"Фантастика 2024-197". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Романов Илья Николаевич - Страница 875

В прошлый раз, с МБК, уж больно ловко получилось. От бумажки к бумажке моя роль в его создании всё больше и больше выпячивалась.

Сначала кто-то фамилии по алфавиту расставил, потом Одарённых наверх поместили, а когда я графа получил, так и вовсе на первой позиции оказался.

С автоматической пушкой дело примерно так же обстояло. Кроме того, в производство она пошла, как «Изделие Бережковских верфей номер пять». Тут уж хочешь не хочешь, а поймёшь, чья фамилия главнее.

Странное дело, но никто за такие «подвиги» на меня косо не смотрит, даже мои партнёры. Густавсон так вообще пробормотал что-то, похожее на то, что мне за «авторство» ещё и приплачивать должны, правда не уточнил сколько и за что именно. Я тогда вовремя спросить не догадался, а когда позже поинтересовался, то мерзкий старикашка сделал вид, что не понимает о чём идёт речь.

Правильно его в профессора не приняли… Нельзя так плохо к молодому поколению относиться. Делиться знаниями нужно, пусть и слегка секретными.

Собственно я и сам догадался, что кто-то на самом верху умело мной прикрывается, решая свои вопросы. К примеру, тот же советник Императора.

Начни он в открытую новыми двигателями заниматься, мог и врагов нажить. Не так много у нас в Империи Кланов и заводов, имеющих собственное производство моторов.

Ярославль, Пермь, Уфа, Ковров, Самара, Ижевск, Новгород. Одни названия городов, где крупные моторостроители расположились, чего стоят. В какой из этих городов не ткнись, так или на удельного князя попадёшь, или на целую коалицию местных Кланов нарвёшься. А тем лишний конкурент, да ещё и собирающийся моторы строить получше, чем у них… Порешат, не слишком и задумываясь, если не смогут под себя подмять. Да и Император, если разобраться, в их глазах не большее значение имеет, чем Глава Первого Клана. По крайней мере, так нам рассказывали историю Империи, до появления первого Императора.

Так что с заводом, имеющим собственное производство двигателей, мне повезло. Признаюсь, когда я его покупку задумывал, то и не предполагал, что эта сделка поможет мне относительно безболезненно влиться в ряды моторостроителей. Про существующий завод и так все они знают, а что я двигатели улучшил, так и у остальных не всё на месте стоит. Тоже понемногу что-нибудь да меняют. Короче, никаких претензий ко мне в ближайшее время ни от кого не предвидится. Тихо и спокойно делаю своё дело. К тому же двигатель у меня весьма специфичный. Пока все создатели моторов за мощность и обороты бьются, я всё наоборот делаю. И не потому, что я странный или чересчур умный. Тут опять вмешательство Сущности отмечено. Непонятно пока зачем, но именно предок настоял, чтобы двигатель всего на полутора тысячах оборотов давал максимальный крутящий момент. Это я и озвучил своим партнёрам несколько месяцев назад.

Усольцев тогда было вскинулся, явно собираясь поспорить, но вовремя заметил реакцию Густавсона, который начал задумчиво грызть карандаш. Наш несостоявшийся профессор такое поведение не часто себе позволяет, и как правило, это свидетельствует о его глубоких размышлениях.

– Двигатель мы собираемся ставить в основном на самоходные баржи? – отмерев спустя пару минут, учёный наконец-то перестал портить казённый карандаш.

– Не только. Я сильно заинтересован в дизель-генераторах, – напомнил я ему свои чаяния, побудившие меня не так давно заинтересоваться продаваемым в Камышине предприятием.

– И работать двигатель в таком случае будет без редуктора?

– Полагаю, да, – ответил я Рудольфу Генриховичу, пожимая плечами. Сказать по чести, я ни о каком редукторе тогда и не задумывался, полностью предоставив выбор параметров двигателя Сущности. Но ответь я учёному как-то иначе, и придётся давать объяснения, к которым я на тот момент был абсолютно не готов. Попросту, никаких своих резонов у меня тогда не было.

– Для барж решение спорное, хотя возможное, если рассматривать реверсивный двигатель, а для генераторов, так лучше и не придумаешь. Оборотов немного получается, соответственно на порядок вырастет надёжность и износ деталей значительно снизится. Дорогостоящий, тяжёлый и ломкий редуктор из конструкции исчезнет, – перечислил Густавсон все плюсы будущего дизеля, постукивая карандашом по столу, словно изображал метроном.

