"Зарубежная фантастика 2024-2". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Гудкайнд Терри - Страница 159

Что лучше, спросил он себя, – просто выломать дверь или попробовать еще раз урезонить Миппа? Пока Хорза обдумывал это, шаттл задрожал, а потом начал камнем падать в море.

6 ЕДОКИ

На секунду Хорза ощутил невесомость. Его подхватил вихрящийся поток воздуха, ворвавшийся через открытую дверь, и потащил к ней. Хорза ухватился за дыры в стене, которые помогли ему удержаться в прошлый раз. Шаттл клюнул носом, и рев ветра усилился. Хорза поплыл, закрыв глаза, пальцы его цеплялись за отверстия в стене. Он в любую секунду ждал удара, но шаттл вдруг выровнялся, и Хорза снова оказался на ногах.

– Мипп! – закричал он, бросаясь к двери.

Он почувствовал, как аппарат поворачивается, и посмотрел сквозь заднюю дверь. Падение продолжалось.

– Все, Хорза, – слабо отозвался Мипп. – Я его потерял. – В его голосе слышалось усталое отчаяние. – Я поворачиваю назад к острову. Но до него мы не доберемся… упадем через несколько секунд. Тебе лучше привязаться к переборке. Я постараюсь сесть как можно мягче…

– Мипп, – сказал Хорза, садясь на пол спиной к перегородке. – Я могу что-нибудь сделать?

– Ничего, – ответил Мипп. – Все. Извини, Хорза. Привяжись.

Хорза поступил как раз наоборот – полностью расслабился. Воздух ревел в его ушах, врываясь внутрь сквозь задние двери, шаттл под ним содрогался. Небо было голубым. Перед Хорзой мелькнули морские волны. Он напрягся лишь чуть-чуть – так, чтобы его голова прижималась к поверхности переборки. Потом он услышал крик Миппа – никаких слов, лишь крик страха, звериный вопль.

Шаттл упал, врезавшись во что-то, и Хорзу сильно прижало спиной к переборке, потом отпустило. Нос аппарата немного приподнялся. Хорза на несколько мгновений испытал ощущение легкости, увидел волны и белые буруны через открытую заднюю дверь, затем хлынули волны, Хорза увидел небо, а когда шаттл снова клюнул носом, закрыл глаза.

Шаттл рухнул в волны и остановился, ударившись о воду. Хорза почувствовал, как его вдавливает в переборку, словно ногой какого-то гигантского животного. Воздух вытолкнуло из его легких, в ушах завыло, скафандр впился в тело. Его сотрясло и сплющило, а потом, когда Хорза решил, что самое страшное уже позади, он получил еще один удар – в спину и шею, отчего в глазах потемнело.

Когда он пришел в себя, вокруг него повсюду была вода. Он задыхался и захлебывался, боролся с чем-то невидимым в темноте, молотил руками о какие-то твердые, острые, изломанные поверхности. Он слышал, как булькает вода, слышал свое собственное спертое хриплое дыхание, затем выдул воду изо рта и закашлялся. Он плавал в пузыре воздуха, в темноте, в теплой воде. Все его тело, казалось, ныло, каждый член, каждая его частичка посылала весточку о своей особенной боли.

Хорза осторожно принялся ощупывать то малое пространство, в котором оказался заперт. Переборка разрушилась, он находился (наконец-то) в пилотской кабине вместе с Миппом, чье неподвижное тело было зажато между креслом и пультом управления в полуметре под поверхностью воды. Голова Миппа, до которой Хорза дотянулся, просунув руку между оголовником сиденья и, как ему показалось на ощупь, начинкой экрана главного монитора, двигалась слишком свободно в воротнике скафандра, а лоб был раздроблен.

Вода поднималась все выше. Воздух выходил наружу сквозь разбитый нос шаттла, который плавал в море кормой книзу. Хорза понял, что для спасения ему нужно нырнуть в кормовой отсек, чтобы выбраться через заднюю дверь. Несмотря на боль, он целую минуту дышал как можно глубже, а поднимающаяся вода постепенно заталкивала его голову в угол между верхней частью панели управления и потолком пилотской кабины. После этого Хорза нырнул.

Он с трудом пробирался вниз мимо раздавленного Миппова сиденья, мимо скрученных панелей из легкого металла, которые прежде были переборкой. Он видел свет, прямоугольник смутного зелено-серого света под собой. Воздух, попавший в его скафандр, пузырился вокруг него, вокруг его ступней, поднимаясь к икрам. Спуск Хорзы на миг замедлился из-за воздуха в сапогах, и ему даже показалось, что ничего не получится, что он навсегда завис здесь и скоро захлебнется. Затем воздух вышел через отверстия в сапогах, пробитые лазером Ламма, и Хорза продолжил погружаться.

