Хромой из Варшавы. Книги 1-15 (СИ) - Бенцони Жюльетта - Страница 846

Вдруг от стены отделилась тень. Кто-то наклонился к его окошку. Оказалось, это мальчуган, разумеется, в драном пальтишке и кепке, которой не позавидовал бы и Гаврош.

— Готов маленько потратиться? — осведомился он хриплым голосом.

— Видно будет.

— Лады. Попотею для тебя, ты вроде симпатяга. Думаешь, Риталь сейчас выкатится? Не надейся. Ждать будешь до утра. Он тут гнездует.

— А его пассажиры? Они тоже тут «гнездуют»? Меня бы это очень удивило.

— Ясно дело, нет.

Тут мальчуган весьма выразительно принялся ощупывать свой карман.

Федор понял его жест и протянул пять франков. Похоже, сумма устроила мальчугана. Он наклонился еще ниже.

— Через первый этаж идет проход, выходит на Гатбуа, соседний переулок.

— Знаю, что Гатбуа соседний, не вчера за руль сел.

Мальчишка засмеялся.

— За рулем тоже не всегда сидел. Ты же «рюс»! Я угадал? Рюс всегда щедрые. Погоди, ты еще не все получил за свою денежку. В общем, так: пассажиры поменяли тут машину. Там, с другой стороны, здоровущая черная машинища… и шофер другой, но он тут у нас наездом. И катафалк свой тут не держит. Можешь туда не ездить, они уже укатили.

Федор поднял глаза к окну на втором этаже, в котором загорелся свет.

— Окно Риталя? Так ты его назвал? А кто еще с ним живет?

— Никто. Он живет один. А что ты ищешь? — спросил мальчишка, видя, что его новый приятель копается в ящике с инструментами. — Познакомиться надумал?

— Почему бы не познакомиться? У тебя хорошо голова работает, паренек. Но имей в виду, что ты ничего не знаешь, ничего не видел и сейчас исчезнешь, словно тебя не было, — прибавил Федор и протянул мальчишке еще одну монетку, заслужив в ответ широчайшую улыбку.

— Согласен. Ничего не видел. Но все же я посмотрю одним глазком, ладно? Риталь, он та еще зараза. Пырнет ножом и не почешется!

— Спасибо за предупреждение. Тогда пошли, что ли!

Среди предков Федора, череды бояр и дворян, наверняка время от времени попадались и простые работяги, потому что дверь гаража противилась ему ровно полминуты, и это обеспечило ему величайшее уважение в глазах нового знакомого. Такси и в самом деле находилось в гараже, а в глубине его виднелась деревянная лестница, ведущая наверх, которая, слава господу, не заскрипела под тяжестью здоровенного Федора.

Лестница привела их в небольшую комнату, обставленную самой необходимой мебелью, откуда дверь вела в маленькую спальню. Ритель стоял на пороге спальни, раздевался и одновременно отхлебывал из бутылки, которую ставил на пол. Он стоял спиной к деверям, и у него не хватило времени сообразить, что произошло. Федор оглушил его ударом кулака, потом связал веревкой, которую достал из кармана, заткнул рот своим носовым платком и какой-то тряпкой, а потом взвалил на плечо, как вязанку хвороста.

— Вот так-то, — с довольным видом сказал он своему добровольному сообщнику, который рот открыл от восхищения. — А теперь марш отсюда!

— Куда пойдем?

— На сегодня с тебя хватит. Скажи лучше, как тебя зовут?

— Батист Флюгер, живу в доме напротив, над китайцем.

— Легко запомнить, теперь и у меня, как говорят французы, будет свой флюгер на улице[408], — засмеялся русский. — Погаси свет, мы уходим.

— А у тебя какая кличка?

— Федор Разинский. Мою запомнить труднее, но если я тебе когда-нибудь понадоблюсь, всегда буду к твоим услугам.

— Где тебя найти, если что?

— Бульвар дю Тампль, бистро рядом с Зимним цирком. Это, так сказать, моя столовая. Или в моем «G7».

Ловко устроив пленника между задним сиденьем и стеклянной перегородкой, Федор протянул мальчишке свою лапищу, и тот с готовностью пожал ее. Потом заинтересовался:

— А ты не в участок собираешься его спровадить?

— Именно туда. Ты против?

— Я-то нет, с этими ребятами я скорее в дружбе.

