Хромой из Варшавы. Книги 1-15 (СИ) - Бенцони Жюльетта - Страница 941

– Отвлекись на секунду от Австрии и Швейцарии и вспомни, кто ты теперь! – живо отозвался Альдо. – Ты – Морозини, как та прекрасная дама в черной амазонке, чей портрет вместе с портретом моей мамы украшает нашу лаковую гостиную в твоем дворце!

– Тетю Фелисию?! Так австрийский дедушка был...

– Тем, кто уничтожил ее мужа при обстоятельствах, о которых Фелисия и не подозревала, поскольку сразу же покинула Венецию и не попала в когти Хагенталя, который ее добивался.

– И за это твой барон хотел попросить прощения? – осведомился Адальбер.

– И еще передать мне очень скромное сокровище, которое досталось ему по наследству от жены. А теперь, может быть, вы не будете меня больше прерывать?

– Я, как самый болтливый, клянусь за всех остальных, – важно пообещал Адальбер, протянул руку и сделал вид, что плюнул на пол.

И заслужил сердитый взгляд друга, но уже в следующую секунду в самом деле слушал Альдо, не прерывая его. Он не произнес ни звука до тех пор, пока Альдо не вытащил из кармана мешочек с рубином.

– Черт побери! Какой подарок!

Лиза возмутилась.

– Но "Три брата" у моего отца! Разве нет?

– Мы с ним вместе совсем недавно внимательно их рассмотрели. Да, они у Морица. Но ведь и этот подлинный. Нужно постараться разгадать эту загадку. А сейчас для нас самое главное то, что такие же точно рубины находятся у двух невесток Хагенталя, и одна из них графиня де Гранльё, убитая в исповедальне церкви Святого Августина чуть ли не на глазах Мари-Анжелин. Я думаю, что в этот миг рубин обрел другого хозяина.

Повисло тягостное молчание: все присутствующие обдумывали предположение Альдо. Прервала его Лиза.

– А я думаю, – сказала она, – что все это нужно рассказать комиссару Ланглуа. И немедленно! Только у него есть возможности...

– Разумеется, мы все ему расскажем, – тут же прервал ее Альдо, но гораздо суше, чем следовало.

Лиза нахмурилась и открыла рот, чтобы все-таки высказать до конца все, что она по этому поводу думает. Но тут маркиза де Соммьер положила руку на Лизину и сказала с улыбкой, в которой нельзя было не заметить насмешки.

– Милое дитя мое, вам придется научиться обуздывать свои порывы и тем более желание дать совет, когда эти двое вышли на тропу войны.

– А они вышли? – огорченно переспросила Лиза.

– Побежали! Понеслись! И даже если бы не было Мари-Анжелин, которая сейчас для них стоит на первом месте, нельзя было бы им помешать ввязаться в историю, которая завертелась вокруг драгоценности, чья цена стала бы баснословной, если бы удалось найти все камни.

– Но эти камни у моего отца, – жалобно проговорила Лиза.

– Не все, и это видно по оправе, которую Альдо передал вашему отцу. Однако никто понятия не имеет, куда подевался легендарный "Великий бриллиант Бургундии"! Ну и бог с ним! Мы сейчас здесь не для того, чтобы искать исчезнувшие камни Карла Смелого, а для того, чтобы помочь План-Крепен вернуться к нам в добром здравии.

– Кто-нибудь знает, как проходит следствие? – поинтересовался Альдо. – И кто его ведет? Неужели сам Ланглуа? Я бы очень этому удивился.

– Молодой Соважоль, его любимец, – ответил Адальбер. – И это доказывает, что среди всех прочих дел именно этим они занимаются в первую очередь. Мы сейчас им позвоним, сообщим о твоем приезде и обо всем, что ты нам рассказал.

Он направился к телефону, подтверждая, что слово у него не расходится с делом, собираясь набрать номер полицейского управления, но внезапно остановился.

– Если речь идет о "Трех братьях", настоящих или поддельных, то у кого же третий? – спросил он. – Эй, Альдо, отвечай! Что ты так на меня смотришь? У красавицы потекла тушь?

– Оставь твои дурацкие шутки! При чем тут тушь? Я вот, например, не знаю, как ты воспримешь то, что я собираюсь тебе сказать.

– Занято! Все время занято! – занервничал Адальбер, нажимая на рычаг. – Да говори же ты скорей! Не томи!

– Потом скажу. Время терпит. Сначала дозвонись, поговори с Ланглуа. Ты же не булочки у кондитера заказываешь!

