Хромой из Варшавы. Книги 1-15 (СИ) - Бенцони Жюльетта - Страница 673

— Неужели вы снова обнаружили какие-нибудь драгоценности с сомнительной репутацией, дорогой друг? — спросил князя этот миролюбивый и достаточно сдержанный человек, немедленно загоравшийся, стоило только какому-нибудь более или менее знаменитому бриллианту заявить о своем существовании.

— Нет, на это раз ничего подобного. Я лишь хотел, чтобы вы рассказали мне о том, кому достались украшения императрицы Шарлотты Мексиканской, скончавшейся чуть более трех лет назад. Вы мне скажете, что вы не бельгиец, но она владела настоящими сокровищами, и я уверен, что вы так или иначе этим интересовались.

— Вы правы. А вы сами?

— В то время меня не было во Франции. Драгоценностями интересовался Ги Бюто, мое доверенное лицо. Когда я вернулся, он лишь доложил мне, что драгоценности не выставлялись на аукцион.

— А вы обращались к моим брюссельским коллегам?

— Нет. Я практически никого из них не знаю. Да и с вами им не сравниться, ведь все важные бельгийские аукционы проходят через ваши руки.

Мэтр Лэр-Дюбрей оценил комплимент, улыбнувшись, но не ответил на него, а добавил:

— К сожалению, мне почти нечего вам рассказать. Господин Бюто был прав: аукциона не проводили.

— Иными словами, наследники принцессы разделили драгоценности между собой. Возможно, вам известно, что именно каждый из них получил?

Оценщик выпрямился в кресле и сморщил нос, будто собирался чихнуть.

— Вас это удивит, но оказалось, что делить почти нечего…

— Нечего?! Это невозможно!

— Еще как возможно! Состояние этой несчастной достигало нескольких миллионов. Управление им доверили брату императрицы Шарлотты покойному королю Бельгии Леопольду II, как и наиболее ценные украшения, которые положили на хранение в банковский сейф. Когда же настало время открыть этот сейф, племянники и племянницы ожидали найти несметные сокровища, но там остались лишь украшения из жемчуга и аметиста…

— И все? Но куда же исчезли диадемы, которые достались Шарлотте в наследство от ее бабки, королевы Марии Амелии, вдовы Луи Филиппа? А убор из сапфиров, преподнесенный ей ее свекровью эрцгерцогиней Софией по случаю свадьбы? Или колье из крупных бриллиантов, подарок самого Леопольда II?[288] И это не считая…

— Дорогой мой князь, мне все это известно. Но вы, наверное, просто забыли, что король Леопольд потратил не одно состояние на свой проект в Конго[289]. И собственность его сестры не стала исключением, как, кстати, и ее украшения. Заметьте, что он считал себя вправе совершать подобные поступки. Содержание бывшей императрицы и ее жизнь в замке Бушу дорого ему обходились. Он просто вернул то, что потратил. А капиталы, по его мнению, были очень удачно вложены в грандиозную конголезскую авантюру. Как бы там ни было, факты таковы: содержимое сейфа испарилось, драгоценности рассеялись по всей Европе, они могли попасть и в Америку. Но простите меня за мою бестактность…

— Вы никогда не бываете бестактным, дорогой мэтр.

— Почему вы интересуетесь этими драгоценностями? Или, чтобы быть более точным, которую из них вы ищете?

— Ничего конкретного я не ищу, но я хотел бы узнать, что стало с коллекцией вееров.

— Удивительно! Это же не относится к сфере ваших интересов, не так ли?

— Вы забываете о том, что я в первую очередь антиквар. Кроме того, некоторые из этих милых сердцу императрицы вещиц были украшены драгоценными камнями, а другие — настоящие произведения искусства. Один из вееров я обнаружил в домике привратника замка императрицы Шарлотты. Я почти уверен, что его расписывал Буше. Императрица лично подарила веер жене привратника за то, что та спасла ее собачку!

— Вы туда ездили?