Он пробирался сквозь воду к прямоугольнику света, потом выплыл через открытые задние двери в мерцающие зеленые глубины воды под шаттлом, по-лягушачьи оттолкнулся ногами и начал всплывать, а вскоре, высунув голову из воды, глотнул теплого свежего воздуха. Он почувствовал, как глаза приспосабливаются к косым, но все еще ярким лучам предвечернего солнца.

Хорза ухватился за побитый нос шаттла, торчавший из воды метра на два, и оглянулся, пытаясь увидеть остров, но это ему не удалось. Продолжая подгребать ногами и руками, Хорза давал возможность прийти в себя и своему телу, и своему мозгу, а торчащий нос аппарата тем временем все глубже уходил под воду, так что угол его наклона уменьшался, пока шаттл не принял почти горизонтальное положение; верх аппарата теперь едва выступал над водой. Мутатор, превозмогая боль в руках, с отчаянным усилием забрался на корпус шаттла и улегся там, как выкинутая на берег рыба. '

Он начал отключать болевые сигналы – так усталый слуга подбирает разбитые осколки, последствия разрушительного гнева своего нанимателя.

Только теперь, лежа на корпусе шаттла, через фюзеляж которого перекатывались небольшие волны, Хорза понял, что вода, которой он наглотался, была пресной. Ему не приходило в голову, что в отличие от большинства планетных океанов Кругоморе может быть несоленым, но правда: в этой воде не было даже малейшего привкуса соли, и Хорза поздравил себя – смерть от жажды ему здесь не грозила.

Он осторожно встал посередине крыши шаттла – волны разбивались о его ноги, – огляделся и увидел остров. Тот был виден едва-едва и казался очень маленьким и далеким в свете раннего вечера, и, хотя легкий ветерок дул в сторону островка, Хорза понятия не имел, куда его могут вынести течения.

Он сел, потом лег. Воды Кругоморя омывали плоскую поверхность под ним и, накатываясь небольшими валами, ударялись о его побитый скафандр. Спустя какое-то время Хорза уснул. Он не собирался этого делать, но все же не предпринял ничего, когда понял, что отключается, хотя и сказал себе, что может спать не больше часа.

Он проснулся и увидел, что солнце все еще стоит достаточно высоко в небе; оно было темно-красным, как и в то время, когда светило сквозь слои пыли над далекой стеной Окаймления. Хорза снова встал на ноги. Шаттл за это время, похоже, не погрузился еще глубже. Остров все еще был далеко, но казался теперь ближе, чем прежде – течения или ветра, казалось, несли мутатора в нужном направлении. Он снова сел.

Воздух все еще был теплым. Хорза решил было снять скафандр, однако потом отказался от этой мысли – скафандр был неудобным, но без него существовал риск замерзнуть. Он снова лег.

Где теперь Йелсон, спрашивал он себя. Выжила ли она после взрыва, учиненного Ламмом, и крушения мегакорабля? Ему хотелось думать, что да. Он не мог представить ее мертвой или умирающей. Впрочем, в своих размышлениях ему было почти не от чего отталкиваться, и он отказывался признавать свою суеверность – но все-таки невозможность представить Йелсон мертвой немного грела ему душу. Она должна была выжить. Да ей по силам вынести что-нибудь пострашнее, чем тактический ядерный взрыв или столкновение корабля весом в миллиард тонн с айсбергом размером с небольшой континент… Он вдруг понял, что улыбается, вспоминая ее.

Он был не прочь и дальше думать о Йелсон, но ему нужно было поразмыслить и над кое-чем другим.

Сегодня он мутирует.

Это было все, что он мог сделать, хотя, видимо, надобности в этом уже не имелось. Крейклин, скорее всего, мертв, а если нет, то вряд ли им суждено опять встретиться. Но Хорза подготовился к трансформации, его тело ожидало этого, и ничего лучшего он придумать не мог.

Он сказал себе, что положение далеко не безнадежное. Особых травм он не получил, течение вроде бы прибивает его к острову, где, может быть, все еще находится шаттл, и если он успеет, то всегда остается Эванот и эта игра в Ущерб. В любом случае Культура, возможно, уже ищет его, так что не стоит слишком долго сохранять свою внешность неизменной. Какого черта, подумал он, нужно мутировать. Он уснет Хорзой, таким, каким его знали другие, а проснется копией капитана «Турбулентности чистого воздуха».