"Фантастика 2024-197". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Романов Илья Николаевич - Страница 830

– Эм-м, князь… Судя по тому, что нам преподают в Академии, мы не считаем возможным нахождение вероятного противника на северном американском континенте в ближайшее время. Более того, там до сих пор не предполагается приемлемых условий для существования какой-либо разумной жизни, – поделился я сведениями из географии для первого курса Академии. Хорошо и наши предки, и китайцы прошлись по северному континенту, да потом ещё и система «Судный день» сработала. Сотни ядерных боеголовок с кобальтом, цинком, плутонием и цезием навсегда перекрыли выход на поверхность тем, кто спрятался там в бункерах и бомбоубежищах.

– Да я про Америку в качестве примера сказал. Больно уж системно они врать умели. Целая индустрия лжи с десятками институтов и тысячами, а то и десятками тысяч информационных источников. Надеюсь, пожелание про Анну Константиновну ты запомнил. Неплохо было бы её талант на пользу Империи направить, – уже более конкретно подвёл итог разговора князь Константин, видимо вспомнив, что я не все намёки понимаю с полуслова.

Нет, я определённо не понимаю логику аристократов. Константин прекрасно знает, кто меня втравил в общение с этим конвейером бракосочетаний, и тем не менее предлагает мне ту же родственницу в качестве противоядия. Заодно я же и должен буду её завербовать на службу во имя Империи. Ну, ничего себе… Сумел Константин одним выстрелом убить сразу двух зайцев… Я тоже так хочу. Кто бы ещё меня научил.

– Я, конечно, попробую поговорить с Анной Константиновной, но сразу хочу предупредить, что моих дипломатических способностей для общения со столь серьёзной и решительной дамой может не хватить, – предупредил я князя, чтобы хоть немного отыграться в безнадёжно проигранном разговоре.

– Уж постарайся. В твоих же интересах получить такого союзника. И не забудь про ростовщиков, – напутствовал меня Константин.

Да что же такое деется-то, люди добрые! Я намёки плохо понимаю, но внутренний голос мне подсказывает, что долги моей родственницы того и гляди вскоре станут не её проблемой. Очень похоже, что за неё рассчитается один глупый провинциальный граф, к лицу которого я в последнее время пристально присматриваюсь. А как не смотреть? Я не так давно бриться начал. С учётом опасной бритвы процесс нервный получается. Можно сказать – трепетный. По крайней мере до того, как бриться начал, я никогда себя так долго в зеркале не разглядывал.

Вот так и заводи дружбу с аристократами. Вроде и познакомились совсем недавно, а я уже весь в поручениях, обязательствах и деньги готовлюсь платить.

С другой стороны, знакомство с князем Константином уже принесло мне пользу. Некоторые моменты его поведения я впитал в себя, как губка. Заметил, как правильно можно ходить с тростью, элегантно и в то же время небрежно садиться в пиджаке спортивного кроя, останавливать собеседника лёгким движением бровей, или высказывать недоумение еле заметным поворотом головы и изменившимся взглядом. Много мелочей успел подметить, а некоторые даже проверил перед зеркалом, когда брился.

Никогда бы не подумал, что умение подать себя так много может изменить. Теперь обращаю внимание на всё, что вижу достойного. Походка, осанка, движение рук, наклон головы. Как много в манере держаться заложено всяких мелочей, которые мы воспринимаем с одного взгляда, составляя себе представление о людях на подсознательном уровне.

Родственница встретила меня по домашнему и изрядно удивила. Совсем другой человек.

Без сложной причёски и вечернего платья она растеряла всю чопорность, и действительно стала похожа на тетушку, только излишне молодую и безусловно красивую.

Чаи мы с ней затеяли погонять на большой веранде её дома, выходящей на сады, спускающиеся к реке. Неплохое имение у неё, и город почти рядом.

Барон Грипенберг, покойный муж Анны Константиновны, все свои планы осуществить не успел, как и не успел оформить имперское возведение в баронское достоинство. Великое Княжество Финляндское периодически подкидывало имперской канцелярии занятные казусы, в том числе связанные с признанием баронства. Впрочем не отставали от них бароны шведские, голландские и целая плеяда иных дворян, внесённая в матрикулы прибалтийских княжеств.