– До чего же ты иногда невыносим, Альдо! Алло! Алло! Я хотел бы поговорить с главным комиссаром Ланглуа, соедините меня, пожалуйста! Ах, он вышел. Пожалуйста, передайте ему...

В трубке послышались короткие гудки. Одной рукой Альдо нажал на рычаг, а другой показал Адальберу на высокую фигуру комиссара, появившуюся в проеме двери. Ланглуа поцеловал руку госпоже де Соммьер, потом Лизе и только потом повернулся к мужчинам.

– Похоже, я правильно сделал, что пришел, – сказал он, слегка улыбаясь, что случалось с ним нечасто и придавало особый шарм его слишком правильному и поэтому суровому лицу. – Когда вы появились в наших краях, Морозини?

– Только что приехал, и Адальбер как раз звонил вам, чтобы сообщить о моем прибытии.

Госпожа де Соммьер поднялась, и вслед за ней сразу же встала Лиза.

– Мы предоставляем вам возможность поговорить по душам, господа! Только одно слово, комиссар! Есть ли новости относительно... Мари-Анжелин?

– Нового пока ничего. Но мы ищем, ищем...

– Меня удивит, если вам не помогут новости, привезенные Морозини. Он приехал к нам прямо из Швейцарии.

– Да неужели! И откуда же?

– Из Грансона, но с заездом в Цюрих к тестю.

Женщины не спеша направились к двери, а Морозини тем временем в нескольких словах рассказал о своем путешествии.

Когда он закончил свою историю, одна из складок на лбу комиссара, свидетельство его озабоченности, разгладилась. Он взял рубин и повертел его в руках, заставив вспыхнуть огнями. Но он по-прежнему молчал. Мужчины не рашались нарушить тишину.

– Невероятно, – вздохнул наконец Ланглуа, говоря скорее с самим собой, чем с собеседниками. – Стоит совершиться где-нибудь преступлению, которое каким-то образом связано с вашим домом, как выясняется, что ключом к нему служит какая-то драгоценность!

– Вы называете "какой-то драгоценностью" талисман Карла Смелого?! Тут вы ошибаетесь, господин комиссар, – запротестовал Альдо.

– Ну да, вы считаете это особенным делом, потому что вам подарили великолепный рубин. Но загадок тут не меньше, потому что коллекция Кледермана вне подозрений, и тем не менее вы клянетесь, что и этот рубин тоже подлинный.

– Готов дать голову на отсечение!

– Может быть, удастся найти и второй, когда мы пустим в ход полученные нами сведения. Машина, похитившая мадемуазель дю Палан-Крепен, судя по номеру, зарегистрирована в Швейцарии, в кантоне Невшатель. Это недалеко от Грансона, если говорить о Швейцарии, и недалеко от замка госпожи де Гранльё, если говорить о Франции. В замке сейчас нет никого, кроме слуг. Гвендолен, внучка графини, и мисс Фелпс, ее гувернантка, уехали в Англию, как сообщила Соважолю молодая графиня де Гранльё. Разумеется, мы проверили сведения. Позвонили в Англию, подняли на ноги Уоррена, сведения оказались верными: девочка и гувернантка вот уже больше недели находятся в Англии. Соважоль сейчас во Франш-Конте. Получить какие-то интересные сведения от слуг – надежды мало. Их хозяйка совершенно неожиданно уехала в Париж накануне того дня, когда была убита. Причиной был телефонный звонок, который ее очень взволновал, но она никому ничего не рассказала. В Париж она отправилась на поезде, машина довезла ее только до вокзала в Понтарлье. С тех пор никаких известий.

– А План-Крепен? – спросил Адальбер. – О ней есть какие-нибудь известия?

Ланглуа смущенно отвел глаза в сторону, в то время как Адальбер и Альдо жадно смотрели на него.

– Вряд ли вы сомневаетесь, что я стал бы утаивать известия о Мари-Анжелин. Нам только известно, что ее похитили на улице Бьенфезанс, и больше никаких сведений у нас нет. Что касается самой машины, то из Берна на наш запрос ответили, что этот номер принадлежит члену Большого совета, который пользовался своим автомобилем на протяжении всех этих дней без малейших проблем.

– Снова поддельный номер, – горестно воскликнул Адальбер. – Похоже, мода на них среди мошенников не устаревает! Но я рад, что наши дамы удалились. С такими новостями их надежда увидеть Мари-Анжелин живой и здоровой сошла бы на нет. Негодяй, который перерезал горло пожилой женщине, не постесняется обойтись точно так же и с другой, а потом бросит ее в придорожную канаву на глухой дороге.