"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Быханов Фёдор - Страница 551

– Большинство тарцарских генералов похожи на бурдюки с жиром, обвешанные медалями.

– Верное наблюдение, Себастина. А вот Эсмир-паша носил на пальце сердце Дракона Времени, и его не тронула ни старческая немощь, ни разлагающая праздность.

– Но бриллиант украли вместе с пальцем.

– И мне кажется, что в этом замешан достославный Измаил-бей.

– Адъютант, хозяин?

– Именно он лишил своего господина и пальца, и памяти, прежде чем сбежать к винтеррейкцам. Следует полагать, что убийца, которого я застал за попыткой прирезать Эсмир-пашу, состоял в Железном Братстве и очень огорчился отсутствием того, что его послали добыть. Камень попал к винтеррейкцам, но почему-то не в метрополию, а в местное посольство, откуда был украден подельником Лакроэна. Однако проклятый бриллиант и у художника не задержался, что приводит нас к нескольким вопросам. Во-первых, у кого теперь сердце Дракона Времени? Во-вторых, зачем оно всем так понадобилось? В-третьих, кто заказал Луянь Чэну кражу камня?

– На первый вопрос у нас пока нет ответа, третий вызывает определенные сомнения. Полагаю, вы тоже подумали о… Докторе?

– Конечно. Не то чтобы маски и плащи были прерогативой лишь Имперры, но эту фигуру трудно не узнать. Доктор проявил свои интересы.

– Наши действия?

– Какие действия? Он мелькнул на горизонте и тут же исчез. У меня нет сил и времени на погони за призраками, пусть этим занимается Золан эл’Ча. Что там со вторым вопросом?

– На второй можно дать частичный ответ: технократы спелись с богом и пытаются достать камень для него. Неизвестно, что они приобретут взамен, но, вероятно, именно от Дракона Времени Грюммель получает все эти невиданные возможности.

– Мне импонирует ход твоих мыслей. Омолаживание организма – вполне в духе сущности, повелевающей временем, но не эти фокусы с испепеляющим светом. Грюммель владел ими задолго до пробуждения Дракона Времени, не забывай о выставке в девятьсот третьем году.

Было далеко за полночь, когда Себастина поставила посуду на поднос и собралась уходить, но помедлила.

– Хозяин, простите за наглость, но могу ли я спросить, что ждет Луянь Чэна? Сейчас он под защитой как ценный источник информации, но когда все закончится, мы должны будем как-то с ним поступить.

– Мы заключили сделку, пожали руки.

– Это значит, что у него иммунитет?

– Что? Иммунитет? – Я рассмеялся. – Он торговал детьми, Себастина! Детьми своего вида. Людьми. И будем думать, он знал, что ничего хорошего их не ждало. Он заплатит за это.

– Но вы заключили сделку, пожали руки.

– Я обещал ему замок и охрану. Этот замок называется Череп-На-Костях, его охраняет армия тюремщиков-надзирателей. У Луянь Чэна будет камера два на два метра с колодцем для испражнений и вентиляционной шахтой под потолком. Как только он окажется внутри, дверь замуруют, оставив снизу щель для подачи пищи. Когда же Чэн доживет свою вторую жизнь – пребывая, заметь, в полнейшей безопасности, которую я ему обещал, – его камеру замуруют полностью, и больше никто и никогда не вспомнит, что он существовал. Таково мое правосудие, тебя оно устраивает?

– Я всего лишь поинтересовалась. На самом деле судьба этого человека меня не заботит, хозяин.

– Ну разумеется. Спокойной ночи, Себастина.

Несмотря на усталость и вернувшееся недомогание, сон не звал в объятия; в спальне еще пахло Бельмере, и запах этот будил в душе тоску. Решив не мучить себя, я, так и не ложась, побрел по темному дому туда, где взаперти ждало безумие.

При зажженной лампе письмена одержимого казались еще более зловещими. Поставив на середину комнаты стул, я сел и стал смотреть на них то под одним углом, то под другим. Возможно, то были игры перетруженного мозга, но разные символы порой казались знакомыми, будто основательно подзабытые друзья детства в миг узнавания. Только этот миг никак не кончался, и они оставались неузнанными. Одно лишь было точно – именно такие письмена покрывали стены внутри «склепа» Кахранолтара.

