Любовники - Белова Дарья - Страница 12

А мне некомфортно в платье на размер меньше, которое взяла у Веры. Туфли начали натирать пятку. Я постоянно одергиваю короткую юбку, а сумка то и дело норовит слететь с плеч.

– Привет, – скромно улыбаюсь. Юля, не касаясь щек, дважды чмокает воздух.

Сердце трясется, пульс бешеный. Волнение неизмеримо. Меня просто растягивает в разные стороны и тянут, тянут до треска нервов и разорванных вен.

– Замечательно выглядишь! – бросает она свой взгляд на мое платье и принужденно улыбается. Ей не нравится. Глаза блестят нехорошо и искусственно.

Улыбаюсь вымученно и постоянно возвращаюсь к вывеске. В голове музыка того вечера играет, его голос вспоминается. От хрипотцы покрываюсь мурашками, словно слышу его рядом с собой, пробирает до хрупких косточек.

Это ведь чистое совпадение, да?

Захожу в зал за Юлей. Плетусь хвостиком и быстро осматриваюсь. Все знакомое, но одновременно чужое. Глазами ищу “наш” столик. Зачем-то.

Взглядом выцепляю его сразу. Сердце четко выделило, сменив и так учащенный ритм на скоростную гонку, когда мотор начинает дымить, а визг шин оставляет черные жуткие полосы на асфальте.

Это не совпадение. Это ошибка, издевка надо мной.

Трудно дышать. Легкие будто заполнены литрами воды. Я подмечаю его улыбку, слышу смех. Все вокруг перестало существовать, покрылось невзрачными мазками. Вижу только Игната.

– С тобой все хорошо, Тая?

Черт, мое состояние ничем не скрыть. Шальным взглядом уставилась на Юлю. Молить об обратном? Неловко пятиться назад? Господи, какой путь будет верным?

Но мы сантиметр за сантиметром подходим к большому столу, за которым Игнат разговаривает с кем-то.

– Юля, я… – говорить тяжело, слова не формируются.

Какое-то вяканье и блеяние. Хочется укрыться и заплакать от того, как все складывается. Хватаю ее за предплечье и тяну. Истерика накатывает, готова во всем признаться и трусливо обратиться в бегство.

– Все хорошо, вы… подружитесь, – подмигивает мне.

Боже, о чем она говорит? Подружимся? Истерично выпускаю смех. Если Игнат – ее жених, можно просто сложить меня вчетверо, порвать на огрызки и сжечь.

Я смотрю на человека, с которым провела лучшую ночь своей жизни, и сердце бросается вскачь. Оно отчаянно колотится и бьется о ребра, словно они железная клетка.

– Дорогой, познакомься, это моя подруга. Мы с ней вместе учились в художественном.

«Дорогой»…

Слово прокатывается по мне и вдавливает в землю. На плечи ложится безумная усталость, сгибаюсь от этой свинцовой тяжести.

– Игнат, Тае очень нужна работа. Я ей сказала, что у тебя новый ресторан вот-вот откроется, и ты в поиске персонала.

Мы смотрим глаза в глаза. И просто сжираем друг другу без остатка. Безграничная ненависть пропитывает воздух как сахарный сироп. Его энергия темная и объемная, сжимает и схлопывает меня.

Юля что-то еще говорит и говорит. Блеклый голос назойливым комаром зудит. Вскидываю даже руку, чтобы отмахнуться, но только обхватываю себя за плечи. Губы немеют, и я не в силах даже поздороваться.

Он обводит меня взглядом своих кофейных глаз.

Что? В шоке? Так же, как и я. Но мы упорно стараемся делать вид, что не знакомы. От волнения кружится голова. Вот-вот могу потерять сознание.

– Игнат, – протягивает он мне руку.

Господи, я до сих пор помню вкус его поцелуев, нежные и требовательные касания, кожа к коже, одно дыханье на двоих. Я помню его колючую щетину на щеках, она оставляла царапины на тонкой шее. Помню маленькую родинку над левой бровью и шрамик над губой. Меня сбивало волнами от нашей близости. Да я ждала его до сих пор!

Ждала. Его.

– Тая, – в ответ пожимаю его руку.

Мне больно.

Кожу ладони привычно покалывает. Он сдавливает руку жестко. Могу поклясться, вкладывает в это приветствие больше, чем есть. Непонятное мне разочарование, обиду и немного злости.

Я тоже злюсь, Игнат. И мне тоже обидно. Ты же обещал! Ты сказал, что ты хороший парень.

