Хромой из Варшавы. Книги 1-15 (СИ) - Бенцони Жюльетта - Страница 708

— Эй! Куда это вы собрались?

— В свою комнату. Там я смогу совершить очистительный ритуал над драгоценным ожерельем Кетцалькоатля, потому что именно я предназначена для этого. Затем нас должны отвезти на корабль, чтобы мы вернулись на землю предков.

Она инстинктивно прижала изумруды к груди, но Грегори заставил ее вернуться к камину. В его действиях не было грубости. Он казался скорее удивленным, чем недовольным.

— Очистительный ритуал? Земля предков? Что это за белиберда? Вы в самом деле полагали, что я лезу из кожи вон исключительно ради того, чтобы вернуть вам ожерелье и проводить вас на корабль, не забыв пожелать приятного путешествия? Прекратите! Спуститесь на землю, красавица, и не пытайтесь заставить меня поверить, что вы настолько же ограниченны, как и ваш дядя. Должен признать, что некоторое время я так и думал. Вы держались так отстраненно, так упорно молчали, что я считал вас хорошо дрессированной красивой безмозглой куклой.

— Мой дядя доверял вам и исчез. И мой кузен Мигель тоже, я полагаю?

— Совершенно верно. Первый вознамерился управлять всем миром, включая и меня. А что касается Мигеля, то после того, как он выполнил свою задачу, его аппетиты слишком выросли. Пришла пора и вас посвятить в мои планы. В них вам отведена не такая уж плохая роль!

— Вам нечего мне предложить! — возразила Изабелла с уничижительным презрением. — С самого детства моя жизнь была посвящена богам моих предков, и никто не может этого изменить. Даже я, если допустить, что я этого захочу.

— Что это значит?

Раздался глубокий голос доньи Луизы:

— Она девственница и таковой и останется! Несмотря на торжественность ее тона, Грегори расхохотался:

— Оставь эту чушь для других, старуха! А свадьба с этим дураком Вобреном? В его планы не входило оставить девицу непорочной и незапятнанной! Если бы не наши… усилия, ваша курочка угодила бы прямиком в кастрюлю!

Донья Луиза смерила его взглядом, исполненным невыразимым отвращением:

— Боже, как вы вульгарны! Это вы тоже от нас скрыли!

— Надо же иногда расслабиться! Но вернемся к теме нашего разговора…

— Должно было состояться только гражданское бракосочетание, чтобы мы получили деньги, необходимые для нашей миссии. Ни при каких условиях этот человек не должен был дотронуться до Изабеллы! И не делайте вид, что вам об этом неизвестно!

— Верно, я об этом знал, но я полагал, что запрет касается только Вобрена, учитывая возрастную разницу с невестой. А у меня свои планы и в отношении ожерелья, и в отношении девицы. Я решил оставить их себе. Так что, с вашим согласием или без него, я забираю изумруды, — Солманский спокойно убрал камни в карман, — а очаровательницу, по которой я схожу с ума все эти долгие месяцы, я сделаю нормальной женщиной. Пришла пора вернуть вашу семью в реальный мир. Идите-ка сюда, моя прелесть!

— Вы же не совершите этого! — простонала старая дама.

— Конечно же, совершу! И немедленно! Изабелла принялась отбиваться изо всех сил, и

Солманский приказал:

— Билл, Макс и Фред, уведите ее и привяжите к кровати за руки и за ноги. Я не хочу, чтобы она выцарапала мне глаза своими когтями!

— Вам ее раздеть, босс? — предложил один из громил.

— Нет. Это удовольствие я оставлю для себя. С помощью ножа я быстро справлюсь…

Донья Луиза разрыдалась:

— Умоляю вас, остановитесь, если мать родила вас…

— Разумеется, меня родила мать. Хотя сомневаюсь, чтобы она отличалась особой добродетелью… До скорого свидания, мадам! Если вы услышите крики, не сходите с ума. Я обожаю насиловать девственниц.

Солманский собрался последовать за своими приспешниками, когда на улице раздались выстрелы.

— Это что еще такое? — вскипел он. — Проверьте! В ту же секунду дверь, ведущая в сад, открылась.

Вошли двое мужчин. Они вели Адальбера Видаль-Пеликорна, улыбающегося так, словно он попал на светскую вечеринку.