— Вот и отлично. Если заметишь что-то интересное, не стесняйся, делись со мной. А я тебя дам еще таких же, — пообещал Федор, протягивая мальчишке третью монету.

Мальчишка восхищенно присвистнул.

— Да ты принц, не иначе!

— Был кем-то в этом роде, но очень давно, — скромно признался Федор.

Он тихонько двинулся на своем автомобиле в сторону улицы Шалон.

На набережной Орфевр еще долгое время спустя рассказывали о триумфальном появлении Федора Разинского, у которого на плече висела не сумка, а бесчувственное человеческое тело. Федору пришлось отключить пленника еще разок, когда он вытаскивал его из машины. Теперь, войдя в кабинет, он бережно положил свою добычу на стол онемевшего от изумления Соважоля.

— Распоряжайтесь. Мнимый шофер такси. Я его немного поприжал, но, думаю, он расскажет вам много интересного. Главное, чтобы разговорился!

Глава 12

Рождественские колокола

Когда поезд Кале — Париж остановился у четвертой платформы Северного вокзала в Париже, Адальберу показалось, что после межпланетного странствия он ступил на неведомую ему землю. Возможно, такое чувство посетило его из-за возбужденной толпы, которая его окружала. Был канун Рождества, 24 декабря, и воздух звенел от радостных возгласов, окликов, поцелуев, которыми встречали ожидающие приехавших. Все участвовали в празднике, и, не будь рядом тети Амели и Мари-Анжелин, Адальбер почувствовал бы себя мучительно одиноким наедине с осколками своей разбитой мечты.

Но их тоже ждали. Прямой, словно буква I, безупречный Люсьен в шоферской форме стоял на перроне. Он подхватил легонькие чемоданы дам, а для солидного багажа Адальбера вызвал двух носильщиков и такси.

Люсьен расспросил, благополучно ли они доехали, обратив широкую благожелательную улыбку в сторону «блудного сына», вернувшегося под родной кров, а потом повел их всех к выходу. Вдоль тротуара цепочкой стояли автомобили. Люсьен подвел дам к необычайно почтенному и весьма допотопному «Панар Левассору», который, похоже, завораживал всех, кто только его видел.

Дамы заняли свои места, а когда пришла очередь Адальбера, тот с извинением отказался.

— Все мои чемоданы будет разумнее отвезти ко мне домой, — сказал он. — А мне самому желательно умыться и переодеться.

— Только не забудьте, что мы ждем вас к ужину, — напомнила Мари-Анжелин.

— Не беспокойтесь! Ровно в восемь буду у вас.

Такси двинулось в сторону улицы Жуфруа, и Адальбер, забившись в угол, подумал, что его возвращение на этот раз ничуть не похоже на его привычные возвращения из дальних экспедиций. Откуда бы он ни приезжал, он был счастлив оказаться у себя дома, в просторной квартире, благоухающей чистотой, хорошим табаком и необычайно аппетитными запахами из кухни. Теперь его не ожидало ничего подобного. Ну, разве запах мастики, но уж никак не ванили от пекущегося, божественно вкусного кекса или пряностей от фрикасе из бекасов… В доме царили темень и холод, мебель стояла зачехленной… Одиночество — вот что его ждет. Есть от чего затосковать! Может быть, для того чтобы уснуть этой ночью, ему стоит на этот раз, один-единственный, разумеется, взять номер в «Рояль Монсо», гостинице по соседству, если только там есть в этот предпраздничный вечер свободные номера…

Такси остановилось перед домом Адальбера. Он взглянул на окна, закрытые ставнями, и направился в привратницкую, чтобы позвать консьержа, надеясь, что тот поможет ему отнести багаж. На дверях привратницкой висела записка, извещающая, что консьержа нет дома. Похоже, дом вообще стал необитаемым, подумал Адальбер, и чувство безнадежности стало еще беспросветнее.

С помощью шофера он сложил чемоданы и кофры на лестничной площадке возле лестницы, два кофра они внесли в лифт. Адальбер по-королевски расплатился с услужливым шофером, и тот от души пожелал ему счастливого Рождества, получив в ответ такое же пожелание. Закрыв за собой застекленную клетку, Адальбер нажал кнопку второго этажа. Площадка. Его дверь. Он стоит и ищет ключи. Нашел и уронил ровно в тот миг, когда выключилось реле, оставив его в потемках.