Кровавая схватка (ЛП) - Прайор Линдси Дж. - Страница 6

Это место было усеяно ликанами. Некоторые отдыхали на низких стенках и ступеньках, другие собрались за столиками для пикника, некоторые стояли группами и болтали. Но прошло совсем немного времени, прежде чем она привлекла их внимание. Её руки непроизвольно сжались от того, что она бросалась в глаза.

— Отведи их в комнату ожидания, — сказал Джаск Корбину, имея в виду Рони и Самсона. — Я ненадолго.

Корбин кивнул, бросив взгляд на Софию, а затем мотнул головой в сторону Рони и Самсона, давая им знак следовать за ним.

Её пульс участился на уровень. Джаск хотел, чтобы она осталась одна. Это может быть как хорошо, так и плохо.

Она последовала за Джаском по мощёному периметру налево, в то время как Рони и Самсона повели к другому туннелю в дальнем правом углу квадранта. И, судя по их встревоженным лицам, их лидер определённо оправдывал свою репутацию.

Когда Джаск срезал угол, прежде чем продолжил путь к трёхэтажному зданию, она бездумно потёрла свои запястья — запястья, которые он так легко прижал. Унижение снова охватило её при этом воспоминании, как и комок нервов в животе, пока он вел её вверх по широким каменным ступеням к внушительному входу с каменной аркой и через открытые парадные двери.

Пройдя через вестибюль с выложенным плиткой полом, они вошли в холл. София смотрела вперёд, на широкую центральную лестницу, от которой, она не сомневалась, в своё время захватывало бы дух. На своей вершине лестничная площадка с галереей разделялась надвое по обе стороны от дальнего, доминирующего арочного окна.

Как и снаружи, ликаны были сбиты в группы: некоторые полулежали в потёртых креслах, другие неторопливо прогуливались через открытую дверь слева или скрывались из виду по коридору справа от подножия лестницы.

Она последовала за Джаском по мозаичному полу, мимо богато украшенного каменного камина справа от неё и того, что должно было быть стойкой администратора слева. Поднимаясь вместе с ним по лестнице, её внимание привлек непрозрачный стеклянный купол, венчавший потолок, пока обжигающие взгляды не стали невыносимыми.

Она оглянулась и увидела, что каждая пара пронзительных глаз наблюдает за ней. Даже ликаны, спускавшиеся по противоположной стороне лестницы, нахмурились от любопытства, когда они проходили мимо.

Она заправила свои стриженые волосы за ухо, потёрла большим пальцем под теперь, как она предположила, клоунскими глазами, прежде чем сердито посмотрела на них в ответ.

— На что, чёрт возьми, они, пялятся? Можно подумать, что они никогда раньше не видели женщину.

— Во-первых, ты со мной, во-вторых, ты выглядишь ужасно и, в-третьих, от тебя разит вампирами, — заявил Джаск. — Каждый в этом здании может учуять твой запах за тридцать метров.

Несмотря на то, что он оскорбил её, даже не взглянув в её сторону, она всё равно покраснела от смущения. Но она быстро напомнила себе, что не имеет значения, кто что о ней думает, и, меньше всего, что думает о ней Джаск или любой другой ликан.

Когда они достигли вершины, у неё возникло искушение повернуться и сделать театральный реверанс перед своей невольной аудиторией, но Джаск не дал ей на это времени, резко свернув налево через галерейную площадку.

Он открыл единственную дверь с этой стороны, и она вошла следом за ним. Её сердцебиение отдавалось в ушах, когда он закрыл за ними дверь.

Она сделала глубокий вдох, отводя от него взгляд только для того, чтобы осмотреть стены.

Если не считать группы из трёх кресел перед доминирующим окном справа от неё, в комнате пятнадцать на десять метров не было мебели. Даже окно было пустым, и ничего не сдерживало приглушённый свет раннего рассвета на обнажённых половицах.

Джаск скинул ботинки. Теперь его босые ноги ступали бесшумно, когда он направился к жаккардовой занавеске бутылочно-зелёного цвета впереди.

Он отодвинул её в сторону, открыв комнату примерно вдвое меньше предыдущей. Только в ней было гораздо уютнее.

Большой ковер с глубоким ворсом лежал у стены справа от неё, окружённый массой напольных подушек, валиков и пухового одеяла. Очевидно, слух о том, что ликаны не спят в кроватях, предпочитая устраиваться на полу, был правдой.

В стене впереди доминировало ещё одно окно — на этот раз эркерное, с впечатляющим глубоким сиденьем у окна. Но опять же, там не было занавесок. Казалось, уединение не было проблемой для ликанов, по крайней мере, внутри стаи.

Они прошли мимо обшарпанных, отполированных до белого блеска встроенных шкафов, и Джаск подвел её к другой занавеске посередине стены слева от неё. Он повесил ткань на крючок и жестом пригласил её войти внутрь.

Она переступила порог ванной комнаты. Впереди стояла душевая кабина, достаточно большая для четверых, белые пластиковые занавески были отдёрнуты, но всё ещё закрывали боковые стороны слева и справа. Туалет был спрятан в верхнем левом углу комнаты. В правом верхнем углу находились два смежных створчатых окна. Длинный туалетный столик с утопленной раковиной занимал остальную часть стены справа от неё.

Она мельком увидела своё отражение в широком зеркале, висевшем над ним. Маленькая фигурка в свободной, непривлекательной чёрной одежде, со слишком бледной кожей для её растрёпанных, окрашенных в чёрный цвет волос.

— Раздевайся до нижнего белья и принимай душ, — сказал Джаск.

Её сердце пропустило удар. Она повернулась к нему лицом, когда он прислонился к дверному косяку.

— Ты, должно быть, шутишь.

Он скрестил руки на груди, и напряжённая выпуклость, которую вызывала эта поза, напомнила ей о его силе.

— Я хочу, чтобы боевая раскраска исчезла с твоего лица, чтобы я мог видеть, с чем на самом деле имею дело, и чтобы отвратительный вампирский запах исчез с твоей кожи, — он мотнул головой в сторону кабинки. — Сейчас же.

Она коротко выдохнула.

— Пошел ты к чёрту, Джаск. Иди, найди какой-нибудь другой способ удовлетворить свои маленькие грешные удовольствия. Я ни для кого не раздеваюсь.

Он молча выдержал её взгляд.

Она затаила дыхание.

Долю секунды спустя его грудь твёрдой стеной прижалась к её спине. Он потянул её на пол между своих ног. Он обвил её лодыжки своими, раздвигая их. Прижав её руки к груди, он расшнуровал один из её армейских ботинок до середины икры.

— Я вежливо прошу один раз, но никогда дважды, — сказал он, снимая ботинок и носок с одной ноги, прежде чем поменял руки и расшнуровал другой. — Если ты хочешь продолжать быть воинственной маленькой мадам, прекрасно. Но ты должна знать, что я без колебаний отнесусь к тебе как к одной из них.

Он снял с неё второй ботинок и носок, а затем с лёгкостью поднял её на ноги.

Обхватив её рукой за талию, он отнес её в кабинку и включил душ. Он отпустил её только для того, чтобы стянуть с неё свитер и футболку через голову, отбросив их в сторону. Снова обхватив её руками за талию, он сохранил безупречную хватку, несмотря на её яростные брыкания, когда потянулся к низу её живота, чтобы расстегнуть её военные штаны.

— Ты не можешь этого сделать! — процедила она сквозь стиснутые зубы, тщетно пытаясь оттолкнуть его.

Но когда она подняла ноги к стене, чтобы дать себе опору, она лишь облегчила ему доступ, чтобы стянуть прилипшую промокшую ткань вниз до колен.

— Нет? — спросил он. — Тогда ты явно не усвоила свой урок с первого раза.

Он просунул ногу ей между колен и стянул её брюки до самого пола. Вытащив её из них, он отбросил их в сторону.

Он потянулся за бутылочкой шампуня на ближайшей полке, когда она попыталась оттолкнуть его локтем. Выдавив немного на её волосы, он втёр их, а затем использовал немного для умывания её лица.

София выплюнула пузырьки, шампунь защипал ей глаза, и она была вынуждена закрыть их, не говоря уже о том, чтобы держать рот на замке, чтобы избежать неприятного привкуса.

Она поморщилась, когда стало больно от ран, потёртостей и ссадин, полученных как от её встречи с вампирами, так и от грубого обращения Марида, который совершенно ясно дал понять, что предпочитает, чтобы его товар был тихим, с чем у неё всю жизнь были трудности.