Трава – его изголовье - Герн Лайан - Страница 33

Наступила ночь. Даже с моими тренированными глазами было трудно различать дорогу. Дважды я сбился с пути, пришлось возвращаться по своему следу. Один раз я провалился в какую-то канаву с водой, промочил ноги до колен. Завывал ветер, из леса доносились странные звуки, и на ум приходили легенды о чудовищах и оборотнях, появилось такое ощущение, что за мной шагают мертвецы.

К тому времени как на востоке начало розоветь небо, я промерз до костей, меня всего трясло. Я обрадовался рассвету, но он не спас меня от мороза. Зато утро напомнило, насколько я одинок. Впервые закралась мысль, что если на границе феодов встретятся люди Араи, то придется сдаваться. Они отведут меня к Араи, но перед этим наверняка накормят и дадут напиться горячего. Меня посадят у огня и заварят обжигающий чай. Я уже ощущал лицом тепло пара, руками – чашку. Погрузившись в фантазии, я не заметил, как сзади появился человек.

Чье-то присутствие за спиной просто поразило меня, и я резко обернулся. Как мог я не услышать звук шагов по дороге, дыхание? Я опасался окончательной потери слуха. Казалось, путник свалился с неба или пришел по воздуху, как привидение. Тут я понял, что передо мной действительно покойник, если разум мой не помутился от истощения. Это был неприкасаемый, Е-Ан, которого замучили до смерти люди Араи в Ямагате.

От изумления я чуть не упал в обморок. Кровь отлила от головы, и я покачнулся. Е-Ан удержал меня от падения вполне реальными руками, сильными и грубыми, с запахом дубленой кожи. Земля и небо закружились, темные пятна поплыли перед глазами. Е-Ан опустил меня на землю, бережно поддерживая голову. В ушах стоял оглушительный рев. Я сидел, сгорбившись, а он удерживал меня, пока не стих шум и не прояснилось в глазах. Я посмотрел под ноги. Трава покрылась инеем, мелкие осколки грязного льда лежали между камнями. В кедрах завывал ветер. Помимо него, единственным звуком был стук моих зубов.

Е-Ан заговорил. Узнать его голос не составило труда.

– Простите меня, господин. Я напугал вас. Я не хотел вас встревожить.

– Мне сказали, что ты умер. Передо мной живой человек или дух?

– Ну, возможно, я и умер на некоторое время, – прошептал он. – Так решили люди Араи и выкинули мое тело у болота. Но Тайный Бог имел на меня иные виды и послал обратно в этот мир. Моя работа здесь не завершена.

Я осторожно приподнял голову и посмотрел на Е-Ана. У него появился свежий шрам, недавно заживший, от носа до уха, несколько зубов отсутствовали. Я взял его руку, подтянул к себе и увидел изуродованные пальцы без ногтей.

– Я должен просить у тебя прощения, – сказал я, борясь с приступом тошноты.

– На все, что случается с нами, воля Бога, – ответил он.

Я усомнился, что Господь может уготовить человеку истязания, однако промолчал.

– Как ты нашел меня?

– Ко мне пришел лодочник и сказал, что переправлял юношу, похожего на вас. Я ждал добрых вестей. Я знал, что вы вернетесь. – Он поднял котомку с обочины дороги и принялся развязывать ее. – В конце концов пророчество должно сбыться.

– Что за пророчество?

Я вспомнил, как жена Кенжи назвала его умалишенным.

Е-Ан промолчал. Он достал два пирога из проса, помолился и протянул один мне.

– Ты всегда меня кормишь, – сказал я. – Боюсь, я не смогу есть.

– Тогда выпейте.

Е-Ан протянул грубую флягу из бамбука. Я сомневался, что спиртное пойдет на пользу, но нужно было хотя бы согреться. Когда напиток достиг желудка, снова нахлынула ревущая темнота. Подступила тошнота, и я еще долго сотрясался в неистовых приступах.

Е-Ан цокнул языком, словно лошади или быку. Он обладал терпением человека, привыкшего иметь дело с животными, хотя кожевник сталкивается с ними перед самой их смертью и снимает с них шкуру. Когда я пришел в себя, то сказал, что пора продолжать путь.

– Куда вы направляетесь? – спросил он.

– В Тераяму. Я там перезимую.

