Трава – его изголовье - Герн Лайан - Страница 8

– Кто убил моего отца? – вдруг спросил я.

– Доподлинно установить не удалось. Прошли годы, пока мы убедились, что он мертв. Он скрывался в уединенном месте.

– Это сделал человек из Племени?

Она рассмеялась, что меня изрядно разозлило.

– Кенжи сказал, что ты никому не доверяешь. Это правильно, но на меня ты можешь положиться.

– Как и на него, – пробормотал я.

– Замысел Шигеру привел бы тебя к гибели, – кротко сказала она. – Для Кикуты, для всего Племени важно сохранить тебя живым. В последние годы очень редко встречается такой кладезь талантов.

Я усмехнулся, пытаясь уловить тайный смысл слов сквозь завесу лести. Она налила чаю, и я выпил его одним глотком. От духоты разболелась голова.

– Ты напряжен, – сказала она, забирая из моих рук чашку, отодвинула поднос в сторону и подошла ко мне вплотную.

Опустившись на колени, жена Кенжи начала массировать мне шею и плечи сильными гибкими пальцами. Она размяла мне спину, затем сказала:

«Закрой глаза» и перешла на затылок. Ощущение было необычайным. Я едва не застонал от удовольствия. Пальцы словно жили собственной жизнью.

С шорохом скользнула дверь. Я резко открыл глаза. В комнате никого не было, но я все еще чувствовал прикосновение рук. По спине пробежала дрожь. Безобидная на вид женщина обладала не меньшей силой, чем сам Кенжи.

Она унесла мой нож.

Мне дали имя Минору, но продолжали называть по-разному. Когда мы оставались наедине с Юки, она обращалась ко мне «Такео», словно преподносила великий дар. Акио свысока бросал: «ты». Наверное, он имел на это право. Акио был старше меня, лучше тренирован и обучен, к тому же мне велели подчиняться. Поведение Акио раздражало, ведь я привык, что ко мне относятся с уважением, как к воину Отори и наследнику Шигеру.

Тренировки начались сразу после обеда. Я и не знал, что мышцы рук могут так сильно болеть. Правое запястье еще не окрепло после первой схватки с Акио. К концу дня в нем пульсировала каждая клеточка. Мы начали с упражнений для развития реакции. Даже с поврежденной рукой Акио без труда опережал меня. Мы сидели друг против друга, и он снова и снова шлепал меня по рукам, а я не успевал убрать ладони.

За стремительными движениями Акио мне не удавалось даже уследить. Терпеливый сначала, с приближением вечера, устав от моей неловкости, он рассердился не на шутку.

Вскоре к нам присоединилась Юки.

– Если ты наставишь Такео синяков на руках, дело быстрей не пойдет, – тихо заметила она.

– Пожалуй, стоит украсить синяком его лицо, – пробормотал Акио, и, не успел я опомниться, как он стиснул мои ладони правой рукой, а левой двинул в челюсть.

Это был настоящий удар, от которого брызнули слезы из глаз.

– Не такой уж ты и смельчак без ножа, – отметил он, отпуская мои руки.

Юки промолчала. Во мне все кипело. Просто возмутительно, он позволил себе ударить наследника клана Отори. Заточение, намеренное издевательство, безразличие Юки – чаша терпения переполнилась, и я потерял контроль над собой. Акио моментально повторил тот же трюк, на сей раз правой рукой. Удар получился еще сильней, а уклониться я не сумел. В глазах потемнело. Во мне закипела ярость, как уже было в случае с Кенжи. Я бросился на Акио.

Лет до семнадцати меня частенько охватывало неуправляемое бешенство. Я до сих пор помню те приступы, когда на свободу вырывались самые низменные чувства. Словно что-то ослепляло, делая меня безразличным к опасности, и я твердо знал лишь одно: терпеть насилие или издевки я не буду.

После короткого замешательства я схватил Акио за горло, но силы были неравны. Вдвоем они с легкостью усмирили меня. Юки сдавила мне шею так, что я начал терять сознание. Сильнейший удар в живот окончательно добил меня. Я согнулся, хватая ртом воздух, а подоспевший Акио скрутил мне за спиной руки.

