"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Быханов Фёдор - Страница 626

– Я уже почти мертв, и Император мне не страшен. К тому же мое дело правое, сегодня я стою за самое дорогое – честь Императорской династии и моего мертвого сюзерена. Сам он больше не способен стоять за себя, но пока я дышу… в целом мире не осталось ничего, что могло бы защитить вас от меня, ваше величество.

Себастина подала мне переговорный жезл, связанный с бортовым спокхамосом, и через него я обратился к капитанам эскадры карателей. Сейчас они слушали только меня, ибо их заранее предупредили образовать закрытую цепь связи и до конца операции расценивать любые попытки связаться извне с этой сетью в смысле провокации.

– Говорит Бриан эл’Мориа, Великий Дознаватель Мескийской империи. Властью, данной мне Императором, я приговариваю Кэйзарборг к диэкзистусу. Открыть огонь по готовности!

И они открыли огонь почти сразу, так как летели сюда уже заряженные. Триста шестьдесят орудий планомерно обстреливали город, над которым больше не было защитных полей и который не прикрывали ни зенитчики, ни военный флот. Снаряды с маркировкой MZHM десятками сыпались на головы винтеррейкцам, и внизу заполыхало серебряное пламя. Когда приговор оказался полностью приведен в исполнение, ни о каких выживших не могло быть и речи.

– За честь моего Императора.

Все это время трясущийся кэйзар наблюдал за гибелью своей столицы, и единственное, что он смог сказать, в конце концов оказалось:

– Тэнкрисская скотина!

– Негоже облысевшему гиббону так обращаться к высшей форме жизни. И вообще, настоящий лидер всегда должен быть рядом со своим народом, разделять его судьбу.

Отставив трость, я оттащил кричащего монарха от фронтального иллюминатора на пять метров, схватил его обеими руками, поднял над собой и изо всех сил швырнул в стекло. С громким хрустом ломающихся костей кэйзар ударился об иллюминатор и мертвым рухнул на пол.

– Ух! – выдал Адольф, пользуясь исключительной привилегией и раскуривая сигару в моем присутствии. – Жестко ты его, шеф, прямо как муху об окно! Шеф?!

– Черт… хотел пробить бронированное стекло… но куда там… силы уже не те.

Меня шатало, левая рука перестала слушаться, а в сердце уже не впервые появилась щемящая боль. Подоспевшие Себастина и Адольф помогли вернуться в кресло.

– Ну этого тебе Император не простит, – заметил он, когда опасность миновала.

– Не должен. Себастина, пожалуй, я выпью ромашкового чаю, а не бергамотового.

– Сию минуту принесу, хозяин.

Через полторы седмицы после инцидента, который во всем цивилизованном мире поименовали «проявлением вопиющего варварства», я был вызван на высочайшую аудиенцию. В приемной Императора сидел другой секретарь, но фреска напротив моего места была прежняя. Как и многие сотни раз до того, я принялся внимательно изучать ее, пока меня не попросили пройти в кабинет.

Император сидел в своем рабочем кресле, перебирая присланные из Канцелярии бумаги. У него было много работы в послевоенное время, и то, что монарх нашел на меня время, можно было считать большой честью.

Взглянув исподлобья, Император раздраженно сжал челюсти.

– Вы знаете, эл’Мориа, что я не поощряю этого маскарада.

– Знаю, ваше величество. Приношу извинения.

Я снял маску, открывая его взгляду свое лицо, но и не совсем свое в то же время. Три года назад я на всякий случай сделал слепки со своим собственным, но еще молодым лицом. Как знал, что пригодятся. Выцветшие глаза прятались за яркими контактными линзами, а отсутствующие клыки заменяли вставные протезы. Вот такая вот игра «Собери себя сам».

– Смею надеяться, вы прочли мой доклад, ваше величество?

– Прочел.

– Смею надеяться, вы уничтожили его после прочтения?

– Эл’Мориа, я сжигал каждую страницу этого доклада, едва успев ее прочитать. Те ужасы, что вы описали, могут погубить всю империю, и я не до конца понимаю, почему еще не отдал приказ арестовать вас.

