихомирить ее Аи. – Прости, – обратилась она к Каэдэ. – Девочка до сих пор переживает. Ее никто не учил, как вести себя.

Она научится, подумала Каэдэ, как и я. Научится не показывать свои чувства, поймет, что жизнь состоит из страданий и потерь, она будет плакать, когда никто не видит, или не заплачет вообще.

– Идем, – сказала Шизука, взяв Хану за руку. – Покажешь мне, как готовить грибы. Таких я никогда еще не видела.

Они переглянулись с Каэдэ, и Шизука радушно и бодро улыбнулась.

– Какая приятная женщина, – отметила Аи, когда они ушли. – Она давно с тобой?

– Мы встретились несколько месяцев назад, незадолго до того, как я покинула замок Ногучи, – ответила Каэдэ.

Сестры надолго замолчали. Дождь усилился, с крыши словно спадали завесы из стальных стрел. Уже почти стемнело. Я не могу сказать Аи, что Шизуку подослал ко мне сам господин Араи, что она участник заговора Племени против Йоды, думала Каэдэ. Аи слишком юна, она никогда не покидала владений семьи Ширакава и ничего не знает о мире.

– Полагаю, нам следует пойти к отцу, – сказала Аи.

В это мгновение из дальнего утла дома послышался громкий крик:

– Аи! Аямэ! – Кто-то приближался, не переставая жаловаться: – Ах, они все ушли и оставили меня одного. Эти недостойные женщины!

Он вошел в комнату и замер, увидев Каэдэ.

– Кто здесь? К нам пожаловали гости? Кто приехал в столь поздний час, несмотря на дождь?

Аи встала и подошла к отцу:

– Это Каэдэ, ваша старшая дочь. Она вернулась домой.

– Каэдэ?

Он шагнул вперед. Каэдэ с почтением поклонилась, коснувшись лбом пола.

Аи помогла отцу опуститься. Он встал на колени перед Каэдэ.

– Поднимись, поднимись, – нетерпеливо велел он. – Пусть мы увидим худшее друг в друге.

– Отец? – спросила она, поднимая голову.

– Я падший человек, – сказал он. – Мне предстояло умереть. А я живу. Я пуст, живой покойник. Посмотри на меня, дочь.

Ужасная перемена в самом деле обезобразила отца. Он всегда отличался сдержанностью и чувством собственного достоинства. Теперь от него осталась лишь тень. От виска к левому уху шел едва затянувшийся шрам, вокруг раны были сбриты волосы. Облик его вызывал жалость: босой, в изорванном платье, с многодневной щетиной на лице отец не походил на самого себя.

– Что с вами случилось? – спросила Каэдэ, пытаясь сдержать гнев.

Она вернулась спустя восемь лет в поисках убежища в утраченный дом своего детства, а он оказался почти разрушенным.

Отец устало отмахнулся:

– Какая разница? Все пропало, все уничтожено. Твое возвращение – это последний удар. Что сталось с твоей женитьбой и с господином Отори? Только не говори мне, что он мертв.

– Не по моей вине, – с горечью ответила Каэдэ. – Его убил Йода.

Отец сжал губы и побледнел.

– До нас не доходит никаких вестей.

– Йода тоже погиб, – продолжила она. – Араи взял Инуяму. Клан Тогана свергнут.

Отец заметно встревожился при упоминании имени Араи.

– Подлый предатель, – пробормотал он, уставившись в темноту, словно там собрались духи. – Араи нанес поражение Йоде? – После паузы он продолжил: – Кажется, я снова оказался на стороне проигравших. Моя семья проклята. Впервые я радуюсь, что у меня нет сына-наследника. Клан Ширакава сгинет с лица земли, и никто не пожалеет об этом.

– У вас есть три дочери! – резко возразила Каэдэ.

– Моя старшая дочь тоже проклята, она приносит смерть любому мужчине, кто с ней свяжется!

– Господин Отори стал жертвой заговора. Мой брак устроили для того, чтоб заманить его в Инуяму в руки Йоды.

По крыше дома непрерывно барабанил дождь. Молча вошла Шизука с лампами, поставила их на пол и опустилась на колени рядом с Каэдэ. Я должна держать себя в руках, подумала Каэдэ. Нельзя говорить правду.

– Так ты вышла замуж или нет? – озадаченно спросил отец.

Сердце неистово забилось. Каэдэ никогда не лгала отцу. Теперь она не могла открыть рта. Она склонила голову, словно поверженная горем.

– Можно я расскажу, господин Ширакава? – прошептала Шизука.

– Кто это? – спросил он у Каэдэ.

– Моя служанка. Она приехала ко мне в замок Ногучи.

Он кивнул Шизуке:

– Что вы хотите мне поведать?

– Госпожа Ширакава и господин Отори тайно венчались в Тераяме, – тихо произнесла Шизука. – Ваша родственница выступала свидетельницей, но она погибла в Инуяме вместе с дочерью.

– Маруямы Наоми нет в живых? Дела оборачиваются все хуже и хуже. Теперь владения унаследует семья ее приемной дочери. Мы будем вынуждены отдать в придачу Ширакаву.

– Я ее наследница, – сказала Каэдэ. – Маруяма составила завещание в мою пользу.

Отец безрадостно рассмеялся:

– Право на владение поместьями оспаривается уже много лет. Муж – кузен Йоды, его поддерживает клан Тогана и многие из клана Сейшу. Ты напрасно рассчитываешь, что они уступят имения.

Каэдэ скорей почувствовала, чем услышала, как за спиной беспокойно зашевелилась Шизука.

– Тем не менее я намерена попытаться.

– Тебе придется сражаться за наследство, – презрительно бросил он.

– Тогда я буду сражаться.

Некоторое время они сидели молча в темной комнате. Тишину нарушал лишь нескончаемый дождь.

– У нас осталось мало людей, – сказал отец с горечью в голосе. – Помогут ли тебе Отори? Полагаю, тебе нужно снова вступить в брак. Они выдвинули кандидатуру?

– Пока рано думать о женитьбе. Срок траура еще не подошел к концу, – ответила Каэдэ и глубоко вздохнула. – У меня, кажется, будет ребенок.