Игнат указывает на пустующее место напротив него. Глазами жгу этот стул. Выглядит просто, но для меня это “просто” словно орудие пытки. Видеть его перед собой, такого же как и во всех моих снах. А рядом его невеста.

Как жало в сердце вкололи. Черная дрянь расползается по всем кровотокам, травит.

– Дорогой, ты же поможешь Тае? – не унимается Юля. Хочется прикрыть ей рот, чтобы замолчала уже. Я сейчас ничего не хочу. Просто скрыться.

Игнат кургузо мажет по моему лицу, а меня коротит даже от этого секундного взгляда.

– А Тая у нас кто? – голос низкий, до кончиков волос волнами распускается и дрожь запускает простым нажатием кнопки «плей».

Прикрываю глаза. Дышать невыносимо. Его запах снова везде. Он такой же, как и был.

– Тая тоже художница, но так вышло, что ей нужна работа. Хорошая, – подчеркивает, – а я знаю, что ты своих сотрудников не обижаешь.

Желаю провалиться под землю, к самому ядру. Румянец яркий, сквозь одежду пробивается.

– Художница… – взгляд – словно возводит курок. Я слышу этот характерный звук. В сердце уже тлеет дыра.

– Да, – ловлю пулю глазами и уничтожаю одним только выдохом. Резким и грубым.

В душе кричу гарпией. Отчаянно и навзрыд.

– И официантка… А сейчас работаете?

Между нами натягивается тетива. С каждым вопросом все сильнее и сильнее. Трещит. Кого поразит стрела? Прикрываю грудь руками. Не дам себя уничтожить.

– Ночной клуб, – проглатываю название.

Игнат же просто кивает. И отворачивается. Беру со стола бокал с водой и выпиваю крупными глотками. Перевожу клокочущее дыхание, одергиваю короткую юбку, до которой никому уже нет дела. А мне отчего-то кажется это сейчас таким важным и неважным одновременно.

Не выдерживаю. С шумом отодвигаю стул и выбегаю. Расталкиваю людей и забегаю в туалет в ближайшую кабинку. Стоит ли вообще переживать, что обо мне подумают? Плевать.

Я видела его .

И мне противно от самой себя. Что еще чего-то жду от него, что-то еще ворошит внутри меня, какие-то загнанные в дальний угол чувства. Это же была всего лишь ночь! Одна чертова ночь, а сердце расшили стежок за стежком и оставили истекать кровью.

– Тая, с тобой все в порядке? – Юля стучится в кабинку. Я зажала рот рукой, чтобы никто не слышал мои рыдания.

И молчу. Пусть уйдет. Не могу смотреть сейчас на нее.

– Тая?

Вдох-выдох. И еще раз. Боль пронзает грудь насквозь и проворачивает воткнутый нож несколько раз.

Вдох-выдох.

И выхожу.

– Ты чего, Тая?

Юля не беспокоится. Она окидывает невидящим взглядом меня с ног до головы и впивается в глаза. Ее пытливое любопытство ощутимо прикусывает кожу.

– Игнат тебя чем-то обидел?

Машу головой.

– Я… так стыдно стало просить твоего жениха, – размазываю последнее слово как просроченный крем по поверхности, – о хорошей работе.

Вру. Бесстыдно и беспринципно.

– Господи, я уж было подумала, Игнат сказал что-то оскорбительное. Он… хороший, очень. Никогда и никого не обидит. Знаешь, как мы с ним познакомились?

Нет, нет! Кричу внутри. А так… улыбаюсь. Как какая-то сумасшедшая Харли Квинн, с полностью поехавшими мозгами.

– Ну все, не плачь, – пытается приобнять, но… так и не обнимает.

– Я поеду, Юля, ты не против?

– Конечно!

Выдыхаю. Сгребаю оставшиеся силы и, вызвав такси, выхожу на улицу. Уже холодно. Или это мерзнет душа.

Желтая Октавия. Выхватываю указанные номер глазами и несусь к машине. Даже оступаюсь. Сбегаю от картинок прошлого, чтобы вечером прокрутить все в своей голове несколько тысяч раз.

Тая, Тая…

– Тая!

Тук-тук-тук. Бедное сердце набирает обороты и рвется ввысь.

Главное, не оборачиваться. Открыть дверь, сесть в машину и умчаться. Позорно отвести взгляд в сторону. Потому что видеть его невыносимо.

– Тая!

И я с треском проваливаю намеченный план. Торможу. В нос ударяет гремучая волна его парфюма. Господи, он пахнет также: моим падением и моими надеждами. Кожу печет со спины, я чувствую, что Игнат близко. Непозволительно для того, кто через какой-то месяц-другой станет мужем.