Хромой из Варшавы. Книги 1-15 (СИ) - Бенцони Жюльетта - Страница 762

— Так все-таки что-то было?

— О, как она корила себя за то, что обманула вас, но все это — ничто по сравнению с тем, какое горе она доставила мне! Я ведь готов был жизнь отдать за нее...

И снова все сначала... Эти бесконечные разговоры перемежались взрывами гнева и отчаяния, перед которыми несчастный Адальбер совсем терялся.

Проведя остаток ночи и два дня в таком режиме, Адальбер понял, что больше не выдержит, хотя носильщик из «Катаракта» и доставил ему его любимую туалетную воду и необходимую одежду.

К вечеру третьего дня он уже твердо решил позвонить Альдо и взмолиться, чтобы тот как можно скорее вызволил его из этого ада. Они уже собрались ужинать, когда раздался стук дверного молотка. Незамедлительно появился слуга Бешир с известием о том, что хозяина срочно просит какая-то не пожелавшая назваться дама в вуали.

— Я сказал ей, что у вас гость, а она все равно требует своего. Хочет, чтобы вы были один. Она ждет во дворе.

— Прошу меня извинить, пойду узнаю, что ей нужно, — сказал Карим, бросив на стол салфетку.

Как и во всех прочих комнатах, двери столовой выходили на прелестный дворик, скорее даже садик. Выходя, Карим затворил дверь, но Адальбер, не сумев побороть любопытства и обуреваемый предчувствием, приотворил ее снова, предусмотрительно погасив везде свет, чтобы не было видно, что он подглядывает. Все это он проделал так быстро, что даже услышал первый возглас Карима:

— Салима, ты? Почему ты здесь и в такой час?

— Я пришла за тобой, потом все объясню. Спасибо Шакияр, она ко мне расположена, благодаря ей мне удалось сбежать от Ассуари. Али поехал в Уади Халфу и вернется только завтра. У нас впереди целая ночь. Надо срочно уезжать, другого случая не представится!

Даже если бы Карим не назвал девушку по имени, Адальбер все равно узнал бы по голосу Салиму. В мягкой подсветке сада он мог хорошо разглядеть ее. Она стояла, прижавшись к молодому человеку и обнимая его за шею. Ее тонкий и грациозный силуэт с наброшенной черной вуалью освещался теплым и нежным светом фонарей. Ее краткий рассказ завершился поцелуем, и Карим крепко обнял девушку. Объятие было страстным, но недолгим. Карим отстранился первым.

— Но куда ты собираешься бежать со мной?

— Неважно... В Каир... в Александрию... в Европу... Мне надо вырваться от него любой ценой! Я умираю от одной мысли о том, что придется стать его женой...

— Тогда зачем ты согласилась на эту гнусную помолвку?

— Я не хотела, чтобы он тебя убил! Он угрожал сделать это, если я не соглашусь выйти за него. А ведь он способен на все, я знаю! Мне было так страшно, а потом я и вовсе пала духом из-за твоего безумного поступка, когда ты пришел на этот дурацкий праздник, а он приказал бросить тебя в реку.

— Откуда ты об этом знаешь?

— Шакияр рассказала. И тогда я поняла: даже если я выйду за него, он все равно не оставит тебя в живых, потому что он не потерпит никакой конкуренции на своем пути. Он хочет, чтобы я принадлежала только ему. И еще он хочет, чтобы я рассказала все, что знаю о Неизвестной Царице. Это у него хранится крест жизни Анх, который выкрали из Англии, и это он приказал убить несчастного Эль-Куари... и, наверное, моего дедушку тоже. Он дьявол, Карим, и я не хочу, чтобы вся моя жизнь была загублена. Я не хочу быть его женой, расстаться со своими мечтами и делами. К чему обманываться: он хочет найти гробницу той, имени которой не знает никто, но вовсе не для того, чтобы открыть святилище для посвященных, способных извлечь оттуда науку Великих Предков. Он стремится в одиночку завладеть спрятанными там сокровищами. Его страсть к золоту безмерна. Поэтому молю тебя, уедем скорей! Нельзя терять ни минуты!

— Но что же мне делать?

— Беги, собирай чемоданы, готовь машину. Заедем в дом дедушки за моими вещами и потом...

— Потом...

