Смертельная клятва (ЛП) - Джеймс М. - Страница 75

Голова Каина резко вскидывается.

— Ты узнала…

Я киваю.

— Это мальчик. Я узнала об этом на последнем приеме.

Что-то мерцает в глазах Каина, краткий блеск, и он тяжело сглатывает.

— Продолжай, — тихо говорит он. — Я постараюсь больше не перебивать.

Моя грудь сжимается от этого… от того, как быстро я отступаю. Он не настаивает, чтобы я привезла его наследника домой, и не говорит мне, что это что-то меняет. Это та сторона, которую я видела. Я знаю, что это тот человек, которым он является на самом деле.

Это дает мне то, что мне нужно, чтобы продолжать идти вперед.

— Я думаю, ты можешь стать лучше, если тобой не движет месть, — говорю я мягко. — Ты просил шанса, Каин. Шанса начать все сначала. И я… я хочу дать тебе его. Ради себя, тебя и нашего сына.

Я вижу, как его поразил шок от этих слов, и как они же пробегают по нему. Я вижу, как его руки сжимаются на столе, костяшки пальцев белеют, так будто, он ожидает, что я разыгрываю его, и это моя месть за то, что он сделал.

— Ты серьезно, — говорит он напряженным голосом. — Ты правда это имеешь в виду?

Я киваю и впервые с тех пор, как он привез меня в Нью-Йорк, я потянулась и коснулась его руки. Я чувствую, как он вздрагивает, а затем чувствую, как его рука поворачивается, его пальцы сжимаются в моих.

— Потребуется время, чтобы все раны зажили, — говорю я ему. — Но у меня было время подумать об этом. Для начала самой. И я имею это в виду.

Каин кивает, явно все еще в шоке.

— Ну и что…

— Пойдем со мной. — Я встаю, наслаждаясь моментом, когда я контролирую ситуацию, контролирую, как все происходит. Я знаю, что так будет не всегда, я не сомневаюсь, что Каину по-прежнему будут нравиться те же игры, что и когда-то, только без более темных сторон. Но в данный момент он следует моему примеру, и я в полной мере использую это преимущество. — Я хочу показать тебе, где я живу.

Когда мы выходим на улицу, я останавливаю такси и сообщаю водителю свой адрес. Он приводит нас к симпатичному зданию из кремового кирпича недалеко от Центрального парка, с садовым двором и черным железным забором вокруг него.

— ФБР помогло мне поместить меня сюда, — говорю я Каину, ведя его внутрь к лифту. — Колдуэлл связался со мной, он был очень расстроен всем этим. Но в конце концов он пришел в себя, как только узнал, что я в безопасности. ФБР какое-то время покрывало мои расходы, пока активы моего отца не были разморожены и переданы мне. Я также устроилась на работу, чтобы чем-то заняться. Редактором в издательство, по совместительству, — добавляю я, и Каин издает легкий звук удивления.

— Это впечатляет, — говорит он. — Я… я впечатлен, Сабрина. Я не знаю, что еще сказать. Ты…

— В одиночку я справилась лучше, чем думала. — Я веду его по коридору, открываю дверь своей квартиры и вхожу. Она большая и просторная, с большими окнами, выходящими на парк, оформлена в мягких земляных и пастельных тонах, с мебелью, которую я выбирала постепенно. — Я хочу сохранить квартиру, — говорю я ему, поворачиваясь к нему лицом и кладя ключи. — Я знаю, ты захочешь, чтобы я жила с тобой, и я тоже этого хочу. Но я хочу сохранить и ее. Для моего собственного пространства. Есть здесь и отдыхать, читать или писать, или… чего бы мне не захотелось.

— Конечно, — без колебаний говорит Каин. Он засовывает руки в карманы и тяжело сглатывает. — Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя в ловушке, Сабрина. Если ты действительно собираешься… я больше никогда не хочу, чтобы ты чувствовала себя так. Мне жаль, что я… — Он замолкает, его челюсти сжимаются. — Мне очень жаль за все это. Иногда я вспоминаю это и думаю, что на время сошёл с ума.

Он делает длинный и медленный вдох.

— В части этого я признался Эвелин. Не всё, не самое худшее. Я не мог рассказать об этом сестре. Но… кое-что из этого. И ей было стыдно за меня, как я и знал. Она рассказала мне, как я ошибся. Написала это, вообще-то. — Рот Каина сжимается.

— Она все еще не говорит?

Каин качает головой.

— Теперь у нее есть терапевт. Так что, может быть… может быть, она туда доберется. Психиатр полон надежд.

