"Фантастика 2024-197". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Романов Илья Николаевич - Страница 364

— Следы отыщете, а в лесу факел зажжете. Там и идти-то всего ничего, отыщете.

Когда народ схлынул, отправляясь кто по домам, а кто выполнять указания, Крень подошёл к троице.

— Ну и дел ты парень наворотил, — покачала головой Крень. — Вы что, не могли оборотня в лесу прикончить? Сюда бы труп притащили, или голову, так и дело с концом. А теперь бед не оберешься. Оборотня-то придется его сородичам отдавать, с которыми у нас договор заключен.

Ярослав лишь пожал плечами. Уж его-то это точно не касается. Ему было велено волкудлака раздобыть — вот он, живехонек. Решайте.

— Ладно, тебя там Клёст заждался, — буркнул Крень. Махнув рукой, приказал: — Идите за мной.

Неждан и Зозуля переглянулись. Мужикам почудилось, что глаза помощника воеводы явственно говорят — мол, натворили что-то недоброе и, как бы награда не обернулась наказанием.

Крень, от взгляда которого не укрылся легкий испуг, усмехнулся и кивнул одному из дружинников:

— Этих, — показал Крень на Неждана и Зозулю, — отведите в поварню и накормите. А ты, Ярик, пойдешь со мной.

Неждан попытался что-то сказать, но помощник воеводы его прервал, даже не начав слушать:

— Со старшим воевода будет говорить, а с вами потом разговор будет.

Удивительно, но никто не стал оспаривать старшинство Ярослава.

— А с псом как быть? — спросил Ярослав, кивая на волкодава, который умудрился всё это время оставаться незамеченным, потому что еще в самом начале спора, умный пес отошел в сторонку и лег, укрывшись за кустом бузины.

— Со Спотаком? — удивился Крень, выискивая глазами пса. — А он что, цел остался?

— Цел, — хмуро ответил Ярослав, указывая на кустик, ставший укрытием для волкодава.

Соколов отчего-то не мог забыть, что умного и честного пса отдали на заклание. Нечестно это.

Повинуясь взгляду Креня, к псу метнулся кто-то из юнцов, околачивавшихся без дела. Ухватив Спотака за загривок, повел его куда-то. Ярослав надеялся, что кормить, а то мало ли что ещё могут придумать для бедного пса.

Решив, что его друзьям ничего худого не будет, Ярослав пошел следом за Кренем. Не удержавшись, спросил:

— Так что случилось-то? То воевода нас видеть не хочет, то мы ему понадобились?

— А ты за воеводу не думай, — обернувшись, на ходу бросил Крень. — Он сам знает, что ему делать, без подсказчиков. — Остановившись, помощник воеводы сказал новобранцу: — А я вот, хотел, было, тебе сказать, что ты удачу за хвост поймал, но теперь попридержу свои слова. Вы ж в плен взяли не простого дружинника, а сына воеводы Замайло. Я вот сегодня все голову ломал, как вы этакого бывалого воина взять умудрились? Удача? М-да… Хотел я правду узнать, но, после того, как вы оборотня живьём привели, даже не знаю, хочу ли знать ответ.

Палаты воеводы можно было назвать палатами только с большой натяжкой.

Ярослав видел в деревне старые дома, в которых сохранялось убранство едва ли не столетней давности. И тут, все было очень похоже, только еще проще:

Длинная комната, похожая на пенал, маленькие окна, сквозь которые едва пробивался вечерний свет. А окна не со стеклянными рамами (стекло, вроде, еще и не изобретено?), а затянуты чем-то мутным, вроде матовой полиэтиленовой пленки с прожилками. Пленка похожа на парниковую, только та побелее, а это желтовато-грязная. Ну да, стекла в древности не было, полиэтиленовой плёнки тоже, и чем затягивали окна, Ярослав не знал, но и спрашивать не решился.

Из мебели в этой комнате были только лавки вдоль стен.

Ярослав ожидал что у воеводы будет трон, или хотя бы высокий стул, с резным изголовьем, но тот тоже сидел на лавке, укрытой видавшим виды куском толстой ткани. Сам воевода, с мнением которого так считались, не походил на большого начальника — молодой парень, крепкий с чёрными усами, и такой же чёрной гривой волос. На вид — лет двадцать семь.

Но учитывая, что усы придают возраста, вполне может быть и моложе. Или вообще ровесник Ярослава.