– Что ж, – произнес он и, как обычно, замолчал. Е-Ан молился, прислушивался к внутренним голосам, о чем-то раздумывал. – Хорошо, – наконец сказал он. – Мы пойдем через горы. Если идти по дороге, вас остановят на границе, к тому же этот путь займет много времени, до Ямагаты не добраться до снегов.

– Через горы?

Я посмотрел на остроконечные вершины, простиравшиеся на северо-востоке. Дорога из Цувано в Ямагату проходила у подножия гор, а Тераяма лежала прямо за ними. Над горной цепью висели низкие серые облака с тусклым влажным сиянием, которое предвещает снега.

– Впереди крутой подъем, – сказал Е-Ан. – Надо немного отдохнуть и набраться сил, чтобы совершить восхождение.

– У меня нет времени, я должен попасть в храм до снегов.

Я попробовал подняться на ноги.

Е-Ан посмотрел на небо и втянул воздух.

– Сегодня слишком холодно для снега, но метель может начаться завтра. Мы попросим Тайного Бога задержать снегопад.

Он встал и помог мне подняться.

– Идти можете? Отсюда недалеко до моего дома. Отдохнете у меня, а затем я отведу вас к человеку, который покажет путь через горы.

Я еле стоял, казалось, мое тело потеряло вес, будто я раздвоился и очутился в двойнике. Я был благодарен Племени: они научили меня находить те запасы сил, о которых большинство людей не подозревает. Постепенно я восстановил дыхание, и ко мне вернулось немного энергии и стойкости. Е-Ан, конечно же, решил, что подействовали молитвы. Он внимательно посмотрел на меня глубоко запавшими глазами, слегка улыбнулся и зашагал по дороге.

Я на секунду задумался, мне так не хотелось возвращаться назад, удлиняя себе путь, который дался с таким трудом, да еще в компании с кожевником. Одно дело разговаривать с ним ночью, наедине, совсем другое – идти рядом, показываться в его обществе. Я напомнил себе, что я пока не господин Отори и уже не член Племени, что Е-Ан предложил мне помощь и укрытие, и все равно по коже шли мурашки оттого, что я следую за неприкасаемым.

После часа пути мы свернули с дороги на тропу, которая проходила вдоль берега узкой реки через убогие деревушки. Дети подбегали клянчить съестное, но, завидев неприкасаемого, спешили обратно.

Во второй деревне ребятам постарше хватило наглости даже бросаться камнями. Мне едва не попали в спину, но я услышал приближение камня и вовремя увернулся. Я собирался проучить сорванцов, однако Е-Ан остановил меня.

Еще издали я почувствовал резкий запах дубленой кожи. Река расширилась и впала в основное русло. У слияния стояли деревянные каркасы, на которых растягивали шкуры. Влага защищала от мороза, но когда он усилится, шкуры уберут на хранение до весны. Мужчины уже работали, все они – неприкасаемые, конечно же, все полуголые, несмотря на холод, и худые, как скелеты, с покорным взглядом забитой собаки. Над рекой висел туман, смешавшийся с дымом костров. Через реку перекинулся подвесной мост из камыша и бамбука, переплетенного веревками. Я вспомнил, как Е-Ан просил меня приходить к мосту неприкасаемых, если понадобится помощь. Теперь меня привела сюда судьба, а он, естественно, решил, что это Тайный Бог.

Там, где заканчивались каркасы, расположились деревянные лачуги. Домишки выглядели такими непрочными, что, казалось, их могло сдуть одним порывом ветра. Я следовал за Е-Аном в ближайшую хижину, люди не отрывались от работы, но я ощущал на себе внимательные взгляды. Каждый смотрел на меня с напряженной мольбой, словно я что-то для них значил, словно я мог им как-то помочь.

Преодолевая брезгливость, я ступил внутрь. К счастью, снимать обувь не пришлось, пол был земляной. В очаге горел тусклый огонь. В воздухе повисло столько дыма, что у меня защипало глаза. В углу кто-то лежал, свернувшись калачиком под кипой шкур.

Я подумал, что это жена Е-Ана, но там оказался мужчина, тот самый, что перевозил меня через реку. Он подполз на коленях и поклонился, упав головой в грязь у моих ног.

– Он шел почти всю ночь, чтобы сообщить мне, что видел вас, – извиняясь, объяснил Е-Ан. – Ему надо отдохнуть перед возвращением.