Он поворачивается и выглядывает в одно из окон, и я вижу, как мышцы его челюсти дергаются.

— Я тоже причинил ей боль, превратившись в кого-то, кого она не знала. Оставив ее, когда она нуждалась во мне, чтобы отомстить местью, о которой она не просила. Я причинил вам обоим боль. И я не могу это исправить, кроме как пытаясь каждый день показать вам, как мне жаль. — Он поворачивается ко мне, медленно делая шаг вперед, один за другим, пока не оказывается очень близко ко мне. — Я люблю тебя, Сабрина. Это не изменилось.

Я чувствую запах его кожи, пряностей, мужского мускуса и шерсти его пальто. Я чувствую тепло его тела, исходящее так близко от моего, и ничего не изменилось. Я чувствую это влечение к нему, это желание, и когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня, я позволяю ему это сделать.

Я целую его в ответ. Я поднимаю подбородок и приоткрываю губы, и его рот не прижимается к моему, как это часто бывает. Он касается моих губ своими, мягко, затем твердо, его руки поднимаются к моей талии, к моим рукам, прикасаясь ко мне так, как я когда-то думала, что он сделает это в нашу брачную ночь, так, как он никогда раньше не делал.

Как будто я что-то ценное. Как будто меня можно любить. Как будто я — то, что он боится снова сломать.

Когда наша одежда снимается по кусочку за раз, он все еще прикасается ко мне, вплоть до голой кожи. Когда мы оказываемся на нашей куче одежды, в солнечных лучах, льющихся на деревянные полы моей квартиры, когда его рот скользит по моей груди, моему животу, ноющей области между моими бедрами, он очень нежно прикасается ко мне. Когда он проникает в меня, выдыхая мое имя, вдавливаясь в меня, как будто мы созданы друг для друга — сначала во всех неправильных аспектах, а теперь во всех правильных, — это кажется правильным. Это похоже на любовь.

Это похоже на то, что я себе представляла в том маленьком домике в Риверсайде в ту ночь, когда я стала его женой.

С каждым прикосновением, каждым поцелуем, каждым толчком, каждым изгибом моего тела, касающимся его, мы переписываем все это строчка за строчкой. Новую историю, новое начало. И когда я кончаю с ним, я выкрикиваю его имя, а он стонет мое, его губы касаются моей шеи, когда я чувствую, как он дрожит и наполняет меня, его бедра раскачиваются на моих, когда его пальцы обхватывают мои руки, и он стонет мое имя второй раз.

Он притягивает меня к себе и перекатывается в сторону, все еще на полу, все еще погруженный в меня. Он нежно убирает прядь волос с моего лица и смотрит на меня так, будто видит меня впервые.

— Я не получал документов о разводе.

— Я никогда их не отправляла, — признаюсь я.

Каин кивает, кусая губы и глядя на мое лицо, наши головы покоятся на смятой путанице наших пальто.

— Ну, — тихо говорит он. — В таком случае…

Он садится, выскальзывает из меня, когда наши ноги разъединяются, и тянется к своим джинсам. Когда он засовывает руку в карман, я тоже поднимаюсь, глядя на него. Он такой же великолепный, каким я его помню, с мускулистыми мышцами и татуированной кожей, и на мгновение я наслаждаюсь этим зрелищем, впитывая его.

Каин поворачивается ко мне, одна рука слегка скрывается из виду.

— Где ты хочешь, чтобы была наша новая жизнь, Сабрина? — Тихо спрашивает он. — Ты можешь выбрать что угодно, и я пойду с тобой.

— Здесь, — говорю я ему без колебаний. — У тебя все еще есть семья. И я хочу, чтобы наш сын рос со своей тетей. Возможно, это даже пойдет ей на пользу. Но… я хочу выбрать новый дом. Что-то, что мы выбираем вместе. Ни мой семейный дом, ни твой, ни город, где мы встретились, ни эта квартира, где я поняла, чего хочу от своего будущего. Что-то новое, и только наше.

— Договорились, — говорит Каин так же без колебаний. — И на этой ноте…

Он тянется к моей левой руке, и когда он раскрывает свою, я вижу свое обручальное кольцо и другое кольцо, чуть более широкое, инкрустированное бриллиантами. Медленно, пока мы все еще сидим обнаженными в спутанной одежде, он надевает обручальное кольцо мне на палец, а затем поднимает кольцо, наклоняя его к свету, чтобы я могла видеть только его внутреннюю часть.