Тайный сыск царя Гороха. Компиляция (СИ) - Белянин Андрей Олегович - Страница 464

В тот же момент мимо моего уха просвистела стрела. Мы оба, не дожидаясь худшего, спрыгнули вниз, прячась за печку.

— Через решётку стрелять навострились, суслики узкоглазые, — прорычал Митяй, возбуждённо потирая лапы. — Ну всё, вы нарвались, не говорите потом, что это я первым начал…

Прямо на моих глазах он сунул лапу куда-то вниз, под печку, выдвинул шатающийся кирпич и достал из-под него спрятанную бутылку самогона.

— Прощения просим, Никита Иванович, отец родной, а тока коли б я вам всегда всю правду рассказывал, то и двух денёчков отделение наше не простояло бы. А ежели где и соврал, так за-ради блага дела! Вот как и сейчас…

Он обернул бутыль какой-то грязной тряпицей, выскочил вперёд, сунул её в печь и, как только тряпка вспыхнула с краю, храбро зашвырнул бутыль прямо под ворота. Семидесятиградусный сельский самогон с постоялого двора взорвался противотанковой гранатой!

Пол за воротами вспыхнул весёлым синим пламенем, а шамаханы во всём своём живописно-меховом тряпье в считаные секунды превратились в хаотично бегающие факелы. И им нескучно, и нам можно вздохнуть посвободнее. Примерно через пару минуту всё, естественно, выгорело, но шамаханской стражи у ворот больше не было. Резко поумнели…

— Эй, участковый! Ты, что ль? Выходи пред очи мои грозные, трус несчастный!

— Знакомый голос, — подмигнул мне Митя. — Идите, что ж, раз так зовут. А Кощею Кирдыкбабаевичу от меня привет и низкий поклон. Тока на узкой дорожке пущай более не попадается. Чую, что как волк я оченно кости погрызть люблю!

Ободряюще похлопав нашего младшего сотрудника по загривку, я выпрямился и вышел из-за печки. За слегка подкоптелыми воротами стоял Кощей Бессмертный, живой-здоровый, даже с лёгким румянцем на впалых щёчках. На голове золочёная корона, на поясе меч, одет в воронёные доспехи то ли германского, то ли английского образца, не очень в этом разбираюсь.

Очень похожи на те, в которых он был у речки Смородины, когда пытался шантажом вернуть нам двоюродную сестру государя, а взамен получить ржавый меч Бовы-королевича. Что из этого вышло, надеюсь, никому повторять не надо.

За спиной Кощея стояло с десяток мертвецов в почти таких же чёрных доспехах. Нечто среднее между ходячим скелетом и молчаливым зомби, но мы таких уже видели и даже били не раз. Так что психологического давления не получилось, не стоило и пытаться…

— Какая встреча, — широко улыбнулся гражданин Бессмертный, распахивая дружеские объятия. — Давай, что ль, обнимемся на прощанье, враг закадычный! Только печку в сторону отгони.

— Зачем? — не вдаваясь в лишние суесловия, спросил я.

— Так ворота же открыть надобно.

— А мы тут при чём? Ваши ворота, вы и открывайте.

— Не могу, — скрипнул зубом главный преступник современности, стараясь по-прежнему держать улыбку западного образца. — Ремонт сделал, вход новый, коридорчик под ключ. Для экономии пригласил бригаду тружеников из Средней Азии, а они, шайтановы дети, ворота установили с открытием наружу, а не вовнутрь.

— О, гастарбайтеры, понимаю, где-то даже чуть-чуть сочувствую.

— Ну так говорю же, чурбан милицейский, сдвинь печку, выйти невозможно.

— А зачем вам сюда выходить?

— Башку тебе свернуть, идиоту! — не выдержал Кощей, он вообще страдает нервными срывами. — Да чего я тя уговариваю?! Щас как колдану разок, и полетишь ты со своей печкой аж до Индийского океану! Будешь там раджам на слонах правила дорожного движения регулировать. А ну?!

Гражданин Бессмертный пробормотал себе под нос два непроизносимых слова (две гласных на восемь согласных без мягкого знака) и резко выбросил руки вперёд. С кончиков его пальцев сорвалась здоровенная шаровая молния и всей мощью ударила в ворота!

Я толком даже зажмуриться не успел. От жуткого грохота уши заложило, но, когда дым и гарь рассеялись, оказалось, что ворота ни на сантиметр не прогнулись. Зато вся Кощеева гвардия лежала вверх ногами, да и сам он, похоже, изрядно словил рикошетом.

— Забыл совсем, — осторожно щупая помятую корону на голове, выдохнул гражданин Бессмертный. — Я ж сам поставил заклятие от всех заклятий! Ну чтоб враги тайные да явные ворота мои чародейством супротивным не открыли.

— Ясно.

— Чего те ясно, злыдень милицейский?! Печь свою дурацкую убери, кому говорят! Ить ни войти, ни выйти!

— Вы, пожалуйста, на нашу чудесную печку-матушку не наезжайте, — тоном кота Матроскина, говорящего о любимой корове, протянул я. — Она у нас хоть и добрая, но не так давно целое змеиное войско под асфальт закатала. Рекомендую не провоцировать.

— Ах так? Ах вот ты, значит, как?!! — не на шутку обиделся Кощей Бессмертный. — Да знаешь ли ты, смерд на гособеспечении, какая мне сила дадена? Я ж одним щелчком печь твою по кирпичикам разбросаю!

Ну-ну… как говорится, кто я такой, чтоб с ним спорить? Пусть попробует, мне не жалко, печке не больно, всем интересно. Наш главный преступник осторожно просунул правую руку через решётку по самый локоть, дотянулся до печи и изо всех сил отвесил ей звонкий щелбан! Вверх взлетело облачко побелки…

— Ай-я-а!.. Больно-то как, сволочь твердолобая-а… Сука ты, а не участковый!

— Хм, я-то тут при чём? Это вы грозились щелчком печку разнести по кирпичику.

— А чё ты мне не сказал, что она твёрдая?!

— А вы не знали? — не поверил я, и Кощей понял, что выглядит идиотом.

— Ну всё, кирдык тебе, сыскной воевода. Я её просто сдвину, ворота открою, а тебя… Не знаю, чё с тобой сделаю…

— Мне подождать, пока придумаете, или вам посоветоваться надо?

— Э-ге-гей! — как-то очень двусмысленно крикнул гражданин Бессмертный, изображая былинного богатыря и упираясь в печь обеими руками. — Я еду-еду, не свищу, а как наеду — не спущу!

Он так напрягался минут пять. Менял позы, скользил ногами по полу, падал, поднимался, толкал печь с упором на коленях и в конце концов рухнул чёрной грудой металлолома.

— Ну что, спустили?

— Чего?

— Не знаю, пар, наверное. Вы же обещали: «Как наеду — не спущу». Наехали?

— Говорю ж, сука ты…

— Повыражайтесь мне тут! — рявкнул я и, невольно почувствовав спиртной запах, дёрнулся. — Да вы что, ещё и пили?!

— Врёшь, собака милицейская, совсем нюх потерял, — устало огрызнулся Кощей, даже не делая попыток подняться. — С твоей стороны самогонкой тянет! Уже и на службе пьёшь, а? Ни стыда, ни совести у людей…

Я уже открыл рот для гневной отповеди, призывая хоть того же Митьку в свидетели, и…

И, собственно, впервые за всё это время задался вопросом: а где у меня тут вообще Митя? Он же с момента появления гражданина Бессмертного вообще ни разу не проявился, голоса не подал, не очень на него похоже, верно?

— Твою же дивизию…

Я забежал за Емелину печь и ахнул — на песке валялась пустая бутылка, один в один единоутробная сестра той, что геройски погибла, разбившись о пол под ногами шамаханов. То есть этот прощелыга спёр не одну бутылку, а две, после чего нагло врал мне в лицо! Пристрелю…

— Ах ты, псина нетрезвая, — хрипло прорычал я. — До пенсии у меня будешь в трубочку дышать по утрам и вечерам, даже во сне, я тебе её знаешь куда вставлю?! Угадай с одного раза!

На песке за печкой была чётко видна вихляющая цепочка следов, уходящая от Лысой горы к ближайшему перелеску. Догонять его не было ни смысла, ни толку, ни желания.

Правду Яга говорила: если у Митьки есть слабое место, то это нездоровая тяга к выпивке. Причём он ведь у нас не алкоголик какой, мы его контролируем, но… Вот так бывает, дорвётся на халяву, и всё, и только клади его, никакушного, в поруб до утреннего протрезвления, а сейчас с воспитательными речами под руку лучше не лезть. Тем более если он уже не первый день в волчьей шкуре, на нервах и практически предоставлен сам себе.

— Убедился? — мрачно, но без злорадства встретил меня Кощей, уже вставший на ноги и даже принявший, насколько возможно, горделивую позу.

— Да. Приношу свои извинения за… — Я вовремя остановился. — А, собственно, за что мне извиняться-то? За то, что вы с дружком вашим, змееголовым, моего младшего сотрудника в серого волка превратили?! За то, что теперь он где-то по лесу в пьяном виде медведицам подол задирает? Да я вам за такие вещи…