Тайный сыск царя Гороха. Компиляция (СИ) - Белянин Андрей Олегович - Страница 437

— Вы ошибаетесь, я не…

— Ой, а приятно, оказывается… И не тяжело ни капельки.

— Я просто не могу с вас встать!

— Ну-ну…

— Чего?! — резко дёрнулись мы оба, потому что многозначительное «ну-ну» раздалось из коридора.

Только бы не Олёна, запоздало взмолился я, и древние боги услышали мои молитвы…

— Никитушка, ты ли энто? — Стройная черноволосая красавица с выразительным орлиным носом и изящной родинкой на подбородке. Пройдёт мно-о-ого лет, прежде чем эта милая «мушка» превратится в большущую уродливую бородавку…

— Здравствуйте, бабушка.

— И тебе не хворать, сокол участковый, — вежливо поклонилась молоденькая Яга. — А ты, как я погляжу, не скучаешь, да?

— Попрошу без пошлых намёков. — Я попробовал перевернуться, но, оказывается, в сетке это не так легко. Одно неловкое движение, и теперь уже довольная царевна восседала на мне сверху в позе амазонки в кокошнике. Ну хоть застрелись, честное слово…

— Не знала тебя с энтой стороны, Никитушка, — холодно протянула Баба-яга. — А ты, оказывается, тот ещё кобель-то? С подружкой новой познакомишь али сам ещё её имени не спросил?

— Я не…

— Оно и верно, чё в имени тебе её…

— В каком вымени?! — дёрнулась Василиса. — Это… это грудь у меня девичья! Чё сразу обзываться-то…

— А ты вообще цыть! — рявкнула моя бывшая старушка. — Полезла на женатого мужика, ни стыда ни совести. Нешто на руке его кольца обручального не видела? У-у, коровища ты и есть…

— Вы всё не так поняли, — хором сказали мы с Василисой, дружно признавая про себя, что понять увиденное как-то иначе попросту невозможно.

Меж тем красавица из нашего экспертного отдела, качнув бёдрами, сделала два шага и полоснула маленьким ножиком по сетке. Сначала вниз рухнул я, потом сверху царевна. Так что меня нехило приложило спиной о каменный пол, а потом едва не добило всем весом Василисиной премудрости. Если так можно выразиться…

— Где царь с царицей?

— В плену, — с трудом выдавил я.

— А Митеньку куда дел? Загонял, поди, мальчонку-то…

— Да что ему сделается. — Я кое-как выбрался из-под надутой царевны. — Носится где-то как угорелый, с какими-то змеиными стражниками в догонялки играет. Набегается, сам придёт…

— Ладно, участковый. — Бабка подала мне маленькую сильную ручку и помогла встать. — А теперь растолкуй мне, старой…

— Вы же молодая, — чирикнула Василиса.

— Не лезь не в своё дело, дура, — не отрывая от меня взгляда, огрызнулась Яга. — Так вот скажи-ка мне, старой…

Царевна опять открыла ротик, чтобы влезть с уточнениями, но я жестом попросил её заткнуться ради всех святых.

— Ты ж задание Змеево исполнил?

— Вроде да.

— Чудесную птицу ему раздобыл?

— И не только! Мало того что я доставил ему прямо на дом эту канарейку, полную оптимизма, с клеткой вместе, так ещё там внизу конь златогривый!

— Так ить коня ж не просили.

— Ну, так вышло. Приятное дополнение. Его, кстати, и не я украл, а Митя.

— Который у нас всё ещё волк? — зачем-то уточнила моя домохозяйка. — Волки они, конечно, известные злодеи, но доселе ещё в конокрадстве замечены не были-и…

— Можно подумать, я вру?!

— Можно, можно…

— Не врёт он, — вступилась за меня Василиса Премудрая.

Я отвлёкся, уловив в коридоре какое-то лёгкое движение и, быть может, пропустил тот момент, когда мою «заступницу» следовало успеть придушить на месте…

— Зря вы на него наговариваете! Он, когда ко мне в спальню девичью через оконце залез, тоже сперва горячим да пылким показался. А потом уж вспомнил, что женат! Да и тут меня не бросил, слово сдержал, замуж выдавать повёз. Не его вина, что с замужеством энтим заминка вышла. У самого-то Никиты Ивановича сердце большое, доброе. Такого на всех хватает. А вы на него сразу с попрёками! Да и не влети он ко мне, так я, поди, до старости в девках бы сидела…

— Но он влетел?! — недобро сдвинув брови, уточнила Баба-яга.

Влетел, подумал я. Причём, похоже, по полной программе влетел.

Олёна, в свободном русском сарафане, стояла в коридоре, в тени, и не сводила с меня полных упрёка глаз. Она не сказала ни слова, даже не шагнула внутрь комнаты. Просто стояла и смотрела, как рушилось всё, что между нами было. Я же замер, словно чурбан, не в силах вымолвить и слова в своё оправдание. Да и что я мог сейчас ей сказать?

Василиса продолжала нести ещё какую-то чушь, и говорила-то вроде бы почти правду, но под таким хитро завёрнутым углом, что всё переворачивалось с ног на голову…

— Милый… — Олёна, не выдержав, порывисто бросилась ко мне, на секунду замерла и склонила голову мне на грудь.

Я осторожно обнял её за плечи:

— Ты в порядке, любимая?

— Теперь да. — Она крепко прижалась ко мне. — Только будь рядом, не уходи больше.

— Эй, подруга залётная, — праведно возмутилась стройная Яга, дважды громко хлопая в ладоши. — Ты что, не слыхала ничего? Твой-то супружник, оказывается, чужих дев невинных со дворов родительских сманивает…

Олёна устало покачала головой.

— И впрямь, чего энто я повелась, как сорока глупая? — С тем же пылом бабка развернулась теперь уже к царевне. — От ведь заболтала бабушку, язык без костей, дык и мелет бездоказательно! Факты где? Свидетели? Улики? Документы какие ни есть? Ох, с огнём играешь, красна девица…

— Она не девица, — тихо произнесла моя жена и пристально посмотрела на смутившуюся Василису. — Да и не человек давно, верно?

— Рыбак рыбака видит издалека, — туманно ответила толстушка, отступая к печи.

— Сама за тобой увязалась, всё время рядом была да всю дорогу не пила, не ела, советы раздавала щедро, а ты, участковый мой, так и не догадался, зачем девушке молодой в дальний путь в кокошнике пускаться?

Я непонимающе уставился на Олёну: о чём это она? Меж тем Баба-яга быстро сложила в уме два плюс два, на два разделила и, получив результат, гулко стукнула себя кулаком по лбу:

— Игра энто, Никитушка, сокол ясный! От первого до последнего стежка белыми нитками, сплошной обман да пересмешничество!

— Кто-нибудь может внятно объяснить мне, что происходит-то?! — взмолился я, а Василиса Премудрая вдруг резко отодвинула заслонку у печки. На мгновение все замерли…

В чёрном зеве блеснули оранжевые отсветы огня, и вежливый, чуть ироничный голос фон Дракхена спокойно предложил:

— А хотите, я объясню?

— Сделайте милость…

— Охотно. — В тоне Змея прорезались нотки снисходительности. — Мне было скучно. Я позволил всем слегка меня развеселить. Девушки устроили бунт. О-о, как это ново и неожиданно! За столько-то сотен лет, а? Впрочем, в любом заговоре всегда найдётся хоть один человек, непременно желающий всё о нём рассказать…

— Маняша, — тихо догадался я.

Олёна и Яга обменялись тревожными взглядами.

— Да, да, милые дамы, разумеется, я знаю, что вы связали длинную верёвку из простыней и попытались спустить милую крестьянскую простушку через окно. Дабы она сбежала и привела сюда военную помощь. Я лично встретил её внизу, на твёрдой земле, и она слёзно умоляла меня вас спасти! Правда, тогда я был в ином обличье, а принцу на белом коне всегда верят…

Господи, как же всё легко… Неужели мы действительно надеялись побороться с существом, за плечами которого тысячелетний опыт войн, интриг и обмана? Наивно до глупости…

— Надеюсь, никто из вас всерьёз не думал, что я знаю свой замок хуже, чем вы? Но бунт, неповиновение, погони, охота за человеком… что, как не это, делает нашу жизнь ярче и интереснее! Сопротивление всегда будоражит кровь, а сожрать всех вас я могу в любую минуту. Но вернёмся к нашему главному герою, к так называемому участковому или сыскному воеводе. Именно ради него всё и начиналось…

Вот тут я навострил уши. Специально или случайно, но звероящер сболтнул больше, чем следовало. Возможно, я действительно многого не заметил, все мы крепки задним умом, но и фон Дракхен оказался в этом смысле не исключением. Я имею в виду идиотскую привычку всех преступников высказаться и похвалиться!