– Возможно, из природной доброты и чувства сострадания…

– Не дерзите.

– И в мыслях не имел, – покорно ответил я. – А, осмелюсь спросить, иные вопросы у вашего величества появлялись, за исключением того, почему бы не арестовать меня сей же час?

Император медленно откинулся на спинку кресла и долго сверлил меня взглядом. Наши отношения трудно было назвать теплыми, много лет назад я посмел применить на нем силу своего Голоса, заставил принять решение, которое было не его. С тех пор дотоле равнодушный кронпринц сильно меня невзлюбил, ибо была задета его гордость. Однако, несмотря на то, что я сотворил в последний день войны, ко мне не применили никаких репрессивных мер именно потому, что этот поступок был угоден Императору в качестве возмездия за оскорбление в адрес матери. Иными словами, я сделал то, чего не мог в силу разных причин позволить себе он, и, несмотря на неприязнь, Император негласно одобрил этот поступок.

– Объясните мне сами еще раз, теперь своими словами, зачем вы, Бриан эл’Мориа, инициировали эту войну?

– Легко, – ответил я. – Потому что война – это лучший способ решать глобальные проблемы и для Мескии, и для самого тэнкрисского вида. Нам всегда нужны новые территории, новые ресурсы, новые подданные, новые рынки сбыта и новые солдаты, но нам совсем не нужны по соседству амбициозные молодые державы. Мы с вашим отцом вынашивали план этой войны годами, усиленно готовили экономику, промышленность, проводили социальные реформы, дабы подданные острее почувствовали, что ради Мескии стоит сражаться и погибать, что они защитники страны, которая ценит их и заботится о них. Когда мы были готовы к войне, я отправился в Арадон в качестве миротворца, хотя на самом деле моей миссией было в том числе обеспечение начала войны с выгодной для Мескии позиции. В наше лицемерное время так тяжело быть сильным и гордым захватчиком, все желают видеть себя невинно обиженными, а потому жестоко мстящими. «Наше дело правое, мы победим». «Мы – хорошие, они – плохие». Не стоит недооценивать важность морали. В итоге мне удалось раскрыть весьма неожиданный заговор, грозивший гибелью, без преувеличения, целому миру, а также добиться репутации святых миротворцев для нашей стороны. Когда же пришло время, я организовал убийство эрцгерцога Фридриха…

– И королевы Луанар, – мрачно добавил Император.

– Отнюдь. Здесь я виновен лишь в том, что мои меры предосторожности относительно ее персоны оказались недостаточно эффективными. – Я бессовестно лгал, глядя Императору в глаза. – Уверен, ее гибель была подстроена Эрихом фон Вультенбирдхе с той же целью, с которой я убил Фридриха, – добиться обвинений и оскорблений от противоположной стороны, а потом объявить «справедливую» войну, в которой поучаствуют союзники. Мне нужно было втянуть их всех, чтобы всех их одолеть и принести Мескии великую выгоду. Смерть королевы, безусловно, является трагедией, теперь мы не можем присоединить к себе Арбализею, так как новым монархом стал упрямец Ганзеко эл’Травиа, а его дочери слишком очеловечены. Мы не имеем права так портить вашу родословную. С другой стороны, и нынешний король, и его потомки вряд ли будут жить по три века. Их жизни наверняка окажутся скоротечными, и через одно-два поколения какой-нибудь менее волевой король эл’Травиа сам присягнет на верность вашему величеству. Что же до завоеванных территорий, с ними следует поступить так же, как мы поступали со всеми державами, присоединенными к нашей великой империи за прошедшие тысячи лет. Сначала мы заставим их стыдиться предков, посмевших выступить против нас, затем привьем им чувство вины и желание искупить ее службой. Получатся отменные солдаты для грядущих войн. Попутно мы размажем границы между их собственной культурой и культурой империи, будем постепенно искажать их историческую память до тех пор, пока они не станут лишь еще одной подходящей частью великой мозаики народов и этносов Мескии. Поглощение, переваривание, усвоение – так мы поступали на протяжении истории. Не вижу смысла отказываться от проверенных методов теперь.