– А ещё его можно будет на грузовые дирижабли ставить и на трактора, – дополнил Усольцев, и в этот момент я осознал, что судоремонтный заводик-то мне придётся вскоре расширять… Отголоском этой мысли где-то в голове прозвучал ехидный смешок Сущности.

Побывал я и на Хлебной пристани. Честно скажу, ничего я там не понял. Какой-то невообразимый симбиоз небольшого порта, из восьми причалов, огромных складов, пары десятков двухэтажных домов для проживания артелей, шести кабаков разного пошиба, постоялых дворов, выходящих или на тракт или на железнодорожные тупики. И много каких-то гаражей, судя по размеру способных вместить примерно шесть-семь грузовиков.

На центральной площади этого микрогородка стояли три здания. Управление пристанями, хлебная биржа и банк.

Как тут управляться, чем заниматься и вообще, что тут нужно делать, я откровенно не мог сообразить. Не особо и бумаги помогли, которых оказалось чрезмерно много.

Зато Липатова было просто не узнать. Куда его обычная невозмутимость и купеческая вальяжность подевались. Он торопливо перебирал бумаги, отбрасывал, не дочитывая их до конца, вытирал пот со лба большим клетчатым платком и довольно хекал время от времени.

– И как тут деньги зарабатывать? – спросил я у него, улучшив момент, когда мы остались вдвоём.

– Так вот же… – изумлённо вытаращился он на меня, – Тут за что не возьмись, всё деньги. Аренда зданий, процент от биржевых сделок, оплата причалов. Даже с артелей и то процентики капают. Те же грузчики или возчики, они здесь не просто так работают. Обязаны с хозяином делиться. А кому не нравится – пошли вон с территории. В городе себе работу поищите.

– И что, все с этим согласны?

– Ещё как согласны. Чуть не каждый месяц мордобой между собой устраивают, если известно становится, что какая артель без очереди клиента выгодного увела. Работы на пристани всегда вдоволь и заработки не сравнить с городскими. Да ещё каждый второй купец готов за срочность приплатить, а это, считай, чистая прибыль артели в карман. Они-то с хозяином только с расценок делятся.

– Та-ак, а расценки откуда берутся? – задал я наивный вопрос, в расчёте подловить купца на несоответствии, которое мне показалось в его объяснениях.

– А их ты назначаешь. Смотришь, какие на других пристанях установлены, с артельными и купцами разговариваешь, ну и выбираешь золотую середину. Чтобы, значит, артель хорошую не обидеть, купца в излишние траты не ввести, и среди остальных пристаней волжских не слишком выпятиться, – ухмыльнулся Липатов, оглаживая свою роскошную бороду.

– Угу, то есть раз в году мне придётся ещё и этим заниматься?

– Не, – замахал купец руками, – Расценки в сезон раза по два по три меняются. Пусть и на немного вроде, но для артели по кругу весьма заметно выходит.

Порывшись в стопке бумаг, купец нашёл нужный лист и подтолкнул его ко мне по столу. Следом за ним ко мне по глади стола последовали ещё листы. Перечни расценок для грузчиков, возчиков, весовщиков и всех остальных. Почти каждый лист заполнен полностью, и весьма убористым подчерком.

– Понятно, – прихлопнул я ладонью очередной листочек, который, скользнув по столу, чуть было не упал на пол, – Прав ты был, Ерофей Константинович. Хлебной пристанью жить нужно. Тогда она полноценно заживёт и сиять будет, как шпиль Адмиралтейства. Сам возьмёшься?

Вопрос я зря задал. Липатов в делах со мной честен, а тут он не удержался, сгустил тучи. Да только я уже не тот наивный деревенский паренёк, что раньше был. Тот может быть и поверил бы, что прежние хозяева сами над расценками корпели, да так, что ночи не спали, голову ломая. А я не верю. Здоровый цинизм мне подсказывает, что были при них специально обученные люди, чтобы такими вопросами заниматься. Оттого и кажется мне, что половина сложностей тут надумана, но в одном купец безусловно прав – Хлебная пристань требует постоянного, практически, ежедневного пригляда и особого, купеческого таланта.