"Зарубежная фантастика 2024-2". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Гудкайнд Терри - Страница 262

— Ну, так вот, представьте это, только в десять раз, во много раз хуже, представьте, что чувствую я, созданный, чтобы стать хорошим солдатом, сражаться за все, что нам дорого, находить и сокрушать варваров вокруг нас! Всего этого нет, Жерно Гурдже, все уничтожено, исчезло. Мои сенсорные системы, мое оружие, мой объем памяти — все это урезано, сведено на нет, искалечено. Я заглядываю в ракушки стрикена, я могу уложить вас на землю своим восьмикратным полем и удерживать так с помощью электромагнитного эффектора… но это ничто, Жерно Гурдже, сущее ничто. Слабый отзвук, тень того, что было. Ничто.

Машина отлетела вверх и слегка в сторону.

Она вернула ему способность владеть телом. Гурдже с трудом поднялся с влажной земли и пальцами потрогал язык. Кровотечение прекратилось, кровь свернулась. Он сел. Голова слегка кружилась; он пощупал затылок там, где ударился им о землю, — никаких повреждений. Он посмотрел на маленький, весь в каплях корпус машины, парящей над тропинкой.

— Мне терять нечего, Гурдже, — сказал автономник. — Помогите мне, или я погублю вашу репутацию. Только не думайте, что это пустые слова. Даже если это для вас ничего не значит — хотя я и сомневаюсь, — я сделаю это просто ради удовольствия доставить вам несколько неприятных минут. Если же это для вас значит всё и вы на самом деле покончите с собой — в чем я тоже очень сильно сомневаюсь, — то я все равно сделаю это. Я еще никогда не убивал человека. Наверное, мне дали бы такую возможность где-нибудь, когда-нибудь, если бы приняли в ОО… но меня устроит и доведение до самоубийства.

Гурдже протянул руку к машине. Пальто на нем стало тяжелым. Штаны пропитались водой.

— Я вам верю. Хорошо. Что я могу сделать?

— Я уже сказал, — ответил автономник, перекрывая голосом вой ветра в кронах деревьев и шуршание дождя в траве. — Замолвите за меня слово. Вы влиятельнее, чем вам кажется. Воспользуйтесь своим влиянием.

— Но я не…

— Я видел вашу почту, Гурдже, — устало сказал автономник. — Вы что — не знаете, что такое приглашение с ВСК? Считайте, что Контакт предлагает вам должность. Неужели вас не учили ничему, кроме игр? Вы нужны Контакту. Официально Контакт никогда не охотится за мозгами — вы сами должны подать заявление, а если уж вас примут, тогда дело другое. Чтобы попасть в 00, вы должны ждать приглашения. Но вы им нужны, это точно… Боги милостивые, неужели вы не понимаете намеков?!

— Даже если вы правы, что, по-вашему, я должен делать? Пойти в Контакт и сказать: «Возьмите этого автономника назад»? Не будьте глупцом. Я даже не знал бы, с чего начать.

Он не хотел ничего говорить о визите автономника из Контакта тем вечером. Но этого и не потребовалось.

— А разве они уже не связывались с вами? — спросил Маврин-Скел. — Позапрошлым вечером?

Гурдже с трудом поднялся на ноги, отряхнул песок с пальто. Ветер налетал порывами, снося капли дождя. Деревенька на берегу и ветхий домишко его детства были почти невидимы за темной завесой ливня.

— Да, Жерно Гурдже, я наблюдал за вами. Я знал, что Контакт заинтересован в вас. Понятия не имею, что им могло понадобиться от вас, но предлагаю вам самому это выяснить. Даже если вы не захотите играть, настоятельно советую вам хорошенько попросить за меня. А я стану за вами наблюдать и узнаю, сделали вы это или нет… Сейчас я вам это докажу. Смотрите.

Перед корпусом автономника, словно странный плоский цветок, раскрылся экран, образовав квадрат со стороной около четверти метра. Экран загорелся среди дождевой хмари, и на нем появился сам Маврин-Скел над каменным столом в доме Хаффлиса, внезапно засверкавший ослепительным белым светом. Сцена была снята сверху — вероятно, Маврин-Скел расположился близ одного из каменных выступов над террасой. Гурдже снова видел, как ярко светилась дорожка углей, видел бумажные фонарики и падающие цветы. Он услышал слова Хамлиса: «Вот ведь горе. Неужели я сказал что-то для него обидное?» Он увидел улыбку на своем лице в тот момент, когда садился за игру.