— Можно сказать, что я к вам прямо оттуда. Замок находится в идеальном состоянии, все интерьеры остались нетронутыми, мебель стоит на своих местах, но там нет ни одной безделушки, которую можно было бы без труда унести…

— Тогда почему вы не поехали в замок Лэкен и не попросили аудиенции у королевы Елизаветы? Ваше имя открывает перед вами любые двери, и вы с легкостью могли получить список всех тех, кто находился в замке на момент смерти императрицы Шарлотты. Вы бы узнали о том, что получили в наследство ее племянницы, эрцгерцогиня Стефания и принцесса Клементина. Думаю, вы могли бы с ними встретиться.— Я размышлял об этом, но не скрою от вас, что такая перспектива меня смущает. Особенно это относится к королеве, которая занята только музыкой и благополучием своих подданных. И никаких драгоценностей! Мне бы не хотелось предстать в роли торгаша перед такой женщиной!

На этот раз Лэр-Дюбрей не удержался от смеха:

— Вот вы и попались! Вы жертва неуместного самолюбия. Да, не всегда легко быть одновременным князем и коммерсантом! Но я вас очень хорошо понимаю. — Оценщик снова стал серьезным и спросил, понизив голос: — Позвольте спросить, не связаны ли ваши поиски с необъяснимым исчезновением вашего друга Вобрена?

— Вы не ошиблись. Простите, но большего я вам сказать не могу. Скажу только, что я переживаю настоящий кошмар…

— Я подозревал это. Кстати, когда увидите вашего друга комиссара Ланглуа, передайте ему, что я до сих пор не нашел никаких следов картин и предметов обстановки, увезенных из дома Вобрена. Вероятно, они отправились в далекие страны, например, в Соединенные Штаты. Или их продали в частную коллекцию владельца, умеющего хорошо держать язык за зубами, чем, несомненно, осчастливили его. Вся эта история, честно говоря, лишена всякого смысла… Возвращаясь к вашей проблеме, скажу, что я смогу для вас выяснить хотя бы фамилии тех, кто окружал императрицу перед смертью.

Альдо не сдержал вздоха облегчения:

— Я буду вам за это бесконечно признателен. На данный момент я просто не представляю, как и где мне вести поиски…

Мадам де Соммьер ждала к завтраку нескольких своих подруг, и Альдо отправился просить приюта у Адальбера. Он не возражал против компании старушек — тетушка Амели умела выбирать себе окружение, — но в его нынешнем состоянии он не годился для светских разговоров. Не та атмосфера! У археолога ему будет намного комфортнее.

Завтрак у Видаль-Пеликорна действительно проходил в очень приятной обстановке. Блюда, безупречно приготовленные Теобальдом, подавались им неторопливо и со знанием дела. Друзьям были предложены взбитая яичница с трюфелями, плечо ягненка и рис «по-императорски», сбрызнутый великолепным вином. Затем они удалились в удобный рабочий кабинет Адальбера, чтобы насладиться отличным кофе и выдержанным арманьяком. Они только закурили сладковатые сигары «Король мира», когда в дверь позвонили. Спустя минуту в кабинет вошел Теобальд и сообщил, что пришел его брат.

— Если Ромуальд пришел сам, следовательно, случилось что-то крайне важное, — воскликнул Видаль-Пеликорн. — Пусть войдет! Принеси еще чашку и свари нам новый кофе! Итак, Ромуальд, что нового?— Я пришел сообщить господам, что моя миссия на улице Лиль только что закончилась, — торжественно объявил он. Адальбер немедленно перевел его слова на привычный язык:

— Вас уволили?

— Нет же, месье, нет! Нас поблагодарили и отпустили два часа назад.

— Вы теперь говорите о себе во множественном числе, как монарх?

— Господин меня не правильно понял! Дон Педро Ольмедо де Кирога отпустил всех слуг, оставив только привратника и Гомеса, мексиканского лакея дона Педро.

— Всех? — удивился Морозини. — И даже кухарку?

— Да! Госпожа Вобрен и ее бабушка уехали вчера, в Страну Басков. Дон Педро лично посадил их в вагон поезда. Как он выразился, «они измучены постоянным присутствием журналистов возле дома, который эти люди упорно продолжают осаждать»! И добавил, что дамы ищут покоя, более приличествующего трауру. Сначала они поедут в Биарриц…

— Очень спокойное место, — с сарказмом заметил Альдо. — Близится пасхальная неделя, и вся Европа будет там!