Пять прямых линий. Полная история музыки - Гант Эндрю - Страница 145

В других городах тоже кипела жизнь. Канзас-Сити дал джазу пианистку и композитора Мэри Лу Уильямс и еще одного музыканта, причислявшего себя к джазовой аристократии, Уильяма «Каунта» Бейси. Вокалисткой ансамбля Бейси в конце 1930 годов была дерзкая, уязвимая, поющая горловым звуком певица из Балтимора, чья автобиография открывается классической фразой: «Мама и папа были всего лишь парой детей, когда поженились. Ему было восемнадцать, ей шестнадцать, а мне три», Билли Холидей[1456]. Прозванная Леди Дей бывшим жильцом ее матери, саксофонистом Лестером Янгом (которого она, в свою очередь, называла «През»[1457]), Холидей выразила боль трудного детства и не менее трудной взрослой жизни в таких песнях, как «Strange Fruit», вышедшей в 1939 году, жуткой истории о линчевании.

Еще дальше, в Париже, где формировался неоклассический джаз, в середине 1930 годов играл коллектив Quintette du Hot Club de France, возглавляемый джазовым скрипачом Стефаном Граппелли и гитаристом Джанго Рейнхардтом, виртуозно владевшим инструментом несмотря на то, что после пожара в цыганском караване у него практически не работали два пальца.

Великая американская песенная книга

Джаз встретился с поп-музыкой Tin Pan Alley на Бродвее. Облик репертуара, известного в истории как Великая американская песенная книга, определили четыре великих музыканта: Ирвинг Берлин, Джордж Гершвин, Джером Керн и Коул Портер.

Ирвинг Берлин прожил дольше всех из четверых: он умер в 1989 году в возрасте 101 года. Он учился своему искусству с юных лет, будучи иммигрантом, пытающимся заработать на жизнь на Tin Pan Alley; его музыка содержит радостную упругость мелодий ранних сочинителей, таких как Джордж М. Коэн («Over There»), соединенную с нежной мелодичностью («When I Lost You», написанная на смерть его первой жены в 1912 году от тифа, которым она заразилась в медовый месяц), мотивы его еврейского наследия, звуки стилей, актуальных в его время («Alexander’s Ragtime Band», его первый грандиозный хит) и сдержанную изощренность («Puttin’ On the Ritz» одна из немногих песен того времени, где куплет написан в мажоре, а припев в миноре). Ирвинг Берлин так и не выучился читать ноты.

Берлин сам писал слова к песням. Для Джорджа Гершвина это делал его брат, Айра, в соавторстве с которым тот создал песни, полные гармонической изобретательности («‘The Man I Love»), равно как и игривости («They Can’t Take That Away from Me»), и простого мелодизма («Someone to Watch Over Me»). Гершвин среди четверых дальше всего зашел на поле классической музыки с такими сочинениями, как Фортепианный концерт фа мажор 1925 года, концертные пьесы, подобные «Американцу в Париже» (1928), опере «Порги и Бесс» и в первую очередь – «Rhapsody in Blue» (1924)[1458] для фортепиано и оркестра (изначально написанной для оркестра Пола Уайтмена).

Джером Керн был несколькими годами старше Берлина. Подобно Гершвину, иммигрант во втором поколении немецко-еврейского происхождения, он появился на свет в Нью-Йорке в 1885 году. Зрелый стиль Керна делает его, вероятно, наиболее «европейским» изо всех четырех композиторов: в середине «Smoke Gets in Your Eyes» используются гармонические приемы Шуберта, а «Ol’ Man River» мало подходит для пришептывающих крунеров[1459] с Бродвея: она требует вокального диапазона в две октавы (Фрэнк Синатра на записи даже близко к этому не подошел) и настоящей оперной техники. Керн работал со многими авторами текстов, от Оскара Хаммерстайна до Гертруды Стайн и П. Дж. Вудхауса. Ему также была свойственна прямота Гершвина, слышная, например, в воздушной «‘Can’t Help Lovin’ Dat Man» (хотя в финале он не удержался от искушения добавить восхитительную малую сексту).