Сцена померкла. Появилась новое нечеткое изображение — тоже вид сверху: кровать, его кровать в главной комнате Икроха. Он узнал маленькие руки Рен Миглан, ее пальцы, все в кольцах, разминающие его спину снизу. Звук тоже был записан.

«…ах, Рен, детка, красавица, любимая…»

«…Жерно…»

— Ах ты сволочь, — сказал он автономнику.

Сцена поблекла, звук умолк. Экран сжался и вобрался назад в тело автономника.

— Так что не забывайте об этом, Жерно Гурдже, — сказал Маврин-Скел. — Эти эпизоды было легко сфальсифицировать, но мы-то с вами знаем, что они настоящие, правда? Я же вам говорил, что наблюдаю за вами.

Гурдже сплюнул кровь.

— Это непозволительно. Никому не разрешается так себя вести. Вам это…

— …не сойдет с рук? Да, может быть. Но, видите ли, меня ничуть не тревожит, сойдет мне это с рук или нет. Хуже мне не станет. Я так или иначе попытаюсь добиться своего.

Он замолчал, встряхнулся, освобождаясь от капель, потом образовал вокруг себя сферическое поле и удалил влагу с корпуса, очистив его и защитив от дождя.

— Вы что, не понимаете, что они со мной сделали? Лучше бы мне никогда не появляться на свет, чем против воли вечно слоняться по Культуре, помня о том, что я потерял. Они вырвали мне когти, удалили мне глаза и выпустили меня в рай, созданный для других. Они назвали это состраданием, я называю пыткой. Это паскудство, Гурдже, варварство, дьявольщина. Вспоминаете это старое слово? Вижу — вспоминаете. Так попытайтесь же представить, что я могу чувствовать и что могу сделать… Подумайте об этом, Гурдже. Подумайте о том, что вы можете сделать для меня и что я могу сделать для вас.

Машина снова отплыла от него, под хлещущими струями. Холодные капли разбивались о верхушку невидимого шара, образованного полем, маленькие струйки воды сбегали по прозрачной поверхности сферы, стекали вниз не-иссякающим ручейком и падали в траву.

— Я еще с вами свяжусь. Счастливо, Гурдже.

Автономник метнулся в сторону, стремглав пронесся над травой, потом устремился в небо, образуя серый конус среди дождевых струй. Через несколько секунд Гурдже потерял его из виду.

Он постоял, отряхивая с промокшей одежды песок и травинки, потом повернулся и сквозь дождь и шквальный ветер побрел туда, откуда пришел.

Он оглянулся один раз — посмотреть на дом, в котором вырос, но очередной шквал, налетев из-за невысоких подвижных дюн, не позволил ему увидеть ничего, кроме бесформенного, полуразвалившегося сооружения.

— Но что случилось, Гурдже?

— Я не могу вам сказать!

Он подошел к задней стене главной комнаты в доме Хамлиса, повернулся и пошел обратно, остановившись у окна. Перед ним была площадь.

Люди прогуливались или сидели за столами под навесами и арками галерей из бледно-зеленого камня, окаймлявших главную площадь. Били струи фонтанов, с ветки на ветку перелетали птицы, на черепичной крыше сооружения в центре площади (где разместились эстрада и голографический экран) распростерся черный как смоль цайл размером со взрослого человека; одна его нога свешивалась через край крыши. Туловище, хвост и уши цайла подергивались во сне, а кольца, браслеты и серьги поблескивали на солнце. На глазах Гурдже тонкое туловище лениво вытянулось в одном месте, отросток полез за голову, вяло поскреб шею сзади, около воротника с терминалом. Потом черный хобот, словно устав, вернулся назад и несколько секунд раскачивался туда-сюда. От ближайших столиков донесся смех, отдаваясь в теплом воздухе. Из-за холмов вдалеке, словно громадная капля крови в голубом небе, появился дирижабль.

Гурдже снова повернулся к комнате. Что-то в этой площади, во всем селении раздражало и злило его. Йей была права — тут все слишком безопасно, изысканно и привычно. Ничем не отличается от какой-нибудь планеты. Он пошел туда, где рядом с длинным аквариумом парил Хамлис. В поле Хамлиса появился серый оттенок разочарования. Старый автономник раздраженно повел своим корпусом и взял маленький контейнер с рыбьим кормом; крышка аквариума поднялась, Хамлис высыпал в воду несколько зернышек; сверкающая зеркальная рыбка ловко всплыла, ритмически двигая ртом.