Тайный сыск царя Гороха. Компиляция (СИ) - Белянин Андрей Олегович - Страница 406

— Гутен морген, мои храбрые друзья! Дас ист фрау Немец-перец-колбаса. Принесли передачу соседке Бабе-яге на гауптвахт. Эти цвай юные, скромные арийские фройляйн со мной!

— Э-э… дык в тюрьму, что ль? — неуверенно переглянулись трое бородачей.

Мы дружно кивнули. Стрельцы осторожно улыбнулись, мы с Митей тоже. Мужики чуток подуспокоились, нервозность ушла: в конце концов, две девушки и одна неагрессивная старуха в капоре — это ж не страшно, правда?

— Вы нас проводить, я? — подкрашенными губками улыбнулся посол, поправляя на носу круглые очки.

— Не, нам пост покидать нельзя.

Мы с Митей усилили улыбки. Стрельцы пошушукались и приняли компромиссное решение: старший ведёт «старушку к подружке», мне разрешили её сопровождать («вдруг по пути рассыплется?»), а Митя останется у ворот двух оставшихся стрельцов капустным бюстом номер восемь радовать.

Всё-таки простой у нас народ, невзыскательный. Юбка есть, талия есть, титьки по пуду, на лицо уже никто и не смотрит. Хотя, честно говоря, всё равно девушка из нашего младшего сотрудника получилась вполне себе симпатичная, голубоглазая, румянец во всю щёку, и ресницы густо сажей унавожены. Вечерняя косметика, непробиваемый стиль, всегда работает.

— Вы побыстрее там, — тихо прошептал он мне на ухо.

— Ты тоже тут… не перекокетствуй, — напутствовал я, и Кнут Гамсунович твёрдой рукой повлёк меня через царское подворье за старшим стрельцом. Тот оказался человеком солидным, обстоятельным, мы за ним были как за каменной стеной. Единственное, что как-то очень уж навязчиво расписывал, как тяжко мужику жить без бабы…

— Сам-то я ужо, поди, шестой год как вдовец. Непьющий, то есть умеренного потребления, по святым праздничкам, а так ни-ни. Дом-то в порядке содержу, попривык, служба вольностей не позволяет. Баловства сам не люблю, возраст не тот. Детишки-то взрослые уже, из родительского гнезда давно улетели, а я так думаю, что всё одно негоже мужику без женской ласки. Так оно вроде по-божески будет, да и жалованье у нас хорошее. А в Немецкой слободе, поди, бабы пообразованней наших будут, верно?

Наивная душа, Кнут Гамсунович активно поддерживал разговор, не видя, что его банально «клеят». Хотя, в отличие от Митькиного образа, ни груди, ни длинных ресниц, ничего примечательного — сухая, строгая, военизированная немецкая «фрау» солидных лет и не без фантазии. Особенно когда выпьет, как оказалось…

— Вот подвалы тюремные. — Стрелец остановился у входа в подземелье.

Охраны не было, там двух здоровущих цепных псов по уши хватало. Настоящие волкодавы, с такими и на медведя можно.

— Гут пёсики? — осторожно пробормотал немецкий дипломат, всей трезвой частью мозга догадываясь, что верить умильным собачьим мордам не стоит.

— Да ты иди, не боись, женщин не трогают, — с улыбкой приободрил бородач. — Опять же хозяйство у меня хорошее. Так к чему речь-то…

Доверчивый Кнут Гамсунович рискнул-таки сделать шаг вперёд и едва успел спасти своё «хозяйство». Страшные челюсти лязгнули вхолостую, не дотянувшись на какие-то считаные сантиметры. Псы разочарованно переглянулись и, жалобно скуля, попросили дать им второй шанс. Посол молча выдвинул меня на своё место.

— Майн киндер отнесёт передачу моей подруге, яволь?

Стрелец даже тихо обрадовался, а я к псам подошёл спокойно. Мы с ними не первый день знакомы, они меня в любом костюме узнают. Страшные собаки сразу завиляли хвостами, стали лизать мне руки, ластиться и подставляться под поглаживания.

Я ещё раз оглянулся, подмигнул Кнуту Гамсуновичу и сдвинул засов на двери. Разумеется, настоящих тюрем на царском дворе не было. Государевых ослушников сажали вот в эти самые подвалы, где раньше у деда нашего царя действительно была пыточная. Я там сам сидел и Митька тоже, да и вообще кто только не отметился. Теперь, видимо, наступила очередь сотрудницы нашего отделения. Надеюсь, ненадолго…

— Бабуль, вы в порядке? — У меня дрогнул голос при виде маленькой сгорбленной фигурки в чёрном, тихо сидящей на охапке несвежей соломы.