Мне было достаточно узнать, что барон Грипенберг свою жизнь провёл флотским офицером и со службы уволился по ранению, с приличным иконостасом орденов на груди. Гвардейцы, к которым и я себя отношу, хоть флотских не сильно жалуют, ревниво относясь к победам моряков, что на войне, что в обществе, но и их уважением флот не обижен.

В разговоре выяснилось, что долги у родственницы образовались из-за окончания строительства и в связи с переоформлением баронских документов, которое затянулось уже на два года.

– С ростовщиками я бы ещё договорилась, но случилось так, что мои расписки выкупил мещанин Васильев. Он, и его поверенные ни о каких отсрочках даже слушать не желают. Так что вскоре вся моя усадьба уйдёт в погашение долгов, и то не уверена, что этого окажется достаточно. Некоторые участки дважды перезаложены, – попечалилась мне неофициальная баронесса Грипенберг-Кутасова. Именно так Анну будут звать, когда её поверенные перестанут ежемесячно вытряхивать из неё приличные суммы, и она наконец-то получит выписку о признании баронства.

Третья кружка чая в меня уже не полезла.

Эх-х, не быть мне купцом. У них особый талант имеется – часами могут чай пить, и только потеют при этом. Вчера гости у Липатова четыре самовара усидели, меня дожидаясь. И только когда мы с ними про покупку дирижаблей окончательно договорились, да по рукам ударили, они от чая дружно отказались и плавно перешли кто на водочку, кто на наливки, а кто и на коньяк. Хорошо посидели, отмечая заказ на восемь дирижаблей, а я наконец-то осетровые пупки попробовал. А то который раз на них смотрю, а сил на еду уже нет. Вкусно и обильно в Камышине кормят. Я это сегодня осознал, когда с утра ремень под кортик застегнул на две дырочки дальше, чем обычно.

Чтобы хоть чуть-чуть размяться, я встал и подошёл к перилам веранды. Насчёт вида отсюда покойный барон однозначно угадал. Расходящиеся веером участки садов, с чётко размеченными границами, проложенными дорожками, и река вдали, плавно огибающая всё это великолепие. Красота, что и говорить…

Поговорил я с Липатовым вчера. Он мне всё по полочкам разложил. Имение у Грипенбергов не меньше полумиллиона стоит. А если мещанин Васильев его на дачные участки разобьёт, как он уже не раз раньше делал с другими имениями дворян, то вдвое, а то и втрое цена поднимется.

Готовясь начать разговор с родственницей, я засмотрелся на полоску Волги и едва заметные точки лодок и прочих маломерок, снующих по ней. Расфокусированное зрение сработало неожиданно. Я словно увидел наложение совсем другой картины на месте садов. Закрыл глаза и посмотрел снова. Ничего необычного. Сады и сады.

Перевёл взгляд на Волгу… Секунд через пять снова та же картинка. От усадьбы до реки раскинулся небольшой городок в средиземноморском стиле.

Сущность! Сто процентов его шуточки. Жаль, поспорить не с кем. Никто же не поверит, что этот гадёныш у меня где-то в голове устроился, и порой подкидывает мне вот такие виды.

С другой стороны, вроде предок никогда мне ничего плохого не делал. Больше того, иногда и по делу кое-что подсказывал. Надо так понимать, что и сейчас он мне что-то втемяшить пробует. Я на минуту застыл, стараясь подробнее запомнить картинку, которая понемногу стала блекнуть, а потом и совсем исчезла.

– Я так полагаю, Анна, что когда я через месяц загляну в Камышин, то ваше имение уже уйдёт с молотка, а то и просто будет отнято по закладным, и вовсе не факт, что вам удастся сохранить при этом свои наряды и украшения, – развернулся я к родственнице, встряхнувшись перед этим и скинув с себя наваждение.

Ради сокращения разговора я решил сходу бить по самому больному. Потерю имения Анна Константиновна ещё как-то переживёт, пусть и с болью в душе. Но остаться без украшений и нарядов… Для светской дамы, полжизни проводящей на разнообразных раутах и балах! Да нет, такого не может быть!