Жестокая любовь мажора (СИ) - Демина Маша - Страница 32

Я слышу девчачьи голоса, но ни хера не разбираю из-за плача мелкого.

Почесав затылок, захожу в маленький коридор, где мне даже развернуться тесно.

Из прохода вылетает рыжая и чертыхается при виде меня.

— Мать честная, ты и пантеру с собой притащила!

Я вскидываю бровь, оценивая ее прикидон а-ля «вырви глаз»: пижама кислотно-оранжевого цвета с принтом Эдварда Каллена. Что за пиздец? Откуда я вообще знаю, кто это? Взгляд падает на ее ярко-розовые ногти на ногах с нарисованными единорогами на больших пальцах. В сочетании с сумасшедшими хвостиками на башке — просто редкостная дичь.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не заржать в голос. Заметив это, она недовольно фыркает и отпихивает меня локтем, чтобы вывести коляску и положить в нее пакет с вещами.

— Ну что, папаша, — она сдувает непослушные волосы с лица и в итоге приглаживает их руками. — Вперед, твоя очередь устраивать танцы с бубнами вокруг Царевича.

— А я смотрю, ты любительница давать прозвища?

— Ага. Могу перечислить все твои, хочешь?

— Пожалуй, я воздержусь.

В этот момент в коридоре появляется Алиса, с раскрасневшимися щеками и с сыном, который ухватил ее за шею. Уже не плачет. Только дергается каждый раз, когда всхлипывает от остаточной истерики.

Она поворачивается, чтобы поцеловать подругу, а я цепляюсь взглядом за зареванное лицо пацаненка. Это вторая наша встреча, и он снова в слезах.

Заметив мой взгляд, он канючит и прячет лицо на плече Алисы.

— Позвони, как доберетесь, — говорит недоразумение в пижаме с Эдвардом Калленом и жестом сообщает мне: «Я за тобой слежу».

Покачав головой, даже не считаю нужным ответить ей что-то. Беру коляску и выношу в парадную.

Алиса выходит следом. Собирается взять пакет, но она уже ребенка-то еле держит, поэтому перехватываю коляску поудобней и киваю на лестницу.

— Иди давай, Шварценеггер.

Конечно же, на мою шуточную фразу она никак не реагирует, но хотя бы не спорит и спускается вниз, я — следом.

Как только выходим на улицу, Алиса, покачивая сына на руках, показывает кивком на свою сумочку, перекинутую через плечо.

— Достань, пожалуйста, телефон.

Я свожу брови к переносице. Уже понимаю, что к чему. Сильная и независимая.

— Зачем? — складываю руки на груди.

— Такси вызвать.

Качаю головой, немного раздраженно царапая нижнюю губу зубами.

— А меня попросить слабо? Машина под боком, бери и садись.

Алиса суетится.

— У тебя нет детского кресла.

Отмахиваюсь.

— Сядешь с мелким назад. Я буду осторожен.

В ее глазах снова эта гребаная паника.

— А если гаишники?

— Оставь это мне, Алис. Садись давай. Или ты какому-то таксисту доверяешь больше?

Она недовольно вздыхает, прикрывает глаза и резко выпаливает:

— Хорошо! Грузи коляску!

Разворачивается и идет к машине, перехватывает ребенка одной рукой, чтобы взяться за ручку, но я опережаю ее и открываю дверцу.

Алиса натягивает улыбку, но такой улыбкой можно горло перерезать.

Ладно. Сейчас она на взводе, не буду нарываться. И так надавил. Но ведь как лучше хотел! Хватит уже отказываться от моей помощи из-за своих глупых принципов в ущерб и себе и ребенку. Теперь она хрен отвертится.

Поматерившись немного, складываю коляску с пятого раза и закидываю ее в багажник с мыслью, что надо купить новую. Тут уже механизмы ни к черту.

Сажусь за руль, завожу тачку и бросаю взгляд в зеркало заднего вида.

Алиса прижимает сына к груди, качается из стороны в сторону и целует его в висок, глядя куда-то в окно.

Протяжно вздыхаю и трогаюсь с места.

В машине такая удушающая тишина, что я слышу неровное дыхание мелкого.

А потом эту тишину разрывает надломленный голос Алисы:

— Прости, что накричала.

Я поднимаю взгляд на зеркало заднего вида и встречаюсь с ее блестящими глазами, которые она тут же опускает.

— Я просто перенервничала.

И это, блядь, чертов мед, который кипятком разливается в моей груди.

Умеет же быть ласковой кошечкой.

Моя Ведьма.

Глава 28

Когда мы подъезжаем к общежитию, мелкий уже спит на руках Алисы.

Я паркуюсь и выхожу первым, чтобы помочь им выбраться.

— Боже… у меня рука онемела, — стонет Алиса, и ее лицо искажается от боли.

И я сомневаюсь, что она не то что до комнаты, а вообще до парадной дойдет со спящим на руках ребенком.

— Давай помогу.

Алиса бросает на меня странный взгляд. Будто ей требуется время, чтобы понять, о чем я говорю.

А потом перехватывает сына поудобней и передает мне.

Я осторожно забираю мальца и мысленно вручаю Алисе орден за мужество, потому что, в отличие от нее, наш сын — упитанный кабанчик. И я даже не представляю, как она еще не сломалась, таская его на руках.

Поправляю головку и залипаю на сопящем носике и приоткрытых губах, из которых на мою футболку стекает слюна. А мне по хрен. Потому что я, блядь, впервые держу своего сына руках. И мои чувства балансируют в каком-то отдельном мире.

Мире, который до этого момента не существовал для меня.

— Идем?

Я вскидываю голову и вижу, как Алиса пытается сдержать улыбку, глядя на нас.

Прочистив горло, киваю и направляюсь к парадной.

Алиса спешит, чтобы открыть мне дверь. Она бежит вперед меня по ступенькам, а я упускаю возможность насладиться ее хорошенькой маленькой задницей, потому что взгляд, будто магнитом, прикован к мелкому.

Слышу, как Алиса возится со старым замком, наконец открывает дверь, и мы оказываемся в затхлом коридоре.

Я непроизвольно прижимаю мелкого к груди, будто не хочу, чтобы он дышал всем этим дерьмом.

— Проходи, — Алиса пропускает меня и закрывает дверь. — Положи, пожалуйста, его в кроватку. Не разувайся только.

Но я не хочу тащить грязь с общего коридора, поэтому все равно скидываю кроссовки и захожу в комнату по скрипучему полу.

— Не нужно было, я полы не мыла сегодня…

Поворачиваю голову к Алисе и вижу, как краснеют ее щеки.

Мне хочется сказать, что тут бесполезно что-то мыть, но я молчу и как можно осторожней перекладываю мелкого в кроватку.

Он начинает дергаться, и я какого-то черта начинаю качать кроватку.

Это типа отцовский инстинкт дает о себе знать?

Усмехаюсь сам над собой, но это работает, и сын, прерывисто вздохнув, сворачивается калачиком и причмокивает.

Алиса подходит, и я возвращаюсь из этого странного состояния, немного отступая, чтобы она вставила градусник подмышку мелкому.

— Эм… ну я пойду пока коляску занесу.

— Возьми ключи, — шепчет она и я начинаю искать взглядом связку. — На столе.

Хватаю ключи и выхожу на улицу. Останавливаюсь и, закинув руки за голову, смотрю в небо.

Грудь распирает от эмоций. Не могу ни одной из них дать определения. Мне просто кайфово. Достаю пачку и выкуриваю сигарету, прежде чем вытаскиваю из багажника коляску и несу ее в комнату Алисы.

Выходит немного шумно, и я шиплю сквозь зубы, надеясь, что не разбудил мелкого.

Алиса уже тут как тут: забирает коляску, чтобы поставить в нужное место.

И вот мы приближаемся к моменту, который сворачивает нервы жгутом.

Алиса подходит ко мне, и я вижу, как дергается ее горло, по которому мне хочется провести языком.

— Нормально все? — киваю в сторону кроватки.

Алиса оборачивается и тут же возвращает взгляд ко мне.

— Нормально. Спит. Температуры пока что нет.

Киваю, ощущая, что наш разговор заходит в тупик. Я не знаю, что еще спросить, и кое-кто не помогает мне. А может, это откровенный намек на то, чтобы я убрался. От этого предположения становится не по себе.

— Ну я тогда… пойду.

— Ага.

Наступает тупая неловкая пауза. Потому что я не хочу уходить. А она не дает мне ни малейшей зацепки остаться.

— Позвони, если будет что-то нужно.

Алиса обнимает себя за плечи, выдыхая сухое и тихое: