Хорошая примета (СИ) - Матуш Катя - Страница 60

Может поэтому мама тогда так ухохатывалась? Потому что сразу поняла, что от суеверий тут одно название, а его аккуратный подход к нашим отношениям не радовать ее не мог. Ведь получается, что в повседневной жизни он вообще к приметам не обращается, потому что просто их не видит, и тогда откуда бы тут крайняя степень верований взялась?!

— Я его… — рычала я цепляясь за ремень. — Прибью…

— Это правильно. Сработаемся, — усмехнулся тренер. — Я же видел, что ему теперь и лестницы не больно-то страшны.

— Он «поддался моменту»! — рявкнула я.

— Так конечно, ведь он вдруг понял, что приметы ему хоть и нужны, да не все. Мы больше всего переживали, что он влюбится в какую-нибудь суеверную матрешку, а так… Мать хоть спать спокойно сможет.

Вот он и приписал наш приворот к своим приметам, ведь надо было как-то оправдать свою любовь. Да он просто трус!

И ведь говорил, что отец вышвырнет его из команды, если поймет, что приметы начали распространяться на остальных, значит, он прекрасно осознает, что «мы сегодня не проиграем», на самом деле «я выиграю».

Теперь-то все карты на руках или в этом тихом омуте еще русалки водятся?!

Мы въехали в город, я натыкала свой адрес на навигаторе, Радим Миланович сразу сохранил его в закладках, после чего еще номер мой записал “на всякий случай”. Хорошо Олега рядом нет, иначе эта поездка превратилась бы в обмен контактами и личной информацией, как на деловых встречах.

Только я переступила порог дома, мама уже через секунду выбежала в коридор и гневно на меня уставилась, подперев руками бока.

— М…

— Мама! Прости, — поклонилась я. — Я осознаю, не права, больше не повторится. Не подумала, сгоряча нарядиться решила! Но меня никто не проклял, даже вот, — достала я науз из кармана. — Подарили! А если и завидовали, то только по-доброму. Я сама пересвет сделаю на твоем пальто. От души!

Мама задрала плечи, скользнула по мне глазами и нахмурилась:

— Да на тебе живого стежка нет!

— Я в курсе! Прости за беспокойство…

И вот вроде бы столько лет, в ином случае уже бы скандалили во всю, ведь мое тело исключительно мое дело, а все равно совестно. Переживает ведь.

Отец выглянул из кухни:

— Как игра?

— Выиграли.

— Ну вот! И че ты орешь? — уставился он на мать. — Хватит с ней носиться, как с яйцом!

— Пап, в-все нормально, — мямлила я.

Не надо меня сейчас защищать, ведь чем я “виноватее”, тем лучше, и тем короче будет лекция. Хватит с меня упреков на сегодня.

Мама надулась и ушла в зал. Теперь подмазываться весь вечер! Я быстро скинула одежду и побежала одеваться в любимую пижаму, где нет оберегов только что на легкие роды. Сколько не кобенься, а чувствовать, как с тебя одно за другим благословения и защита слетают, приключение не из приятных. Ведьмы, чтоб их, и сдалась им эта романтика! Я бы посмотрела, как бы они себя вели, шугайся от них женишок, как Тихомир от меня. Там бы приворот был ежедневным утренним ритуалом, чтоб он стенал и плакал, а рук от тебя даже в бесовском котле оторвать не мог.

Дверь в комнату приоткрылась:

— Как игра?

— Выиграли!

— А ты че злая такая?.. Опять тебя провожать не стал?

— Треня, отвали. Без тебя тошно.

Третьяк прошел в комнату и подпер шкаф:

— Ты давай, выкладывай. У меня на вечер репетиция, мне потом не до твоего нытья будет.

— И не надо, — ворчала я, запихивая платье на полку. — Я с мамой поговорю.

— Во дела, — усмехнулся он. — Ну ладно.

Я закончила с переодеванием, похлопала себя по щекам и пошла на кухню. Отец скидывал дедушке остатки ужина в тарелку и рассказывал что-то о новом оборудовании в мастерской. Как же мне с ним повезло! Только баловал свою царевну, как мог, и вроде бы для меня, но все равно казалось, что бесит мать ему больше нравится. Вредный, как газировка, но ведь любит она его за что-то…

Я обняла отца и заерзала:

— Что случилось? — замер он, похлопывая меня по голове.

— Ничего, все хорошо, — стиснула я его покрепче.

— Денег нет, — усмехнулся отец.

— И не надо, у меня, вообще-то, работа есть.

— Ой, работа твоя, не смеши. Надолго ли?

— Надолго.

Папа рассмеялся:

— Значит, я могу не хвататься за все заказы подряд, и приданое у нас не горит?

— Не слушай ее, хватит с нас того, что есть. Тихомир же не царевич.

— Очень интересно. Ты матери об этом говорила?

— Конечно!

— Ну так иди напомни! Только не перестарайся, а то нам на завтра кулебяку обещали. И вообще, почему тебя еще не учат пироги печь?..

Я отскочила от отца и быстро юркнула в зал. Не хватало все свободное время за плитой торчать! Как к свадьбе начнем готовиться, так и пожалуйста, а пока мне и без того лекций хватает. Мало им что ли, материнских кулинарных потуг? Ненасытные.

Я пододвинула кресло ближе к маминому столу и уселась, поглядывая на монитор:

— Какая красивая, — хмыкнула я. — Неужели жениха сама найти не может?

— Было бы дело в красоте, я была бы без работы, — буркнула мама.

Дуется.

— Мам, да ладно тебе. Что ты, глупостей по молодости не вытворяла? Надо же мне себя со всех сторон показать!

— С каких сторон?! — обернулась на меня мать. — Сверху-снизу и сбоку после свадьбы будете друг на друга смотреть! Не надо мне тут, только попробуй.

— Успокойся, мам. Мы и не думали.

Мама смерила меня взглядом и отвернулась обратно к экрану:

— Хоть здесь вдолбить удалось.

— Спасибо за это.

— Не подлизывайся.

Я подобрала колени к груди и замычала в потолок:

— А за что ты папу полюбила? Он по молодости, наверное, видный был, аки богатырь, а еще?

— Все они видные, аки богатыри. До свадьбы, — захихикала мама. — А только под венец, и сразу самый “не видный” из всех становится.

— Как вы только четверых детей родили…

— Милослава, неужели ты думаешь, что оно вот как у вас сейчас, всю жизнь будет?

— Ну да.

Мама хлопнула себя по лбу и вытаращилась:

— Кошмар. Это когда я тебя так испортила, — шикнула она, заглядывая мне за спину. — Не вздумай Олегу такую ерунду ляпнуть!

— Олег вообще не показатель. У них какая-то странная любовь. Они ругаются, больше, чем милуются!

— Вот-вот. Любовь, как есть.

— И что это за любовь такая? Я вообще не хочу с Тихомиром ругаться. Никогда.

Мама смягчила взгляд и отъехала от стола. Сваха в ней взялась за дело, а значит, конфликт будет исчерпан куда быстрее, чем я даже мечтать могла.

— Милослава, люди не слепнут после свадьбы, ты ведь понимаешь? — спокойно сказала мама. — Даже если ты выйдешь замуж от большой любви, рано или поздно ты начнешь смотреть по сторонам, ведь чем больше ты будешь узнавать этого человека, тем сложнее будет понять, куда там этот “богатырь” подевался. Спроси у Белояры, она тебе сразу скажет, что Олег на ее нынешний взгляд последний жених в их деревне, и это нормально, только дело же не в этом. Он ей больше не жених, он ее муж, и любит она его уже независимо от всей этой мишуры. Понятное дело, что сейчас тебе кажется, что любовь это романтика, ваши свидания и кусания, — не упустила мама шанса кинуть мне упрек. — Но это всего лишь ее зачаток. Тут как с вышивкой. Вот что тебе в ней нравится?

— Мне потом выставят счет за консультацию? — усмехнулась я в мамино сосредоточенное лицо.

— Посуду помоешь. Давай, по пунктам.

— Ну ладно. Мне нравится выбирать ткани, выбирать нити, потом схему чертить, а потом оживлять ее на льняных холстах.

— Отлично. А дальше что?

— Ничего, — мычала я. — А дальше сначала.

— А с тем, что осталось тогда что? Можно выбрасывать?

— Почему сразу выбрасывать? Можно подарить кому-нибудь.

— Это понятно, но ты представь, вот ты вышила свои “Алые судьбы”, а они возьми, да померкни, ведь теперь тебе до них и дела никакого нет.

— Почему нет, есть.

— И какое тебе до них дело? Вышивка закончена, впереди еще куча таких, и даже лучше. Какой тебе от нее прок?