Хромой из Варшавы. Книги 1-15 (СИ) - Бенцони Жюльетта - Страница 989

– Нужно быть слепым и глухим, чтобы не знать их! Глухим, чтобы никогда не слышать имени знаменитого князя Морозини и известного египтолога Видаль-Пеликорна. Слепым, чтобы никогда не читать газет!

Адальбер у себя в углу не без удовлетворения отметил горечь в тоне молодого человека, который, похоже, напоминал одного из самых неистовых героев истории не только чертами лица, но и гордыней и властностью. Меньше ему понравился тон Мари-Анжелин, походивший на ласковую мольбу.

– К чему обходиться со мной, как со своим врагом? Альдо и Адальбер могут вам подтвердить, что я не раз помогала им и всегда была надежным товарищем...

– Ничуть не сомневаюсь...

– Но? Вы ведь хотели что-то возразить.

– Вы проницательны. Возражение действительно есть. Все, что разыгрывается здесь или в скором времени разыграется, ничуть не похоже на рыцарский поединок. Это драка на ножах, бой без пощады, из которого выйти живым сможет только один человек. Поэтому умоляю вас, не вмешивайтесь!

– И то же самое вы говорите той, на ком собираетесь жениться?

– Здесь болтают невесть что! Впрочем, это наши дела, и вы оказались в них замешаны совершенно случайно. Постарайтесь позабыть обо всем как можно скорее!

– Вы в самом деле этого хотите?

– Не только хочу, я требую!

План-Крепен взглянула на него, и в ее взгляде смешались гнев и раненая гордость.

– Кто вы такой, чтобы мне приказывать? В устах того, на кого вы так похожи, приказы звучали естественно, и я бы им повиновалась, с поклоном отвечая: "Да, монсеньор". Но те времена давно миновали!

Мари-Анжелин скорым шагом вышла из храма, что позволило Адальберу бесшумно появиться из-за занавески. Он подошел к молодому человеку, но тот не обратил на него ни малейшего внимания, не отрывая глаз от двери.

– Что поделаешь, – начал Адальбер светским тоном. – В этой семье дамы все такие. Приходится привыкать, другого выхода нет. Учитывая, что ее предки были крестоносцами. Суровые были времена, и согласитесь, характеры им под стать.

– Но не она же воевала!

– Не Мари-Анжелин? Она одна взяла бы Иерусалим, и мне кажется, что у нее в зонтике спрятан меч.

– Вы, конечно, шутите!

– Ничуть. Я скорее смягчаю истину. Хочу предупредить: общаясь с мадемуазель, надевайте мягкие перчатки.

– Я так и поступаю... Но постарайтесь, чтобы она отсюда уехала.

– Только дня через три, не раньше. Не забывайте, что нас пригласили на праздник. Паническое бегство за несколько часов до его начала произведет крайне странное впечатление. И потом, скажите, какие для этого основания?

– Разумеется, решать вам. Но, заклинаю, увезите Мари-Анжелин!

Адальбер не мог не заметить, что собеседник назвал их общую знакомую по имени, и это получилось у него вполне естественно. Он собирался подойти к алтарю и прочитать молитву, но именно туда и направился его соперник. А как прикажете его называть? Адальбер уступил ему место и вернулся в усадьбу, где в каждом уголке кипела работа во имя успеха будущего праздника. Поговорить спокойно наедине можно было, разве что пригласив собеседника к себе в комнату...

И тут Адальбер заметил Альдо.

Подняв воротник своего "Берберри", глубоко засунув руки в карманы, – во всяком случае, ту руку, которая не держала сигарету, которой он затягивался, – Альдо медленно шел по дорожке вдоль озера. Он явно искал одиночества, и Адальбер не сразу решился подойти к нему. Однако ему слишком многое хотелось сообщить другу... Альдо резким движением выбросил окурок в воду, и Адальбер подумал, что, наверное, другу тоже есть что ему сказать, и быть может, он нуждается в помощи. Так что вместо того, чтобы войти в дом, он пустился бегом по траве к озеру, а потом замедлил шаг и спокойно приблизился к Альдо.

– Чем тебе досадило прекрасное озеро, что ты швыряешь в него недокуренные сигареты?

Альдо мрачно взглянул на друга.

– Кроме дурацкого светского мероприятия под названием "трехсотлетие", что еще нам нужно в этих местах, ты можешь мне сказать?