Сам того не заметив, я уснул.

Обычно я спал слишком мало, чтобы сны успевали прийти, так что путешествие в мир грез являлось тем еще событием.

Почему-то сон оказался черно-белым, да еще и из тех, в которых ты понимаешь, что спишь.

Я шел по полям пшеницы близ реки, вдали шумел бор, пекло солнце. Я шел и шел, выбрался к лесной опушке, а потом двинулся под сводом ветвей, пока не наткнулся на старинное заброшенное кладбище.

Побродив среди замшелых камней-надгробий, я встретил троих скелетов, которые играли в кости. При виде меня они быстро вскочили и принялись отплясывать. Это было забавно, скелеты явно имели танцевальный опыт, да еще и костяной перестук напоминал задорную мелодию.

– Нравится?

– Задорно пляшут.

– Весьма задорно.

Обернувшись, я увидел четвертый скелет. В отличие от танцоров он не был наг, а носил черный помятый фрак и цилиндр с петушиным пером.

– Какими судьбами в мою голову, Барон?

– Не удивляешься?

– Во сне это не принято.

– Ага, ясно. Я заскочил на минутку просто напомнить тебе, что У ТЕБЯ ЕСТЬ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА!!!

Илья Крымов

Дети Силаны. Натянутая паутина. Том 2

© Илья Крымов, 2017

© Художественное оформление, «Издательство Альфа-книга», 2017

Часть вторая

Расследование (продолжение)

Двадцать шестой день от начала расследования

Рев Барона Шелебы пинком вышвырнул меня в явь, да так, что я упал со стула и перекувырнулся через спину. Прекрасное начало прекрасного дня.

Поднимаясь с кряхтением, чувствовал себя немощным стариком – паршивое, мерзкое ощущение. Чашечка крепкого кофе могла все исправить или хотя бы положить начало пути исправления.

Только встав на ноги и справившись с головокружением, понял, что был в комнате не один. У двери стоял Эзмерок.

– Доброе утро, юноша.

– Доброе, мой тан. Разрешите сразу же сообщить, что дверь была приоткрыта, и я не…

– Вы преступник?

– Простите?

– Не прощу, ибо система не должна уметь прощать. Вы преступник, стоящий пред судьей?

– Нет, мой тан.

– Запомните, оправдания нужны лишь преступникам и неудачникам, и ваша ошибка заключается в том, что вы сразу же с них начали. К тому же это выдает ваше чувство вины и выставляет вас слабым. Как тэнкрис, вы не можете себе такого позволить.

Мальчик задумчиво нахмурился, после чего выдал:

– Мне не говорили, что сюда нельзя заходить. Но если это так, я больше не стану.

– Уже лучше, – одобрил я. – Любите вынюхивать чужие секреты?

– Нет, мой тан… не знаю, мой тан.

– Всегда говорите, что вам чужие секреты неинтересны, а своих вы не имеете. Никто не поверит, но лучшего ответа не существует.

– Я запомню, мой тан.

– Славно. А теперь пойдем и сообщим повару, что мы голодны и не против хорошего кофе. Возможно, я даже позволю себе такое захватывающее переживание, как щепотку корицы в нем.

– Простите, мой тан, а что это за рисунки?

– Хм, вы все-таки интересуетесь чужими тайнами, юноша.

– Матушка меня журила за излишнее любопытство. Говорила, что это семейная черта.

Он посмотрел на меня с вопросом в ярких красных глазах.

– Кто знает, возможно и так. Все это нанес на стены своей камеры человек, одержимый древним злым богом. Бог терзал его изнутри, причиняя немыслимые страдания и сводя с ума. Камеру много раз мыли, но он всегда восстанавливал написанное.

– Должно быть, он считал это очень важным, – нисколько не смутившись, заключил мальчик, рассматривая потолок. – А этот большой треугольник что-нибудь значит?

– Полагаю, все это что-нибудь да значит, но у меня не хватает знаний, чтобы понять. Возможно, другие знатоки шифров разберутся лучше, но никогда нельзя отметать вероятность того, что это просто бред сумасшедшего.