Он снова страстно прижал Салиму к себе, что потрясло Адальбера, потом усадил девушку в кресло и что-то крикнул Беширу, собираясь вернуться к своему гостю. Тот не успел еще зажечь в доме свет, да и Карим не успел дойти до двери, как вся территория, казалось, взлетела на воздух: в сад, ломая кусты, ворвался десяток одетых в черное нубийцев. Все последующие события разворачивались со скоростью урагана: трое незваных гостей потащили девушку к воротам, а остальные схлестнулись в драке с Каримом и его слугой, пытавшимися оказать сопротивление. В темноте блеснули сталью кинжалы, и оба, вскрикнув, повалились наземь. Тем временем банда, подобно темноводному морскому отливу, откатилась за пределы поместья, унося с собой добычу. Все произошло так стремительно, что Адальбер даже не успел покинуть свой наблюдательный пункт, чтобы броситься на помощь Кариму и Салиме. Да, впрочем, что бы он мог сделать с этими громилами, разве что тоже получить смертельную рану от их острых клинков? Но сейчас ему нужно было действовать не раздумывая.

Адальбер склонился над двумя телами, распростертыми на земле между глиняными черепками,

помятыми цветами и комьями земли. Сомнений не было: оба были тяжело ранены, но еще дышали. У выхода из дома висел телефон, там же лежала и телефонная книга. Он нашел номер больницы, первым делом вызвал врача и «скорую помощь», а потом задумался: стоит ли звонить в полицию? Пришлось бы долго объясняться со стражами порядка, и он предпочел позвонить Альдо. Обрисовав в двух словах сложившуюся ситуацию, он попросил:

— Постарайся уговорить своего любимца, английского полковника, чтобы он предпринял попытку оторвать толстяка Кейтуна от его фисташек! Без сомнений, у него это получится лучше и быстрее, чем у меня...

— Понятно, — коротко ответил Морозини, — еду!

Не прошло и десяти минут, как во дворе виллы Карима появился Альдо, а вот «скорой помощи» все еще не было! Он нашел Адальбера стоящим на коленях перед хозяином виллы. Археолог был почти так же бледен, как и оба раненых, он тщетно пытался привести молодого человека в чувство. Адальбер был вне себя от беспомощности:

— Прошло уже полчаса, как я позвонил в больницу, а их все нет! Боже милостивый, ну что за страна! А что там с полицией?

— Скоро приедут. Ими занялся Сэржент.

Альдо огляделся, заметил столик со спиртным, выбрал виски и, налив солидную порцию в стакан, поднес его другу:

— Пей! Это как раз то, что тебе необходимо. И сядь, пожалуйста. Я помогу тебе, потому что, судя по всему, самому тебе не справиться.

Это было правдой. Хоть археолог давно привык к разнообразным происшествиям, но сейчас Видаль-Пеликорн дрожал как осенний лист. Едва Альдо усадил его в кресло, как раздался сигнал «скорой помощи». На этот раз двор заполонили люди в белых одеждах под предводительством седовласого коротышки с козлиной бородкой. Он представился доктором Мьямонидом и, не теряя время на всякие формальные любезности, занялся осмотром пострадавших.

— Что-то вы не спешили! — упрекнул его Адальбер. — Я жду вас уже добрых три четверти часа, а ведь больница совсем рядом!

Доктор, не удостаивая его даже взглядом, только пожал плечами:

— Когда вы только что вспороли брюхо и вытаскиваете оттуда пулю, не очень-то вежливо сбегать от операционного стола... Что касается этих двоих, то их срочно нужно госпитализировать!

Карима и его слугу уже уложили на носилки, когда, вооруженный своей неизменной мухобойкой, во двор величественно вплыл толстый Абдул Азиз Кейтун. Он начал с того, что остановил санитаров, заявив, что его люди должны обследовать «трупы». Низкорослый врач тут же на него рявкнул, как разгневанный фокстерьер:

— Если их сейчас же не доставить в больницу, они и правда совсем скоро превратятся в трупы! Сейчас я отвечаю за них! Эй вы, посторонитесь!

Утомившись от дискуссий, Кейтун упал всем своим весом в застонавшее под ним плетеное кресло и отмахнулся от врача пухлой рукой.

— Ну а теперь, — обратился он к Альдо с Адальбером, — я готов выслушать ваши показания. Насколько я понял, это вы их убили? — спросил он, указывая на археолога толстым пальцем.