– Относительно трехсотлетия я полностью с тобой согласен, но напомню, что Водре-Шомар и ты собирались вместе искать какой-то клад, спрятанный именно в здешних местах. И даже найти его, приложив ваши совместные обширные познания.

– Когда мы уезжали, мне тоже так казалось, но теперь у меня сложилось совсем иное впечатление, куда более неприятное. Теперь мне кажется, что наш хозяин, который знает о кладе намного больше меня, пригласил нас только для того, чтобы вытянуть из меня все, что знаю я, а своими познаниями делиться не собирается.

– Совсем?

– Ну, разве какой-то малостью. Я понял, что у него находится немалая часть архивов уже не существующих аббатств, например, Мон-Сен-Мари, что возле Жунь... И других, которые находились на границе. У него есть документы, неведомо как ему доставшиеся, из замков в Нозеруа и в Ла-Ривьер, тоже уже разрушенных или разоренных...

– А ты? Ты-то чем можешь быть ему полезен?

– Он хочет узнать все, что мне известно, о главных украшениях, которые исчезли под Грансоном и Муртеном. А еще хочет знать, что находится в коллекции моего тестя. Наши разговоры все больше напоминают беседы глухих. Обсуди все это с Юбером, если представится возможность. Он считает своего коллегу человеком со странностями, и, если бы не тетушка Амели и завтрашнее празднество, накануне которого неловко хлопать дверью, он бы, я думаю, давно уехал бы в Шинон. У его дорогих друидов вот-вот должно состояться какое-то знаменательное событие. Какое именно, не помню, спроси у План-Крепен!

– У План-Крепен сейчас другие проблемы, и я рад, что ты первый заговорил о ней.

– Проблемы? У План-Крепен?

– И, не сомневайся, это не только ее проблемы, но и наши тоже. Мари-Анжелин переживает великую любовь своей жизни!..

Адальбер в нескольких словах рассказал, что тревожит тетушку Амели, и поделился своими утренними наблюдениями.

Альдо помрачнел еще больше.

– Почему она мне ничего не сказала? Я имею в виду тетушку! Она что, перестала мне доверять?

Адальбер не мог сдержать усмешку.

– Следующая глава романа! "Ревность"! Только ее нам не хватало! Разумеется, несмотря на твою глупость, она тебе доверяет, но считает, что ты настолько занят погоней за кладом, что нагружать тебя еще и перебоями в сердцебиении План-Крепен немилосердно.

Изумленный Альдо поднял на друга глаза.

– Она влюблена до такой степени?

– К несчастью, да. И что тут скажешь, если у парня миллион достоинств. Он рыцарь без страха и упрека, он ее спас. К тому же природа наделила его не только обаянием, но и сходством с Карлом Смелым. А значит, у него двойной нимб – несчастья и легенды. Устоять было невозможно.

– А он? Ты говорил с ним?

– Попробовал довести до его сведения, что собой представляет План-Крепен. Масштаб ее характера. Она вовсе не старая дева, влюбившаяся в картинку.

– Старая дева? Ну уж нет! Я никогда о ней так не думал... И ты тоже. Она кладезь познаний, у нее мужественная душа воина и благородное сердце. Но если это так, мы сворачиваем все дела. Побудем завтра на празднике и сразу же возвращаемся в Париж. Предупреди тетю Амели, раз уж ты с ней в заговоре, а я съезжу в Понтарлье, повидаюсь с Дюрталем и предупрежу его, что мы уезжаем.

– Побереги силы! Завтра здесь соберется столько народу, что я очень удивлюсь, если к нам не пожалует и Дюрталь собственной персоной.

– Точно! И значит...

– Что значит?

– Скажу тебе откровенно, я очень рад. Передать не могу, как мне не терпится посмотреть, как Лиза и бабушка управляются с моим назойливым тестем и бедняжкой Луизой Тиммерманс.

– Если возьмешь меня с собой, я охотно составлю тебе компанию. Я знаю, что госпоже Тиммерманс ничего не грозит, но все же ее судьба меня беспокоит. Согласись, непросто жить, когда твоя единственная дочь готова на любое безумство ради первого встречного.

– А этот встречный скорее всего преступник. Можешь не сомневаться, что Агата пыталась тебя похитить, чтобы угодить жениху. И вряд ли они намеревались угощать тебя шоколадом. Не скрою, мне бы очень хотелось узнать, что сейчас поделывает мой тесть. Итак, первым делом мы вырываемся из этого осиного гнезда и развеиваем опасные мечты Мари-Анжелин! А затем узнаем, как далеко продвинулся в расследовании Ланглуа!