Анна (ЛП) - Амманити Никколо - Страница 38

– Осьминога можно приготовить с горохом. Или с консервированными помидорами, но они закончились. И надо развести костер на террасе.

– Хорошо. Займись этим, – сказал Пьетро, отложив воронку.

Анна выглянула из гаража. Она проснулась на рассвете, вышла тихо, чтобы не разбудить их, чуть не утонула, сражаясь с этим грёбаным осьминогом, и у неё начались месячные.

Мальчик повернулся к ней:

– Надо проверить тормоза.

Карие, пятнистые глаза придавали его лицу какую-то серьёзность и добавляли оттенок сомнений. Как будто он сам не очень-то верит в то, что говорит.

– Ты просто молодчина, – ответила она с саркастической ухмылкой.

Пьетро то ли не расслышал, то ли пропустил её слова мимо ушей.

– По-моему, свечи грязные, поэтому мотороллер не заводится... – он вдруг замолчал и уставился на неё, склонив голову.

Анна застыла и проверила шорты:

– Чего уставился?

– Ты в сорочке.

– Ну и что? Не нравится?

– Никогда не видел тебя в сорочке, – он начал рыться в шкафу с инструментами и вынул молоток.

Астор тем временем полировал кузов коляски тряпкой. Первый раз брат что-то чистит.

– Пойду домой, – сказала она, повернулась и сделала два шага, но, подойдя к входной решётке, остановилась. – Завтра уезжаем.

– Завтра? – Пьетро широко раскрыл глаза. – Я ещё не знаю, получится ли к завтрашнему дню запустить мотороллер.

– Это твои проблемы. Сможешь – хорошо. Не сможешь – пойдём пешком, как всегда.

– Понятно, ты сегодня не в духе.

– Не в духе? – девочка развела руками. – Вовсе нет. Просто завтра пора уезжать.

Пьетро бросил молоток на верстак:

– Ты чего тут раскомандовалась?

– Потому что так нужно, – Анна сжала кулаки. – А если тебя не устраивает...

Она не закончила фразу.

Астор топнул ногой.

– Но Анна... – он поймал её за руку. – Зачем?

– Потому что я так решила.

Она вырвала руку.

Астор нервно пнул мотороллер, который отозвался металлическим грохотом.

Анна взорвалась. С визгом она швырнула в брата пакетом с осьминогом и попала ему между лопаток. Мальчик упал на колени и заплакал.

Анна присвистнула Пушку и вышла из гаража.

Она вошла в дом, хлопнув дверью, вышла на террасу и разлеглась на шезлонге, скрестив руки и продолжая бормотать про себя, затем, фыркнув, сорвала с себя эту ужасную сорочку, сняла шорты, вынула пропитавшийся кровью тампон и бросила его через перила. Часто ли нужно менять эти штуки? Она вставила другой, чуть не плача от злости.

Ей хотелось задушить Пьетро. Она внимательно отмечала каждую перемену его настроения, а он ни на что не обращает внимания. Да и вообще он на неё почти не смотрит. На осьминога он даже не взглянул.

– Хватит. Хрен с ним, – сказала она Пушку, безмятежно спавшему рядом.

Анна вошла внутрь и рухнула на кровать, обняв подушку. Она прислушалась, как шумит море, а ветер колышет листья лимонов, ожидая сна, который не приходил.

Анна резко проснулась, позвала Пьетро и Астора, но никто не ответил. Пушок лежал на кровати, положив голову на подушку. Она оттолкнула его, сморщив нос:

– Блин, какой же ты вонючий.

Окна дрожали от северо-западного ветра. Фронт низких голубоватых облаков приближался к берегу, окутывая солнце.

– Почему они не идут? – спросила она у пса, но тот лишь почесал шею в ответ.

В гараже она тогда распсиховалась, а теперь чувствовала себя виноватой. Рука потянулась к морской звезде. Она сжала её в ладони, закрыла глаза и вспомнила прошлый вечер, когда они крепко спали вместе.

Поток томного тепла поднялся по спине и заглушил дыхание.

Когда солнце уже садилось, мальчики вернулись домой с банками консервированных помидоров, которые они с довольным видом бросили на диван.

– Этого хватит для приготовления осьминога? – Пьетро поднял пакет с слизистым шариком.

– Да, вполне! – Анна по-дурацки захлопала в ладоши, стремясь заслужить прощение. – Но сначала нужно его сварить. Давайте разведём огонь на террасе.

Глаза Пьетро сверкали, как у дикого зверя, но он не злился. Возможно, с ним она могла притвориться, что ничего не произошло, но кое перед кем другим придётся извиниться.

Астор весело играл с Пушком на террасе. Она подошла к нему из-за спины и прошептала:

– Ты обиделся?

Он обернулся. Что-то детское в голубых глазах потерялось, сменилось взрослой серьёзностью.

– Прости, – она застенчиво взяла его за руки.

Брат бросился в её объятия. Среди множества недостатков, которые она передала ему, не было злопамятства.

Как сука со щенком, она крепко обняла маленького мальчика и стала целовать его в шею и лоб, пока он не начал вырываться.

– Что? Не нравится, когда я тебя целую? Или тебя укусить?

Она схватила его и играючи укусила за руку. Астор широко улыбнулся. Она щекотала его большими пальцами по бокам, а он колотил её по спине и хихикал. Внезапная возня взволновала Пушка, который прижался к заднице Анны, покачивая тазом. Она шлёпнула его, и пёс, поджав хвост, скрылся за вазами с лимонным деревом.

Анна с Астором лежали на изразцовом полу и смотрели на звёзды. Они казались настолько близкими, что, если протянуть руку, можно взять их и положить в карман.

– Ну так, будем костёр разводить?

Голова Пьетро появилась на фоне неба. В руке он сжимал наполовину полную канистру с бензином. Они сложили стулья и шезлонги, полили их бензином и подожгли. Красные и голубоватые языки поднимались всё выше и выше, потрескивая и рассыпаясь искрами. Охваченные порывом, они вытащили мебель из гостиной и бросили её в огонь. Дымом закоптило окна чердака и заволокло всю квартиру. Вскоре от огня остались лишь угли.

– Давайте и матрас сожжём! – предложил Астор.

– Нет! Только не матрас! – хором ответили ему Анна и Пьетро.

Девочка открыла пакет с осьминогом, и оттуда завоняло. Она всегда считала, что стерпит неприятные запахи; Анна настолько привыкла к трупному смраду, что теперь уже не замечала его. Но этот запах был просто невыносим.

– Протух? – спросил Пьетро.

Анна пожала плечами и швырнула пакет с балкона. Чудовище с щупальцами, которое едва не убило её, улетело в ночь и плюхнулось на пляж рядом с использованным тампоном.

Они разогрели консервированные помидоры и горох в большой сковороде, по очереди помешивая их и соревнуясь, кто дольше усидит у огня. Когда похлёбка была готова, они разлили её по тарелкам и проглотили горячее, безвкусное, но питательное варево.

Ни Пьетро, ни Астор не вспоминали при ней о мотороллере, и Анна умирала от любопытства.

– Как дела с "Веспой"? – между прочим спросила она.

Пьетро провёл пальцем по краю сковороды, подбирая остатки:

– Неплохо, она на мгновение завелась, потом заглохла, и больше нам уже не удавалось её завести.

– Ну, попробуйте ещё завтра.

Мальчик застыл с указательным пальцем в соусе:

– Что? Ты же хотела уезжать? Ты там такое устроила...

– Один день ничего не изменит. И ты прав, на "Веспе" мы быстрее доберёмся до Мессины.

Астор похлопал себя указательным пальцем по виску, глядя на Пьетро. Он погладил Пушка, который широко зевнул.

– А как же он?

Все задумались.

– Снотворное! – вдруг сказала Анна. – Мама писала, что некоторые виды снотворного вырубают на целые сутки. Накормим его снотворным и подождём, пока он заснёт, а потом посадим в коляску. Когда он проснётся, мы уже будем в Мессине.

Пьетро это не убедило.

– Получится, вот увидишь, – успокоила его она. – Завтра пойду и поищу их в аптеке. А если не найду, пойдём пешком.

– Пешком... – с горечью повторил Астор.

Слишком усталые, чтобы спорить дальше, полные сомнений, они сидели и молчали, глядя в тлеющие угольки.

11.

Облака витали у самого края моря и безмятежно наблюдали за новым солнечным днём, который выдался теплее и безмятежнее, чем предыдущий. Этому радовались даже голуби, воркующие в сосновом лесу за ресторанами.