"Зарубежная фантастика 2024-2". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Гудкайнд Терри - Страница 554

— Слушаюсь, государь, — сказал Улресил, снова вперяя взгляд в стол.

— Итак… — начал было король, но его прервал шум: у входа во дворец происходила какая-то суета.

— Ваше величество, — сказал Вистер, устремив взгляд в направлении шума и привстав на цыпочки, чтобы увидеть, что там происходит.

— Вистер, что вы там видите? — спросил король.

— Какой-то слуга, государь. Он торопится. Он даже бежит.

В этот момент и я, и доктор оглянулись под столом и тоже увидели упитанного юнца в форме дворцового лакея — он несся по тропинке в нашем направлении.

— Я думал, что бегать тут запрещено, иначе гравий с дорожки будет попадать на клумбы, — сказал король, прикрывая ладонью глаза от чуть сместившегося светила.

— Так и есть, государь, — сказал Вистер, принял самый строгий и суровый вид и направился навстречу юнцу, который остановился перед ним и, согнувшись в поясе, упер руки в колени — он запыхался и теперь пытался отдышаться.

— Сударь!

— Что случилось, молодой человек? — взревел Вистер.

— Убийство, сударь!

— Убийство? — повторил Вистер — он непроизвольно сделал шаг назад и словно съежился. Начальник стражи Адлейн мигом вскочил на ноги.

— Что такое? — спросил Кветтил.

— Что он сказал? — пробормотал Вален.

— Где произошло? — обратился к юнцу Адлейн.

— В камере мастера Нолиети, где проводят допросы, сударь.

Герцог Кветтил издал короткий, заливистый смешок.

— И что же в этом необычного?

— Кого убили? — спросил Адлейн, направляясь к слуге.

— Мастера Нолиети, сударь.

10. ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ

— Была когда-то одна страна, и звалась она Богатилия, и жили в ней Секрум и Хилити — кузина и кузен.

— Кажется, ты уже рассказывал эту историю, ДеВар, — сказал Латтенс тонким капризным голосом.

— Я знаю. Но та история еще не кончилась. У некоторых людей в жизни происходит больше одной истории. Я хочу рассказать тебе новую.

— Ну, тогда другое дело.

— Как ты себя чувствуешь? Ты здоров — сможешь выслушать одну из моих историй? Я знаю, они не очень интересны.

— Я здоров, господин ДеВар.

ДеВар чуть взбил под мальчиком подушки и дал ему выпить немного воды. Латтенс лежал в маленькой, но роскошно убранной комнате частных покоев вблизи гарема, где Перрунд и Хьюсс всегда могли навестить его. С другой стороны, это помещение находилось вблизи покоев его отца и доктора БреДелла, который объявил, что мальчик склонен к нервному истощению и у него в мозгу повышенное давление крови, а потому прописал ему кровопускания дважды в день. Приступы, случившиеся у мальчика в тот первый день, больше не повторялись, но силы к нему возвращались очень медленно.

ДеВар, когда у него выдавалось время, приходил навещать Латтенса. Случалось это обычно, когда отец того посещал гарем, как сейчас.

— Ну, если ты уверен.

— Уверен. Пожалуйста, расскажи мне эту историю.

— Хорошо. Как-то раз друзья сидели за игрой.

— За какой игрой?

— Это была очень сложная игра. К счастью, нам нет нужды вдаваться в подробности. Важно лишь, что они играли, а потом у них возник спор о правилах, потому что в этой игре было несколько наборов правил.

— Это странно.

— Да. Но такая уж это была игра. И вот они заспорили. Суть спора сводилась к следующему. Секрум утверждала: в этой игре (как и вообще в жизни) ты должен делать то, что тебе сейчас кажется правильным. Тогда как Хилити говорил: иногда ты должен делать то, что сейчас кажется неправильным, чтобы в конце концов вышло правильно. Тебе понятно?

— Не очень.

— Гм-м. Так. Ну, хорошо. Вот, скажем, этот твой маленький элтар. Как его зовут?

— Винтл. А что?

— Да, Винтл. Помнишь, ты принес его в дом, и он написал в углу?

— Да, — сказал Латтенс.

— И нам пришлось взять Винтла и ткнуть его носом в лужу, чтобы он больше этого не делал. Помнишь?

— Да.

— Малютке Винтлу это наверняка не понравилось, верно?