Мы сидели в обнимку на тюфяке и тяжело дышали. Наверное, со стороны нас можно было принять за приятелей. Схватка длилась не больше минуты. Я думал, что Юки на моей стороне, и никак не ожидал, что она нанесет мне такой сокрушительный удар. Я злобно уставился на нее.

– Ты должен научиться контролировать свои чувства, – спокойно сказала она.

Акио отпустил мои руки и опять присел на колени:

– Давай начнем заново.

– Не смей бить меня по лицу, – заявил я.

– Юки права, синяки на руках тебе ни к чему, – ответил он. – Так что будь проворней.

Я поклялся, что не позволю снова ударить себя. Мы приступили к тренировке. Отомстить не получилось, но я увернулся и спрятал руки до удара. Наблюдая за Акио, я начал ловить любой намек на движение. В итоге мне удалось задеть кончики его пальцев. Акио молча кивнул, и мы перешли на шары.

Так шли часы: шары перелетали из одной ладони в другую, изредка падали на циновки. К концу второго дня я жонглировал тремя шарами в древнем стиле, а к вечеру третьего дня – четырьмя. Акио иногда заставал меня врасплох и шлепал по рукам, но в целом я делал успехи в изысканном танце с шарами.

На четвертый день шары стали мерещиться мне, как только я закрывал глаза. Занятия жонглированием невыразимо наскучили. Необъяснимая одержимость или стремление достичь совершенства заставляют фанатиков вроде Акио усердно развивать мастерство. Я быстро понял, что не принадлежу к подобному типу людей. Жонглирование меня не интересовало, я не видел смысла в этом искусстве и ненавидел тренировки. Приходилось стараться по простой причине – чтобы избежать побоев. Акио обращался со мной грубо, но я ничего не мог поделать. Дважды его провокации приводили меня в ярость, но они с Юки научились предвидеть мои вспышки и успевали связать меня, пока никто не пострадал.

На четвертую ночь, как только дом погрузился в сон, я решил совершить вылазку. Все надоело, я не мог заснуть, очень хотелось вдохнуть свежего воздуха, но прежде всего проверить, сумею ли я выйти отсюда. Чтобы убедиться в справедливости закона Племени, необходимо его хотя бы раз нарушить и посмотреть, что будет. Покорность по принуждению бессмысленна, как и жонглирование. Они могли с тем же успехом посадить меня на цепь, как собаку, я бы рычал и кусался по команде.

Я изучил планировку дома: в свободные часы мысленно рисовал схемы и внимательно вслушивался. Я узнал, где кто спит. Юки с матерью – в дальней комнате вместе с двумя женщинами, которых я никогда не видел, но слышал. Одна из них работала в лавке, разговаривала на местном наречии и громко шутила с покупателями. Юки обращалась к ней «тетушка». Другая была служанкой. Она убирала дом, занималась приготовлением пищи, вставала раньше всех и ложилась последней. Говорила очень мало, тихим голосом, с заметным северным акцентом. Служанку звали Садако. Все в доме поддразнивали Садако и отдавали ей распоряжения, она же всегда отвечала робко и почтительно. Я ни разу не видел этих женщин, но узнал о них довольно много.

Акио и другие мужчины спали в комнате наверху, под крышей. Каждую ночь один из них присоединялся к тем, кто охранял дом. Акио дежурил прошлой ночью, а досталось опять мне, потому что он не выспался и пришел на тренировку в дурном расположении духа. Когда служанка отправилась спать, еще горели лампы, и я слышал, как кто-то из мужчин помогал ей закрывать двери и ставни. Деревянные панели скользили, производя порой глухие удары, отчего неизменно начинали лаять собаки.

Собак было три, каждая с особым лаем. Ночью один и тот же человек подзывал псов свистом и кормил. Я учился подражать ему, когда оставался один. К счастью, никто вокруг не обладал способностями Кикуты, и меня не слышали.

На ночь засов опускали на парадные двери, а задние охраняли, но одна дверца слева оставалась незапертой. За ней находился узкий коридор между домом и внешней стеной, который вел к отхожему месту. Меня водили туда три-четыре раза в день. Я даже выходил во двор после наступления темноты: пару раз мылся в небольшой бане, которая стояла поодаль, между дальним углом дома и воротами. Меня прятали, по словам Юки, для моей же безопасности. Насколько я понял, никто не ожидал, что я попытаюсь сбежать, меня не сторожили.