Хромой из Варшавы. Книги 1-15 (СИ) - Бенцони Жюльетта - Страница 812

— Удивительно «приятным» человеком был этот Борджа, — усмехнулся Адальбер, который до этих пор мало интересовался этим семейством. — И вы говорите, что ван Тильден был очарован таким чудовищем?

— Он был очарован в первую очередь химерой, и я подтверждаю ее исключительную красоту. Необычайное искусство чеканки! А камни! В особенности изумруды! Они словно бы светятся. Мой друг Ларс понимал, что до старости он не доживет, и заранее принял меры. Какие, вы все теперь знаете: он передал замок мэрии, наложив запрет на его продажу, зато разрешил распродать коллекцию, чтобы появилась сумма, необходимая на его содержание. Что касается химеры, то она ad vitam aeternam[398] должна всегда храниться в своем тайнике.

— А что это за тайник, вы не знаете?

— Понятия не имею. И никогда не пытался узнать, потому что это противоречило бы воле покойного.

— Могу вам выразить только свое одобрение, — вздохнул Альдо. — И все же осмелюсь, если позволите, задать вам еще один вопрос.

— Сделайте милость, задавайте.

— Ван Тильден не называл вам имени того, кто ему продал… еще две драгоценности, принадлежавшие графине д’Ангиссола?

— Нет, никогда. Точно так же, как ничего он не говорил относительно других вещей его коллекции. Мы разговаривали только об Истории и никогда о меркантильной стороне дела. Однако уже поздно, господа, мне пора возвращаться домой. Может быть, вы приедете завтра ко мне и пообедаете в моем обществе? Вы доставите мне величайшее удовольствие. И хотя моя старушка Сидони повариха без диплома, она, поверьте, неплохо готовит в своих кастрюльках.

Разумеется, приглашение было принято, и друзья проводили профессора до его знаменитого автомобиля, который громко взревел, как только хозяин включил зажигание. Надевая перчатки и перекрикивая рев мотора, профессор вдруг спросил:

— У вас есть хоть какие-то соображения по поводу судьбы молодого человека, которого вы ищете? В пылу беседы мы совсем упустили его из виду. Вы нашли хоть какие-то следы?

— Никаких, — грустно вздохнул Альдо. — Точнее, находка одна — машина, утопленная в Луаре, о которой мы все слышали в полиции. Но мы не знаем ни ее марки, ни номера.

— Думаю, марку и номер уже знает Дежарден, спросите его, он вам скажет. Если только будет в хорошем настроении. Но вряд ли. Удостоверившись в том, что машина принадлежит журналисту, он наверняка разозлится, что пошел по ложному следу. Будь я на вашем месте, я бы…

Профессор секунду помолчал, воздев руки к небесам, словно ожидая знамения свыше, а потом с нажимом произнес:

— На вашем месте я занялся бы новыми обитателями замка. Постарался разузнать о них как можно больше.

— Об этих итальянцах? Катанеи, кажется? Вы что же, полагаете, что они могут быть… мафиози?

— Да нет, я думаю не об этом. Меня наводит на разные мысли другое.

— Что же именно?

— Фамилия Катанеи. Матерью известных нам Борджа, в том числе и Чезаре, была Ваноцца Катанеи. Спокойной ночи!

И машина-динозавр с дьявольской скоростью рванула с места.

Глава 6

Пустые хлопоты

Прежде чем улечься спать, Альдо и Адальбер, попыхивая по заведенному обычаю сигарами, отправились на небольшую прогулку, какую совершали всегда, в особенности после хорошего обеда. Не сговариваясь, они сразу выбрали дорогу, которая вела к замку. После брошенного им на прощанье сообщения замок как будто притягивал их к себе. В молчании они брели не спеша по небольшой рощице и, выйдя на опушку, остановились: замок предстал перед ними во всей красе, ярко освещенный четвертушкой луны, что сияла на безоблачном небе, а это было большой редкостью для ноября.

Ни одного окна не горело в замке. Темный, благородных очертаний силуэт, казалось, возник из сна или волшебной сказки.

— Ничто меня не разубедит, что все беды идут оттуда, — произнес Адальбер, указывая на замок кончиком сигары.