— Да.

— Можешь ты себе представить, что с тобой поступили бы так же, если бы ты, когда был маленький, наделал лужу?

— Фу!

— Но это было правильно, потому что теперь Винтл больше не делает ничего такого, когда его приносят в дом. И теперь он может находиться в доме вместе с нами, а не сидеть все время в клетке в саду.

— Да.

— Вот именно это люди и имеют в виду, когда говорят, что, если хочешь блага, нужно иногда быть жестоким. Ты слышал об этом раньше?

— Да. Отец часто это говорит.

— Я думаю, взрослые довольно часто говорят об этом детям. Но именно тут и не сошлись Секрум и Хилити. Секрум утверждала, что никогда нельзя быть жестоким во благо. Секрум говорила, что есть другие способы преподать людям урок, и добрые люди всегда должны пытаться найти такие способы и использовать их. Хилити считал, что это глупо и что сама история доказала: иногда необходимо быть жестоким во благо, и не важно, кого ты собираешься проучить — маленького зверька или целый народ.

— Целый народ?

— Ну да. Какую-нибудь империю или страну. Вроде Тассасена. Всех.

— Ух ты.

— И вот как-то после того, как они рассорились за игрой, Хилити решил проучить Секрум. Они с самого детства устраивали всевозможные розыгрыши, подшучивали друг над другом, и каждый ожидал от другого чего-то в этом роде. В тот день, вскоре после спора за игрой, Хилити и Секрум с двумя друзьями на своих огромных скакунах отправились в одно из самых любимых своих мест…

— А это случилось до или после той истории, когда госпожа Леерил дала Хилити сладкого?

— После. И вот они вчетвером прискакали на поляну в горах, где был водопад, много фруктовых деревьев и высокие скалы.

— А сахарные скалы там были?

— Множество. И у всех разный вкус, правда, Секрум и Хилити с друзьями взяли еду с собой. И вот они поели, искупались в озере у подножья водопада, потом стали играть в прятки и другие игры, а потом Хилити сказал, что у него есть специальная игра для Секрум. Хилити попросил двух друзей оставаться на месте — на берегу озера, а сам вместе с Секрум поднялся по скалам к истоку водопада. Они встали на краю обрыва, с которого падала вода.

Секрум об этом не знала, но Хилити побывал там днем раньше и неподалеку от обрыва спрятал доску.

Теперь Хилити вытащил доску из кустов и сказал, что Секрум должна встать на ее краю, чтобы другой конец свешивался над пропастью. Хилити собирался идти по этой доске к висячему концу, но (на этом месте Секрум слегка перепугалась) он сначала завяжет себе глаза, чтобы не видеть, что делает. Секрум будет направлять его, и весь трюк заключался в том, как далеко по доске отпустит его Секрум. Вот это и было самое главное.

После чего — если, конечно, Хилити не сорвется в пропасть и не разобьется о камни или ему повезет и он, сорвавшись, упадет в воду, избежав скальных выступов, — наступит очередь Секрум: ей предстоит сделать то же самое, а Хилити будет стоять на конце доски и говорить, можно ли шагнуть еще или нужно остановиться. Секрум все это не очень понравилось, но все же она согласилась, чтобы не получилось, будто она не доверяет Хилити. И вот Хилити надел на глаза повязку, сказал Секрум, насколько нужно выдвинуть доску над пропастью, потом встал на нее и, раскинув руки в поисках равновесия, пошел к ее концу. Вот так.

— И он упал?

— Нет, не упал. Секрум сказала ему остановиться, когда он был почти на самом конце доски. Тогда Хилити снял с глаз повязку и остался стоять, раскинув руки и помахивая двум девушкам внизу. Они кричали и махали ему в ответ. Хилити осторожно развернулся и пошел назад — на твердую скалу. А потом наступил черед Секрум.

Секрум надела повязку. Она слышала, как Хилити выдвигает доску над пропастью на нужную ему длину, потом ступила на нее — осторожно и медленно поставила ногу и вытянула руки, как и Хилити.

— Вот так?

— Вот так.

Доска раскачивалась, и у Секрум сердце уходило в пятки. Поднялся ветерок, он дул прямо в лицо Секрум, отчего сердце ее стучало еще сильнее, но она продолжала осторожно переступать ногами, двигаясь к концу доски, а конец этот, казалось ей, далеко-далеко.