Напротив воеводы на скамье сидел молодой пленник. Мрачный, насупленный. И, хотя уже начало темнеть, синяки, покрывавшие лицо пленника, были отчётливо видны. И нос основательно распух, может и сломан, и губы разбиты. Ярослав даже ощутил угрызения совести. Может, зря он так с этим парнем? Но тот сам виноват.

Молодой пленник с ненавистью посмотрел на Ярослава, а воевода, перехватив взгляд пленника, сразу все понял.

— Значит, ты и есть чужак, которого зовут Яриком? — спросил Клёст.

— Я и есть, — не стал спорить Ярослав

— Ну и учудил! — захохотал воевода. — Простой мужик в бою бывалого воина одолел, да и живым в плен его взял! Неплохо.

— Это ты еще всего не знаешь, — пробормотал под нос Крень. Но воевода его не услышал.

— Садись, — скомандовал воевода, указав на место, недалеко от себя. — Чего ты стоять-то станешь, коли я сижу?

Крень уселся без разрешения, а воевода продолжил:

— Значит, ты и твои товарищи, дружинниками хотите быть? — перешёл сразу к делу воевода.

Клёст спросил, хитро поглядывая на пленника, который стремительно стал краснеть, хотя из-за синяков багрянец на щеках разглядеть было сложно.

— Хотим, — кивнул Ярослав.

Соколов подумал, что говорить за товарищей вроде и не с руки. Но если он скажет, только сам хочет быть воином, а товарищи так, сбоку припёку, это одно, а так Неждан и Зозуля, (особенно Зозуля), вполне могут и передумать. Воинской повинности в воеводстве Клёста нет, и неволить их никто не будет.

— Слышь, воевода, — подал голос Крень. — Я, на свою голову, от твоего имени мужикам пообещал, что если они волкудлака убьют, то ты их в дружину возьмёшь.

Брови у воеводы поползли вверх, домиком.

— Никак убили? — с недоверием спросил воевода. Подумав, пожал плечами: — Но коли пообещал, да еще от моего имени, придется брать. В следующий раз меня спрашивай, прежде чем такие обещания раздавать. Понял?

— Так кто ж его знал? Я думал они струхнут да домой отправятся. Но они хуже, чем убили.

— Как это? — удивился Клёст.

— Они его живым привели, — обречённо ответил Крень.

— Как живым? — изумлению Клёста не было предела.

— Своими глазами оборотня видел.

— Да как же вы с таким чудищем справились? Сами?!

— Почти, — уклончиво ответил Ярослав, — Пёс помог, ну и хозяин леса тоже помогал.

— Ну, мужики, вы даёте. Кто бы другой рассказал, не поверил бы. — Повернувшись к пленнику, воевода хмыкнул: — Вот видишь, Первак, выходит не им удача способствовала а вам. Така ратная доблесть, повыше любой удиви стоит! Радуйся, что живым остался, видишь какие у нас мужики живут? Похлеще ваших ратников.

Клёст похоже наслаждался моментом

Первак хотел вскочить, но под хмурым взглядом воеводы осекся и уселся обратно на лавку. А Клёст продолжил свой сказ:

— Значит так, запомни хорошенько его, и не вздумай мстить. Домой к отцу я тебя отпущу, чтобы ты там не думал, даже и выкуп требовать не буду, Мой отец с твоим отцом дружил, и я помню дядю Замайло, и не буду наносить ему оскорбление. Доспехи и меч у тебя отбирать не стану, хотя по праву они теперь принадлежат Яру, как победителю.

Вот теперь Первак все-таки встал. Его подъём был не очень-то уверенным, на ногах он стоял нетвердо, а Ярослав подумал, что у парня, как минимум сотрясение мозга должно быть. Ему бы лежать положено! Держится только за счет злости.

— Нет уж, пускай забирает, и доспехи, и меч, раз уж он такой везучий, но от мести я отказываться не собираюсь, — твердо сказал Первак. — Однажды мы с тобой встретимся, и ты ответишь за всё. Но с мужиком я драться не стану — я тебя прикажу на кол посадить.

«Эх, маловато я дурня учил! — подумал про себя Ярослав. — А ведь нарывается. Жаль, что у него сотрясение мозга.»

Похоже, Соколов смотрел на своего пленника очень выразительно, потому что воевода покачал головой:

— Вижу, Яр, что ты опять хочешь Перваку зубы пересчитать? Я-то тебя понимаю, но нельзя. Ему и так досталось, а коли бы он и здоров был, то с пленником тебе биться тоже не пристало. Вот, как он свободным станет, да меч в руки возьмет, тогда да.