"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович - Страница 101

— Подобрать мелодию к песне? — понял Глинка. — Я попробую.

— Пойдём пробовать, где рояля?

— В кабинете Петра Андреевича есть клавесин.

Пришли выгнали всех, но хозяин вернулся и такую рожу на своём очкастом лице соорудил жалобную, что Глинка решил её повторить, и теперь вдвоём смотрели умоляюще на дархана Дондука.

— Твоя молчать?

— Моя молчать? Моя — могила! — перекрестился троекратно князь Вяземский.

— Вот слов. Последний две строчки два раза с повышением голос. Поняли? Гломко. Пафасна.

Листка два. Один у Аньки. Она хоть и выучила песню, но трусит. А эти в шесть газ, у Вяземского очки прикольные, уставились.

Анька спела вполне. На твёрдую четвёрку. А Виктор столько раз орал эту песню, начиная с танкового училища, и потом, встречаясь с друзьями на День Танкиста, что и не сосчитать. Так что лучше его только Чиж и мог сметь. Кох знал и первоначальный длинный вариант песни, может не так хорошо, но знал. И не стал его даже вспоминать. Слишком длинный. Начинает надоедать. У Чижа правильней. Песня не должна быть на десять минут.

У Глинки получилось подобрать мелодию быстро. А эффект не тот. Нужна гармонь. Песня специально под гармонь или аккордеон написана. Но, надо понимать мужичка с гармошкой вечером в Петербурге на улице не поймаешь.

— Анна Тимофеевна! Это вы написали? — Глинка прервал второе исполнение. По лицу слёзы рекой текут и то же самое у Вяземского. Он очки снял и уткнулся в платок.

— Это Са… сам дархан Дондук написал. Я только перевела с калмыцкого. А мотив его, — чуть опять не прокололась кикимора.

— Но это ведь гимн настоящий. Это уже завтра будут орать господа офицеры во всех полках. А конногвардейцы вас зальют шампанским. Это же про них песня. Я так понимаю. Только у них были гвардейские артиллерийские эскадроны. Да тяжело придётся Обезьяне. Против такого ни одно стихотворение не вытянет. 

Событие шестьдесят второе

— Твоя гитала иглай? Гитала? Твоя тлень-блень? — дархан Дондук показал бестолочам великосветским, как на гитаре играют. Внешнеторговый Вяземский, к которому Сашка обращался, усиленно закивал головой, — Твоя язык есть? Можешь язык сказать⁈ Я не глухой. Моя — калмык. Моя не дулак.

— Да, дархан, я умею играть на гитаре, — снова затряс головой князь Пётр Андреевич.

— Холосо. Бели иглай. Следусий песня нузна гитал.

Анька еле сдерживалась, чтобы не засмеяться.

— Твоя сего молсать? Твоя втолой петь. Бистло,– отвлёк от смеха кикимору Кох.

Анька собралась и запела. Песня было по мотиву сложней. Зато слова переделывать вообще не надо. Словно её в 19 веке и сочинили. Где-нибудь на прошлой русско-турецкой войне. Кох её знал чуть хуже. Интересная штука память, когда не надо, дак пожалуйста, а как сядешь с ручкой… с пером к листу, так здрасьте вам, Марья Иванна. У Коха в машине флешка была воткнута в радиолу, ну или как там сейчас у машин это устройство называется. И там первым был записан альбом военных песен в исполнении Максима Леонидова «Давай закурим». Если честно, то лучше Леонидова эти песни никто не пел. Жаль бросил он это дело. Военных песен больше того десятка, что он исполнил. Мог бы и второй альбом записать. Так вот, в этом альбоме первой песней стояла песня: «Эх, дороги… Пыль да туман». Что-то в радиоле сбоило, но некритично. Просто как зажигание включаешь, так она играть не с прерванного места, а всегда с первой песни начинала. Так что эти «Дороги» Виктор Германович прослушал сотни раз. Ну, и не жалко. Песни-то отличные. Сейчас так не умеют. Кончились и поэты, и композиторы.

Так вот, сел Сашка песню записывать и кердык. Словно случайно один раз услышал. Тогда Кох тактику сменил, взял все вспоминающиеся кусочки записал. Пошёл, попрыгал на скакалке, поотжимался, опять вернулся к листку, вспомнилось ещё два кусочка. И так весь день. И на следующий. Дальше лучше. Стал напевать уже приличные кусочки и тогда память начала выдавать недостающие слова. В одном месте всё же пришлось слова заменить. «твой дружок» скорее всего анахронизм. «Твой товарищ» лучше. Ещё день ушёл на то, чтобы Аньке мелодию и скорость передать. Она вечно торопилась. Ну, терпение и труд. Хотелось бы и больше времени и музыканта настоящего под рукой. Но уж чего нет, того нет.

Анька зажмурилась и начала: