Хорошая примета (СИ) - Матуш Катя - Страница 73

Эпилог

Я стащила с головы кокошник и согнулась, мечтая уже наконец-то познать этот фантастический навык на расслабление. Спину сводило и уже как час болезненно простреливало, шея не поворачивалась, руки дрожали, про ноги и вспоминать не хотелось. Даже Тихомир с его физической подготовкой выглядел, как после трех финалов подряд, поэтому сейчас развалился на кровати и тяжело вздыхал.

— Че ты р-ржешь, — огрызнулся Тиша.

— Подарки понравились?..

— Очень, — рыкнул он и перевернулся на живот.

Никогда не забуду эту потрясающую рожу. Будь славны его дружки. И полный набор столовых приборов нашелся аж на пятьдесят персон, и ваза без единого цветка, и куча сувенирной атрибутики с Молотами Сварога, и гора хрустальных бокалов, за ветхий резной канделябр со свечами отдельное спасибо. Я уж думала, драка неизбежна, но Тихомир стойко все это выдержал и даже не выл, хоть завтра все наверняка отхватят за реализацию полного перечня свадебной запрещенки в горе наших подарков. Еще предстоит с отдарочками по гостям ходить, и я готова благодарить всех от души, а этот точно кого-нибудь загрызет. Данияра с женой например. Хотя мне те два чемодана набитые шитыми платочками очень понравились.

Мама моя тоже была в ужасе, но можно было догадаться, что все пойдет немного не по плану, сразу после сватовства, которое началось с этого громогласного: “Не язык чесать, не пол топтать, а невесту искать!” Обычно же все через курочек, петушков, молоточков да гвоздиков заходят, чтобы аккуратно и не спугнуть, но родителей Тихомира все это, видать, так достало, что даже язык не повернулся. Они сразу выложили про него все, начиная с пеленок, а Тамара добавила такой литр дегтя, что Тихомир до сих пор без красных ушей моей матери в глаза смотреть не может.

У меня в один момент сложилось впечатление, что они всей дружной семьей пытаются меня отговорить. И спит он не спокойно, и огрызается вечно, и уклюжий только с клюшкой в руках, и вообще операцию на глаза нужно каждый год делать, и к еде, оказывается, притырошный. Олег после такой тирады и слова сказать не мог, только и хлопал глазами, пытаясь решить, сразу Тихомира вышвыривать или там хоть что-нибудь положительное да найдется.

Согласие мы в итоге получили, причем с первого же раза, чего мать моя за всю свою практику не видела и не делала. Тихомир, конечно выдал. Вообще жениху полагается молчать и не выделываться, а нам пришлось совмещать все сразу и сватовство, и смотрины, и погляды, и сговор, и рукобитье из-за его концерта.

— Милослава. Давай ты прекратишь ржать! Хотя бы сейчас…

– “…и жить она без меня не сможет! А кроме меня она не сдалась никому!” — с рычащей торжественностью выдала я из последних сил и засмеялась.

В голову прилетело подушкой. Я соскочила с кровати на пол и отползла к стене не в силах вдохнуть. Тихомир рывком сел:

— Да сколько можно об этом вспоминать, — зарычал он. — Должен же я был сказать хоть что-нибудь?!

— Нет!

— Да как нет?! Олег так на меня таращился, что я бы и с десятью кубками ему не угодил!

Ну конечно! Поэтому обязательно нужно было выдать в противовес все мои “плюсы”, не забыть упомянуть, что я “целованная” и хрен кто меня в жены возьмет!

Родители его тогда только кивали и пальцем тыкали в стиле: “вот-вот, а мы говорили!” Вопиющая откровенность, вероятно, и поразила моих родных до глубины души. А когда Олег начал накидывать Тихомиру еще аргументов, почему не надо меня в жены брать, так уже и понятно было, что согласие в кармане. В гробу он видел, как меня будет кто-то на руках носить, только и мечтал, чтобы отхватывала даже после свадьбы, не расслаблялась и “семью не позорила”.

Тихомир стащил свадебную рубаху, которую я расшивала проливая слезы, для чего пришлось аж лук к носу пихать, скинул брюки и полез под одеяло.

Я протерла глаза и стукнула по полу:

— А меня здесь оставишь?..

— Ползи, — рыкнул он. — У меня сил нет тебя таскать.

— Есть надо больше!

— Обязательно! Через неделю.

Ну конечно, как усиленные тренировки перед чемпионатом начнутся, так сразу ему, противнями готовь каждый день!

Я съехала по стене и разлеглась на полу. У меня как будто силы есть! Посмотрела бы я на него, рубаха и брюки это вам не расшитый камнями свадебный скафандр.

— Милослава, а ну встань. Там сквозняк.

— Встаю-встаю…

Я отстегнула лимки сарафана и скинула его на пол, подцепила свою подушку и поползла к изголовью.

Тихомир повернулся, стоило мне улечься, и уткнулся носом в щеку. Я зарылась лицом в жесткие волосы, которые сегодня пахли гелем для укладки волос, и опять засмеялась.

Последний стежок всегда самый трудный и волнительный, но мы с ним справились, и наша яблочно-земляничная сказка закончилась.

— “… и жили они долго и счастливо”.

— Конец, — фыркнул Тихомир.

— Да ну нет. Это не конец.

— Отлично. И что там дальше?

Я прижала его покрепче и улыбнулась:

— Как что? Любовь!