Хромой из Варшавы. Книги 1-15 (СИ) - Бенцони Жюльетта - Страница 586

— Скажите хотя бы, кто этот несчастный? — сухо спросил Морозини.

Это удалось выяснить очень быстро, поскольку бумажник остался у жертвы. В документах значилось: дворцовый гид по имени Люсьен Друэ.

— Так звали хозяина харчевни в Сент-Менеу, который опознал Людовика XVI, когда тому меняли лошадей. Именно он поскакал верхом через поля и успел предупредить жителей Варенна, где королевскую семью арестовали! — с горечью заметил Мальдан, когда добровольные помощники полиции шли к решетке «Дракона». — Я ожидал чего-то подобного!

— Но это же безумие! — взорвался Кроуфорд. — Не могу поверить, что все потомки людей, сыгравших роковую роль в трагической судьбе Людовика XVI и Марии-Антуанетты, выбрали местом жительства именно Версаль!

— Это и в самом деле было бы невероятным совпадением! — сказал Морозини. — Думаю, наш Мститель — раз ему угодно называться таким именем! — попросту использует однофамильцев.

— Вполне возможно, — согласился Адальбер, — но как же нам узнать, есть ли здесь другие? Наверное, следует изучить телефонный справочник, списки избирателей или что-то в этом роде?

— А еще необходимо, — добавил генерал де Вернуа, — очень хорошо разбираться в истории королевской семьи. — Вы, вероятно, знаток, сэр Квентин?

— В некотором роде, но меня и сравнить нельзя с прадедом. Вот он действительно знал все. И был, как и его супруга, хорошо знаком с Акселем фон Ферзеном[164]. Они оба принимали участие в подготовке бегства, столь злополучно провалившегося. Эстафета перешла ко мне, но у меня большие лакуны в знании этого предмета. А как вы, Мальдан?

— Я храню семейные предания, письма, воспоминания. Я глубоко чту память наших несчастных монархов, но… Но вы забываете, что у нас есть нужный человек, и это — старый безумец Понан-Сен-Жермен. Он исповедует настоящий культ Марии-Антуанетты. Как мне рассказывали, у него есть верные последователи, они устраивают настоящие церемонии и все такое прочее!

— Вы никогда их не видели? — спросил Морозини.

— Нет, хотя, по слухам, зрелище весьма живописное. Если вас это интересует, обратитесь к мадам де Ла Бегасьер. Именно она и рекомендовала профессора в члены комитета. И именно по причине его огромных познаний. Он оказался нам очень полезен.

— Может быть, окажется полезным и сейчас, — бросил Видаль-Пеликорн, а потом шепнул Альдо: — Постарайся узнать, где он живет! Я охотно нанесу ему визит, и мы поговорим с ним как… коллеги!

— Мария-Антуанетта не имеет отношения к археологии!

— Ты ничего не понимаешь! Параллель между его возлюбленной королевой и царицей Нефертити, например, имеет все шансы на успех. Особенно в моем изложении!

Выйдя из парка, все распрощались. Кроуфорд объявил, что комитет соберется завтра в полдень в доме председательницы, и попросил Морозини известить об этом мадемуазель дю План-Крепен.

— Дата ночного празднества приближается, — вздохнул он. — Нам нужно принять решение. Очень не хочется отменять это мероприятие, но против нас ополчится пресса, обвиняя в том, что мы затеяли пляски на крови…

Последнее рукопожатие — и шотландец удалился, тяжело опираясь на трость.

— Симпатичный человек, — заметил Альдо. — Но можешь ли ты сказать мне, почему я вспоминаю о статуе командора из «Дон Жуана» каждый раз, когда вижу его?

— О, это из-за его монолитной фигуры! Кстати, ты не видел, куда уехал Карлов?

Действительно, и полковник, и его машина исчезли. Это было совсем не похоже на старого служаку… Альдо и Адальбер поднялись по улице Резервуар вплоть до дворца, обошли кругом театр, но все было тщетно — они никого не нашли.

— Он сам признался, что больше не работает по ночам, — сказал Альдо. — Неужели все-таки взял клиента?

— Вероятно, полиция его вспугнула. Они с Лемерсье не слишком почитают друг друга… В любом случае он всегда хорошо знает, что делает. Вернемся туда, где сухо… и горло не мешало бы промочить. Мне чертовски хочется пить!

— Тем более что нам еще предстоит докладывать. Тетушка Амели и ее верная чтица вряд ли спят ангельским сном, такое даже и представить невозможно! Может быть, Карлов присоединится к нам позже.

Однако полковник так и не появился — ни в эту ночь, ни на следующее утро.

Друзья обратились с расспросами к администратору гостиницы, и тот сказал, что сам очень удивлен: к нему обратился клиент с просьбой вызвать такси, но Карлов не только не был на стоянке, как обычно, но и по телефону не отвечал. Не сговариваясь, оба друга бросились к маленькому черно-красному «Амилькару»…

Глава 5

ПРИЗЫВ О ПОМОЩИ

Через несколько часов комитет в полном составе — парижан вызвали по телефону! — собрался на чрезвычайное заседание в доме графини де Ла Бегасьер. Гостеприимная хозяйка преобразила его в обед, повинуясь хорошо известному закону, что самые горькие пилюли легче проглотить под блюда изысканной кухни и вина, тщательно отобранные под надзором метрдотеля, которого желал бы переманить у нее весь Версаль.

Она жила на улице Независимости Америки, в одном из старинных особняков, выстроенных из кирпича и белого камня, чтобы гармонировать с близлежащим дворцом — с той его. стороной, которая называлась «Крыло Принцев» и занимала часть улицы напротив здания Общественного призрения[165]. Из ее окон открывался вид на оранжерею, что многие считали настоящей привилегией. Во всяком случае, это мнение разделяли те, кому не посчастливилось жить в самом прекрасном квартале старого Версаля, сердцевине королевского города, расположенного между часовней Святого Людовика и дворцом Короля-Солнца.

Оставив Адальбера развлекать тетушку Амели, Альдо с Мари-Анжелин отправились в дом графини пешком. Погода стала более милосердной, хотя голубоватый воздух был холодноват для этого времени года. Идти нужно было около километра. Оба наслаждались прогулкой по благородным улицам. Вымытый дождем и посвежевший, Версаль сверкал и благоухал ароматом травы, земли и мокрых листьев, смешанным с легким дымком от растопленных каминов. План-Крепен обожала совершать моцион. Что касается ее спутника, он не считал футинг[166] своим любимым видом спорта — хотя способен был одолеть большую дистанцию! — зато любил бродить без определенной цели, если его что-нибудь тревожило.

Когда Адальбер заглушил свой шумный мотор перед домом Карлова, послышалось молитвенное пение. Два женских голоса — один тонкий, другой басовитый — выводили по-русски нечто похожее на гимн скорби.

— Надеюсь, до похорон дело еще не дошло? — пробормотал Альдо.

Не на шутку встревоженный, он открыл садовую калитку и направился к дому. Его терзали опасения, что эти женщины читают молитвы над безжизненным телом, как это обычно делается в России. Дверь была не заперта, он вошел и тут же застыл на пороге довольно большой комнаты, которая, очевидно, служила и гостиной, и столовой. В дальнем углу, вокруг большой иконы Казанской Божьей Матери, располагалось несколько икон поменьше. Перед ними с рыданием нараспев читали молитву две коленопреклоненные женщины — примерно одного возраста, но столь же разные, как их голоса. Первая, походившая на гренадера ростом и басом, была на голову выше второй — субтильной и деликатной. Из-под фиолетового чепца изящной дамы, завязанного под подбородком, выбивались седые волосы. Несомненно, это и была супруга полковника, хотя рыдала она гораздо тише первой.

Пришлось подождать, пока они закончат пение, потом женщины, бормоча молитву, еще несколько раз опустились на колени и осенили себя крестом. Только после этого более внушительная особа помогла подняться своей хрупкой спутнице и повела ее к столу, на котором дымился самовар. Тут обе и заметили гостей.