— А я и не пытался бы тебя разубедить, потому что совершенно с тобой согласен, — отозвался Альдо. — Но вот как попасть в этот замок? Под каким предлогом?

— Мы могли начать с господина мэра, задав ему несколько вопросов. Замок находится в его ведении, поскольку ван Тильден передал его на определенных условиях коммуне, но мне кажется, что сдача замка внаем вместе с обстановкой не входила в эти условия. Вот об этом мы и могли бы его спросить.

— А на каком, интересно, основании? Он пошлет нас куда подальше, имея на это полное право.

— Да, так оно и есть. А почему бы нам тогда не задать эти вопросы нашему хозяину? Он же сказал, что он муниципальный советник. Я уверен, вопрос о сдаче замка обсуждался на совете, поскольку в завещании ван Тильдена речи об этом не шло.

— Мы его можем расспросить прямо сейчас, — решительно произнес Альдо, поворачивая к дому. — Возвращаемся, просим достать бутылочку грушовки, сидим и болтаем.

— Золотые слова! Вечер — самое подходящее время для доверительных бесед.

Тем же неспешным шагом, молча, друзья пустились в обратный путь к гостинице. Потом Альдо заговорил:

— Не знаю, как у тебя, но у меня сложилась вполне правдоподобная версия. Этот Катанеи предложил коммуне весьма солидную сумму, потом получил замок в свое распоряжение, а дальше — ставлю свой дворец против кроличьей клетки, что самый больной человек на свете, прибывший сюда для большей убедительности на санитарной машине, хочет одного: покоя. А все для того, чтобы самому, не торопясь, разыскивать химеру. Ты же слышал, что сказал профессор: ван Тильден держал ее отдельно от коллекции, спрятав в тайник. Он хотел быть уверенным, что она останется с ним и после смерти, которая была близка. А замок, как ты понимаешь, не мал, есть простор для поисков.

— Замок очень большой, согласен, зато часовня, где завещал похоронить себя ван Тильден, совсем не велика. И если он не хотел расставаться с химерой, то, наверное, спрятал ее так, чтобы она была где-то неподалеку. Стало быть, она скорее всего в часовне… И почему бы, собственно, не в могиле? Мы с тобой видели немало сокровищ, спрятанных в погребениях. Разве не так?

— Так-то оно так. Но у меня нет ни малейшего желания становиться профессиональным гробокопателем, — отозвался Адальбер с невольной дрожью отвращения, что весьма позабавила Альдо.

— А что, как профессиональный египтолог, ты разве занимаешься чем-то другим? — осведомился он.

— Так и думал, что ты это скажешь! Но я тебе уже объяснял, что между раскопками пирамид, которым не одна тысяча лет, и вскрытием свежей могилки — большая разница. Согласись, после того, что мы с тобой пережили в Чехии, а потом в Версале… Да! Я чуть было не забыл Лугано!..

— И не забыл, надеюсь, Неизвестную царицу? Не думаю, что о ней ты сохранил такие уж дурные воспоминания, — пробурчал Альдо, ласково похлопав друга по плечу.

— Тут ты прав, это воспоминание незабываемо, и я хочу сохранить его в своей памяти навсегда. Но и по этой причине тоже я не хочу вскрывать свежую могилу, это будет просто ужасно! Однако, если Катанеи именно таков, как мы о нем думаем, ради своей цели он пойдет на все. Вывод: мы с тобой попусту теряем время. Если только ты не решил рискнуть своей шкурой, а заодно и моей, ради бородатого ковбоя и его прекрасной дивы…

— Нет, пока не решил. И мы здесь вовсе не для этого, а для того, чтобы найти Бертье. А он, если еще жив, наверняка в этом проклятом замке. Так что круг замкнулся, с чего начали, тем и закончили.

— Ты прав! Так что берем направление на гостиницу и старую грушовку!

Мэтр Франсуа, освободившись к вечеру от хлопот, поджидал возвращения постояльцев, чтобы закрыть ставни, и к их приглашению разделить с ними последнее в этот день возлияние отнесся благосклонно. Поначалу, как водится, болтали обо всем подряд. Начали с профессора, хозяин питал к нему почтение, граничащее с трепетом и боязливостью, он был счастлив, увидев его за столом в своей харчевне. Профессор в его глазах был человеком неисчерпаемых познаний, свидетелем их великого прошлого.