— Привет всей компании, — весело поздоровался археолог. — Я вижу, что вы тут не скучаете! Поверьте мне, я счастлив оказаться среди вас!

Не веря ни своим глазам, ни своим ушам, Альдо, которого донья Луиза пыталась незаметно освободить от кляпа, подумал: не сошел ли его друг с ума? Что он надеялся сделать один в этом доме, полном вооруженных людей? Это же верная смерть! Грегори, судя по всему, задал себе тот же вопрос.

— Откуда вы его выудили?

— Из парка, — сказал один из державших Адальбера. — Он перепрыгнул через стену и кормил собак мясом. Увидев нас, он с такой скоростью начал бегать по парку, что мы вшестером его едва поймали. Он ускользал из рук, словно угорь!

— Этот тип должен был сидеть в своей парижской квартире под постоянным наблюдением! Сборище идиотов! — заорал разъяренный Солманский. — Когда я с ними закончу, я с вами разберусь.

— Не стоит на них сердиться, — заступился за бандитов Адальбер. — Они просто ошиблись… Ваши подручные проводили меня до самого Лувра, ждали меня до вечера и не пропустили момента, когда я оттуда вышел. Только это был не я, а брат-близнец моего лакея, одетый в мою одежду. Это позволило мне в его костюме спокойно сесть в такси, которое ожидало меня на набережной Сены. Видите ли, Лувр — дворец старый, с множеством потайных уголков и переходов. Все они мне отлично известны. Кстати, по-моему, мы с вами не знакомы?

Взбешенный Солманский отхлестал его по щекам, приговаривая:

— Скоро ты пожалеешь, что встретился со мной! Свяжите и его тоже!

В мгновение ока Адальбер оказался связанным на полу рядом с Альдо, которого донья Луиза сумела все-таки избавить от кляпа.

— К чему это театральное появление? — шепотом спросил его Морозини. — Зачем ты так глупо попался?

— Это, мой дорогой, военная тактика, которую называют диверсией. Они ловили меня впятером или вчетвером. Ты лучше прислушайся! Пока они занимались мной, сочувствующие нам перебрались через стену… Ты слышишь?

В саду явно шла перестрелка, следом за выстрелами иногда слышались крики. Грегори подошел к двери и выглянул… Он резко отпрянул, сорвал со стены арабский кинжал и, схватив донью Луизу за волосы, приставил ей лезвие к горлу. Увидев, что его люди отступают, Солманский крикнул:

— Я не знаю, сколько вас там! Но, если кто-то из вас переступит через порог, я пущу старухе кровь! А вы закройте дверь! — приказал он своим помощникам. — Она достаточно крепкая…

Четверо мужчин сумели захлопнуть тяжелую дверь перед носом нападающих и забаррикадировать ее. Это позволило бандитам перевести дух… Альдо бы с удовольствием поподробнее расспросил обо всем Адальбера, но Солманский поставил ногу ему на грудь и начал привязывать длинные волосы доньи Луизы к резным украшениям высокой спинки кресла. Он так сильно натянул их, что женщина не могла пошевелиться. У той на глазах показались слезы.

— Вы действительно монстр! Но вы не можете постоянно выигрывать…

— Отчего же? — со зловещей усмешкой поинтересовался Солманский и крикнул тому, кого называл Слимом: — Сколько их там?

— Трудно сказать, слишком темно! Мне кажется, что это какие-то крестьяне. Ими руководит старикашка, который чертовски здорово стреляет.

— Сейчас мы это выясним! Эй, ты, археолог! Скажи-ка нам, кто твои друзья?

— Контрабандисты, насколько мне известно. Судя по всему, живя в этом замке, вы мешаете их торговле.

— Это что-то новенькое! Но это отличная гарантия: жандармы сюда не сунутся. Они плохо уживаются друг с другом…

— Может быть, — согласился Слим. — Но сейчас-то что нам делать?

— Нам? Ничего! У нас трое заложников, не считая Изабеллы, так что нам нечего особенно бояться. Эй, вы, наверху! — обратился он к мужчинам, которые по-прежнему держали зал под прицелом. Они были приучены к слепому повиновению и, не получив нового приказа, ни на шаг не сдвинулись с места. — Пусть трое из вас перейдут к окнам фасада. Стреляйте во все, что шевелится.

Несколько секунд спустя раздался выстрел, и снаружи кто-то закричал от боли, что подтверждало верный расчет Солманского. Он расхохотался: