Рискнуть – и победить! - Лорел Лиза Кей - Страница 26

За рекордное время закончив свой туалет, Анна сбежала вниз по лестнице. Она-то не рискует вообразить, будто влюбилась в Люка, говорила она себе, стоит только не забывать, что ему на самом деле нужно. А с этим для нее все кончено. Люк такой же, как и Джимми, а Джимми…

Анна застыла в дверях кафе, пораженная открывшейся ей картиной. Кафе работало! Все здесь было как в любое другое утро… за одним исключением. Уходя, посетители сами приносили грязную посуду к стойке. И сами оставляли деньги. Где же они берут кофе? – недоумевала Анна.

И тут она увидела за стойкой Люка, который как раз заваривал очередную порцию. Он не заметил Анну. Она смотрела, не веря своим глазам, как он убрал грязную посуду, вытер стойку, которая и так была безупречно чистой. Потом принял заказ у только что пришедших посетителей, сидевших за стойкой. Анна прислонилась к притолоке, лишившись дара речи. Принц крови, правитель небольшой, но процветающей страны, обслуживает посетителей в ее крошечной забегаловке! Почему?

Ответ был очевиден. Он делает это для нее. Теперь Анна поняла, кто отключил ее будильник. Этот великодушный жест и героические усилия, которые она видела перед собой, растрогали ее до слез. Люк понес заказ в одну из кабинок и, возвращаясь, наконец увидел Анну. Он широко улыбнулся, и ей стало трудно дышать.

– Тебе лучше? – спросил он.

Нет, ей хуже, в тысячу раз хуже! Невозможно больше притворяться, что он такой же, как Джимми, который всегда был слишком занят собой, чтобы обращать внимание на ее проблемы.

– Как… как тебе удалось?.. – еле выговорила она.

– Ты же с этим справляешься, – напомнил он, снова заняв свое место за стойкой. Он явно гордился собой, и не без оснований.

Анна машинально двинулась тоже за стойку и вдруг заметила, что табурет Люка свободен. Она села на его место.

– Я-то давно этим занимаюсь.

Люк поставил перед ней чашку чая, заваренного именно так, как она любила.

– А я давно за тобой наблюдаю, – сказал он так тихо, что только она могла его расслышать.

Анна сделала глоток, вспоминая тот первый день, когда он даже не смог заварить себе чаю.

– Еще совсем недавно ты ничего этого не умел, – сказала она.

– Ты меня многому научила, Анна. А до остального я сам додумался. – Взгляд, сопровождавший эти слова, говорил о том, что он имеет в виду не только заваривание чая.

Анна сделала вид, что не поняла подтекста.

– Да, Люк, кафе работает отлично. Спасибо. Ты меня просто спас.

– Посетители мне здорово помогают. Они сами приносят посуду и расплачиваются. Я не успел разобраться, как отпирается касса. К тому же они безропотно едят вчерашние плюшки.

– Плюшек хоть хватило?

– Ну… в какой-то момент я понял, что запасы быстро убывают, так что пришлось их «располовинить».

– Это ты от близнецов научился, да?

– Нда, – ухмыльнулся он и ушел обслуживать другие столики.

Анна смотрела на него, и теплое чувство переполняло ее. Можно было говорить себе, что это из-за горячего чая, или из-за того, что рабочий день не пошел прахом, или что благодаря ей у какой-то другой женщины будет замечательный муж.

Но поверить в это было трудно.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Люк мчался по периметру катка, разминаясь перед вечерним хоккейным матчем. Была среда, прошло уже четыре дня с тех пор, как он подменял Анну в кафе, – на четыре дня приблизился Пожарный бал и назначенный Люком самому себе последний срок. Он должен бы чувствовать огромное напряжение, но вместо этого к нему пришло ощущение удивительной ясности.

Из раздевалки, не глядя по сторонам, выехал вратарь соперников и оказался прямо на пути Люка. Люк резко затормозил, из-под лезвия конька веером брызнула ледяная пыль. Вратарь даже присвистнул. Люк усмехнулся, похлопал его клюшкой по щиткам на ногах.

– Ты сегодня прямо молодчина, приятель.

– От такого слышу, – отозвался тот и покатил к воротам.

Люк вернулся к разминке и к своим мыслям. Он чувствовал себя очень уверенно. Прошедшие четыре дня он не потратил даром, хоть и не ходил ни на какие свидания. Он наблюдал за Анной и размышлял.

