Хромой из Варшавы. Книги 1-15 (СИ) - Бенцони Жюльетта - Страница 651

— Что вы об этом знаете!

— Все просто! Если бы у него появились финансовые проблемы, причем такого рода, что для их решения ему пришлось совершить кражу, Вобрен обязательно рассказал бы об этом мне. Видите ли, когда, возвратясь с войны, я понял, что разорен, именно Вобрен помог мне начать торговлю антиквариатом… Он без промедления обратился бы ко мне за помощью!

В кабинете повисло тягостное молчание. Сложивший руки на золотом набалдашнике своей трости дон Педро прикрыл глаза и, наконец, с усмешкой спросил Морозини:

— Возможно, он так и поступил? Разве вы не тот человек, которому удобнее всего…

Закончить фразу ему не удалось. Альдо рванулся к дону Педро, схватил его за лацканы пиджака, рывком поставил на ноги и резко ударил кулаком, отправив в нокаут. Мексиканец рухнул. Ланглуа поспешил к нему на помощь, на ходу выговаривая Морозини:

— Вам не следовало бы…

— Что? Позволять ему меня оскорблять после того, как он уже вывалял в грязи Жиля? Я полагал, что вы меня знаете лучше.

— Я даже подумать не мог, что у вас такой сокрушительный удар правой.

— Левой я тоже хорошо работаю! Хотите, чтобы я это продемонстрировал? — добавил Альдо и сделал шаг по направлению к поверженному противнику.

— Спасибо, не стоит! Мне вполне достаточно увиденного. А теперь уходите и побыстрее, пока дон Ольмедо не пришел в себя. И скажите Лекоку, чтобы он зашел и помог мне.

— Вы меня не арестуете?

— За что? Разве вы совершили преступление? Лично я ничего не видел! Дону Педро стало плохо, и он упал, только и всего.

Альдо взял пальто, шляпу и перчатки и вышел, растирая кулак. Он так сильно ударил мексиканца, что рука все еще болела… Но каким облегчением было узнать, что комиссар остается его другом!

На улицу Альфреда де Виньи Альдо вернулся в такси, все еще кипя от негодования.

— Вот до чего мы дожили! — восклицал он, меряя шагами зимний сад. Тетушка и Мари-Анжелин удрученно наблюдали за ним. — Вы только представьте: Вобрен сам организовал свое похищение, чтобы украсть изумруды, исчезнувшие так давно, что само их существование можно было бы поставить под сомнение, а затем сплавил камни мне, чтобы я толкнул их с максимальной выгодой!

Маркиза поднесла к глазам лорнет в золотой оправе и с ужасом посмотрела на племянника.

— Что за выражения? Сплавил… Толкнул…

— А чего вы хотели? Я же скупщик краденого, пора вживаться в роль подобного персонажа.

— Самое главное, что Ланглуа в это не верит! — заметил вошедший Адальбер. Он слышал рассказ своего друга, пока шел через гостиные дома маркизы, поэтому Альдо не пришлось объяснять все сначала.

— Похоже, это действительно так, — ответил он, — но для меня главное спасти Вобрена… И хотелось бы найти его живым. А в этом я уже начинаю сомневаться.

Его сомнения усугубились, когда два дня спустя жандармы из Фонтенбло нашли в лесу сгоревшую наемную машину, которая должна была бы отвезти Жиля Вобрена в церковь Святой Клотильды. В ней был только обгоревший труп водителя…

3

О НЕПРОСТОМ ИСКУССТВЕ ОСАДЫ КРЕПОСТИ

Мари-Анжелин сердилась на себя. Ну зачем она накануне вечером взялась защищать мексиканцев и позволила себе употребить эпитет «очаровательный», который все сочли неуместным? Но ее ли в том вина, что во время ужасного ожидания в базилике Святой Клотильды кузен Мигель одарил ее такой ослепительной улыбкой, что Мари-Анжелин не могла не улыбнуться в ответ? Все-таки следовало поставить себя на его место — и особенно на место его родственников — и признать, что Вобрен, не появившись в церкви, поставил их в кошмарное положение. Совершенно нормально, что люди, заботящиеся о своей чести, недовольны той ситуацией, в которой оказались не по своей воле. Движимая естественным для ее христианской веры желанием защитить глиняный горшок от горшка чугунного, слабого от сильного и даже благородного разбойника от жандарма, Мари-Анжелин не приняла той враждебности, с которой ее «семья» отнеслась к чужакам.

В этом она постаралась убедить маркизу, когда вернулась после шестичасовой мессы. Извиняться Мари-Анжелин не стала, это было бы лишним. Она просто высказывала свою точку зрения, когда услышала от мадам де Соммьер, чьи зеленые глаза сверкали над чашкой шоколада:

— Я не предполагала, что вы так чувствительны к мексиканскому очарованию!

Мари-Анжелин пустилась было в объяснения, которые сама считала вполне разумными, но ее быстро прервали:

— Все это очень хорошо, но ответьте на один вопрос: эти люди показались бы вам столь же симпатичными, если бы исчезнувшим женихом оказались Альдо или Адальбер? Даже если вы помогали этой парочке в прошлогоднем деле в Трианоне, я не верю, что вы не храните образ Жиля Вобрена в самом потаенном уголке вашего девственного сердца!

Щеки мадемуазель дю План-Крепен стали пунцовыми, но она честно ответила:

— Как можно сравнивать! Мне нравится Жиль Вобрен, только и всего. Я до сих пор на него немного сердита за то, что он привез из Америки прекрасную и опасную миссис Белмонт под предлогом того, что он организует выставку ее скульптур. И этим он поставил под угрозу счастье Лизы.

— Вы сами видели, что Лиза с честью преодолела трудности.

— С нашей помощью, не так ли? Я всегда нас подозревала в том, что мы написали одно из тех писем, которые мы так хорошо умеем писать. Они говорят так много, хотя на первый взгляд этого и не скажешь. Каким дипломатом мы себя проявили!

— Для этого нужно было бы, чтобы мой дорогой племянник обладал способностями к дипломатии. Но, увы, это не так! Пожалуй, мы слишком удалились от предмета нашего разговора. Полагаю, на этом мы обсуждение и закончим?

Дамы и в самом деле сменили тему разговора и Постепенно забыли о досадном вечере. Но видя, что Альдо с каждым часом становится все мрачнее, План-Крепен почувствовала укоры совести. А после того, как нашли сгоревшую машину с несчастным водителем, она откровенно на себя разозлилась. Хотя и не понимала, какое отношение ко всему этому имеет «очаровательный» дон Мигель. Хуже всего было то, что они ничего не знали о происходящем и особняке Вобрена на улице Лиль. Особенно после того, как Альдо нокаутировал дона Педро. Этого господина она готова была растерзать! Он был похож на диктатора, и вел он себя соответственно.

Горя желанием первой разузнать хоть какие-нибудь подробности, Мари-Анжелин подумывала о том, чтобы отправиться на шестичасовую мессу в церковь Святой Клотильды, но это было слишком далеко! И потом там у нее не было своей агентурной сети, которую она сумела создать в церкви Святого Августина. Просто невероятно, сколько всего можно узнать, если ты, благодаря своей аристократической фамилии, со многими знаком в мирке консьержей, слуг и набожных старушек, да к тому же если они к тебе не просто расположены, а относятся с любовью! Что касается старушек, они всегда внимательно смотрят по сторонам, все слышат и иногда делают интересные выводы. Если вдруг Мари-Анжелин потребуется узнать, что происходит у княгини Мюрат, баронессы де Лассю-Сен-Женьес или княгини Бролье, то это не составит никакого труда, потому что все они живут в этом квартале. Но другой берег Сены! Это же почти конец света!

На следующий день после того, как они с маркизой обменялись мнениями по поводу «очаровательного» мексиканца, Мари-Анжелин входила в церковь Святого Августина. Через несколько секунд к ней присоединилась импозантная Евгения Генон, царствовавшая на кухне у княгини Дамиани. Месса еще не началась. Женщины заняли две соседние скамеечки для молитвы, перекрестились, пробормотали короткую молитву, и Евгения прошептала:

— Скажите на милость, что творится в вашей семье!

— Не путайте! Речь идет не о моей семье, а о господине Вобрене. Он близкий друг моего кузена Морозини, который был свидетелем на его свадьбе. Волею обстоятельств мой кузен оказался причастен к этой истории, и мы вместе с ним!

— Говорят, что семья невесты уже живет в особняке господина Вобрена?