Последний из наших героев – единственный урожденный американец из всех четырех. Отпрыск богатой семьи из Индианы, обучавшийся в Йеле, безуспешно пытавшийся стать автором песен в Европе и живший в Париже на широкую ногу, он женился на богатой разведенной женщине десятью годами его старше несмотря на то, что был открытым гомосексуалом (брак по договору, полностью устраивающий обе стороны), в возрасте 36, в 1928 году, выпустил свой первый бродвейский хит, подобающим образом названный Paris, а затем сочинил целый ряд самых известных и любимых песен и шоу всех времен («Anything Goes», «I Get A Kick Out of You», «Night And Day», «Just One of Those Things» и «Kiss Me, Kate»): Коул Портер.

Коул Портер в своей музыке манипулирует мелодией и словами с мастерством, способным сравниться с умением авторов песен любого времени. «So in Love» начинается с характерного для него опевания одной ноты (смотри также «Every Time We Say Goodbye» и «Night and Day»), накапливает звучность с помощью фразы, в которой верхняя нота повышается в каждом из трех повторений (смотри также «Begin the Beguine»), а затем растворяется во фразе, где слоги из первой строки повторяются с печальной одержимостью: «So in love… so in love… So in love with you, my love… Am I»[1460]. Его техническое совершенство признавали многие его последователи, такие как Ноэл Кауард, тоже мастер трехкратного повтора («If Love were All»). Другое отдаленное эхо его мастерства можно услышать в музыке Айвора Новелло (валлийца, обучавшегося в самом музыкальном графстве Великобритании, Глостершире), который снабдил Англию ее трескучим саундтреком на 78 оборотов, описывающим печаль и ностальгию военных времен («We’ll Gather Lilacs», «Keep the Home Fires Burning»), придав гармониям Hymns Ancient and Modern[1461] благородную простоту и прямоту.

Многие из этих артистов сами писали тексты к своим песням (Берлин, Портер, Кауард). Театральные пьесы, в которых звучали эти песни, были весьма разными по настроению и масштабу. «Плавучий театр» Джерома Керна 1927 года – весьма сложная театральная пьеса: драматизация Оскара Хаммерстайна превратила роман Эдны Фербер в серьезную, жгучую, требующую напряженного внимания и цельную драму. Мюзиклы Коула Портера иногда производят впечатление нелогичной кутерьмы, в которую там, где позволяет сюжет, вброшено несколько великих песен: в «Целуй меня, Кэт» (1948) пара актеров на пути в «Филли, Бостон или Балтимор» вспоминает свое давнее путешествии в Австрию. Тут же следует вальс из венской оперетты. А что такого?

Помимо названной четверки, стоит упомянуть Ричарда Роджерса и Оскара Хаммерстайна, которые подняли мюзикл на новую высоту, придав ему серьезности и драматической убедительности своей «Каруселью» (1945), с ее сюжетом о любви, верности, жестокости и смерти обычных людей совершенно в духе веризма и создали новаторские формы, такие как разговорные монологи под музыку и вводные инструментальные номера (как, например, «Марш сиамских детей», сходный по духу с музыкой Чайковского, из мюзикла «Король и я»). «You’ll Never Walk Alone» – одна из самых ярких и простых песен для шоу; «If I Loved You» – одна из самых искренних и печальных. Среди множества других авторов песен был Вернон Дюк, урожденный Владимир Дукельский, который исполнял Концерт для двух фортепиано Пуленка вместе с самим композитором в Париже и написал элегантную песню, объединившую два мира, «Paris in New York».

Песни Великой американской песенной книги, написанные для сцены или фильма, со временем превратились в джазовые стандарты, присвоенные джазовыми музыкантами, которые сформировали из них основу своего репертуара.

Фильмы и шоу

У композиторов, писавших для театра, вскоре появилась новая возможность – сочинять музыку к фильмам. Среди первых кинокомпозиторов были Зигмунд Ромберг («Песнь пустыни», 1926) и Виктор Херберт. Ирвинг Берлин в 1935 году написал песни для фильма «Цилиндр» с участием Фреда Астера и Джинджер Роджерс. К середине 1940-х годов Голливуд удовлетворял спрос публики на глянцевые фантазии Басби Беркли и др., поставляя по киномюзиклу в неделю. Многие фильмы, к которым писали музыку авторы Великой американской песенной книги, снимались после войны, как, например, «Высшее общество» 1956 года, в котором для Бинга Кросби и Фрэнка Синатры Коулом Портером были написаны бесподобные, исполненные иронии песни. В 1950–1960-е годы также были экранизированы театральные постановки, в частности, «Звуки музыки» Роджерса и Хаммерстайна 1965 года. «Плавучий театр» был экранизирован дважды, в 1936 и 1951 годах.