— А что ж со мной сделается, Никитушка? — ровно ответила бабка, на раз просекая мой маскарад. — Один пришёл?

— Нет, с Кнутом Гамсуновичем. А Митька у ворот стрельцов отвлекает.

— Не стрельцов бояться надо, не они нам враги, не их решением меня, заслуженную оперативницу, без суда, без следствия под замок посадили…

— Бояр не было, — припомнил я. — Вообще весь двор пустой. Похоже, что после отъезда царя они резко расслабились и преспокойно пьянствуют по домам.

— Ну тады грех случаем не воспользоваться. Побег так побег, — решительно привстала Баба-яга. — Дай тока мне до дому добраться, а ужо оттуда я им всем такую кузькину мать покажу! И Кузьку, кстати, тоже!

— Не возражаю. Только «за». Меня пригласите полюбоваться?

Бабка улыбнулась столь чарующей улыбкой, что у меня сердце похолодело от страха. И не то чтоб я её боюсь, да? Мы же не первый год работаем вместе, она меня за внука держит, и как бы ни ссорились, но всерьёз руки на меня она никогда не поднимала. Мы вышли из подвалов плечом к плечу, пылающий взор Яги был полон мести.

— Ну слава богу, — встретил нас возрастной стрелец. — Покидаете нас, бабушка? А двери-то закрыть не забыли?

Я хлопнул себя по лбу и кинулся назад, закрывать. Правильно, если завтра сюда кто-то из бояр сунется, пусть лучше думает, что узница просто исчезла. Испарилась, улетучилась колдовским способом — в конце концов, кто ж не знает, на что способна Баба-яга…

Он с почётом проводил нас обратно до ворот, где двое молодых стрельцов уже почти дрались из-за девичьей Митиной улыбки. А улыбался он лишь потому, что капустные кочаны вниз скользили, и ему приходилось постоянно их ловить и поправлять. Одно движение к «грудям» — одна улыбка, стрельцам нравилось.

— Уходим, — быстро бросил я, не сбавляя шага.

Митя послал парням воздушный поцелуй и, качая бёдрами, пустился за Ягой и Кнутом Гамсуновичем. А меня на минутку перехватил за рукав бородач:

— Ты, энто дело, участковый, не серчай на наших, мы люди подневольные.

— Хорошо.

— И там… ежели что… замолви словечко фрау немецкой. Уж больно видная баба, приглянулась, аж сил нет…

Я только тут и понял, что собственно мой маскарад никого особенно не обманывал. Даже обидно чуточку. Как по моему личному мнению, так я играл по системе Станиславского, старался проникнуть в образ — непросто выглядеть настоящей девицей из Немецкой слободы, но и… тьфу! Какая, блин, разница, если даже у пьяного немецкого дипломата это получилось лучше! Позор на мою милицейскую голову…

К воротам отделения мы добрались уже хорошо затемно. На воротах сидел чёрный бабкин кот, освещая нам дорогу направленными фарами зелёных глаз.

— Его не арестовали? — тихо спросил я у Яги.

— Пытались, лапы восьмером крутили, не дался Васенька мой, — гордо ответила бабка. — Шестерым боярам морды расцарапал на британский флаг, да и утёк! Я сама, своей волей пошла — чего мне одной-то в пустом отделении делать…

— Я и удивился. Вы же могли простеньким заклинанием всю боярскую думу в мухоморы превратить.

— Могла. Раньше. Сейчас силы уже не те. Да и поумнела, без крайней нужды чародейством не разбрасываюсь, — горько усмехнулась она. — А потом ты ж возвернуться должен был. Думаю, вот скоро придёт свет-Никитушка да и спасёт меня, старую, из темницы лютой…

Я в очередной раз искренне удивился её непробиваемому оптимизму и вере в ближнего. Дальнейший разговор продолжили уже у нас дома. Митька, даже не снимая платья, просто подоткнув подол и выбросив капусту, быстренько вытопил баню. Первым заходом отправили, разумеется, Ягу.

Осторожно выглянувший из-под печки Назим дал мне один рулетик из баклажанов с орехами и вкратце рассказал об особенностях ареста бабки. Наша заслуженная сотрудница слукавила, сопротивление аресту она таки оказала будь здоров!

Далеко не только кот Вася отметил бояр когтями, двоих самых невежливых Баба-яга, бормоча сквозь зубы, намертво склеила носами. Бедолаг так и увели неразлепленных, хотя едва сдерживающие гогот стрельцы предлагали решить проблему одним взмахом сабли. Потом бабка действительно позволила себя увести.