Стоя на ее месте в кафе в то субботнее утро, он сделал потрясающее открытие. Заведение Анны процветает, но сама она – совсем не деловая женщина по характеру. Стоит только посмотреть, какое занятие она себе выбрала: кормить и одевать людей! Он готов был поспорить на большую долю дворцовой казны, что Анна открыла свои два предприятия на деньги, полученные при разводе, просто потому, что ей ничего другого не оставалось, – ведь у нее не было детей, о которых она могла бы заботиться.

Все правильно! Анна просто создана быть матерью. А почему этого не случилось? Решение подсказали Люку Элдридж и Уилфред. Если ее муж – деляга и карьерист, наверняка он не позволил Анне завести детей, чтобы они не мешали бизнесу. Придурок!

Люк вместе с другими игроками начал отрабатывать пасы. Теперь ему было совершенно ясно, что кафе и магазин помогали Анне заполнить пустоту в ее жизни. Шайба заскользила к нему, он поймал ее на клюшку и передал дальше. Анна кажется очень спокойной и уравновешенной, но на самом деле она не удовлетворена. Видимо, после того, как распался ее брак, она опустила руки и смирилась с перспективой вечного одиночества.

«Дети – не по моей части». Черта с два! За прошедшие недели он много раз видел, как она играет с карапузами, пока их мамы примеряют наряды, как она вытирает мордашки малышам, сидящим у нее в кафе на высоких стульчиках, как подсовывает связанные ею свитерочки на полки в торговом зале и потихоньку вздыхает, когда одетые в ее изделия крошечные человечки, дрыгающиеся на руках у своих мамочек, покидают магазин.

Но до конца примириться с такой жизнью она не может. Если она сама этого не видит, это видит он, Люк. Его задача – раскрыть ей глаза, чтобы она тоже поняла, что в глубине души все еще мечтает о детях – его детях. Если старина Джимми не пожелал дать ей детей, это уже прошлая история. В отличие от него, Люк всегда готов! В его присутствии Анна не может скрыть смущения, и это хороший знак. Пусть она даже думает, что сумеет позабыть их поцелуи, или ту ночь, что она провела в его постели, или вечер у камина; Люк сильно подозревал, что воспоминания жгут ее по-прежнему. Черт, да он и сам весь горит! Неизвестно, как она с этим справляется, а ему очень кстати будет охладиться сегодня на льду.

Люк подъехал к скамье, где капитан уже начал планировать расстановку игроков. Против них выступала другая местная команда, их игроков Люк знал в лицо, за исключением вратаря, который за время разминки не пропустил ни одной шайбы.

– Кто это, Карл? – спросил Люк. – Я его раньше не видел.

Капитан оторвался от своего блокнота.

– Это потому, что он уехал отсюда несколько лет назад. У него бизнес, так что он не может регулярно играть, но, если нужно, всегда готов помочь своей команде. Тернер его фамилия.

По какому-то наитию Люк спросил:

– Джимми Тернер?

Карл посмотрел ему прямо в лицо:

– Точно.

– Друг, сделай милость, – попросил Люк. – Поставь меня сегодня на свое место.

Он понимал, что это мелочно, бессмысленно. Пусть мелочно, пусть бессмысленно, но он должен как-то выплеснуть то, что в нем накипело.

– Ты играл в нападении? – спросил Карл. Люк понял сомнения капитана. В этой команде он играл в защите, когда заменял игрока, получившего травму. И все же Люк с трудом удержался от улыбки. Он же вырос на Островах Созвездия, встал на коньки, как только научился ходить. В школе он всегда играл центральным нападающим. Спрашивать, умеет ли он это, – все равно что спрашивать, умеет ли он дышать.

– Случалось, – только и сказал он в ответ.

– Ладно, Ханссон. Будешь центральным нападающим на второй линии. Посмотрим, на что ты способен.

Тернер оказался хорошим игроком. Достойный соперник. Он как будто понял, что Люк играет лично против него, и наслаждался этой борьбой. Но в середине второго периода Люк получил возможность пробить прямой удар. Получай, подонок, подумал он в тот момент, когда шайба отделилась от его клюшки. Шайба ударила вратаря в грудь с такой силой, что сбила его с ног и вместе с ним влетела в ворота. К концу игры Люк забил еще две шайбы – один такой же прямой удар и одна исключительно изящная обводка. Первыми двумя ударами Люк расквитался за себя, но этот, последний, был только за Анну.