"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович - Страница 1012

И вот, голову на отсечение даю, и почерк мастерски под мой бывший, подделан. Мастера работали. И текст профи писали, вернее составляли. Настоящие мастера психологе рассчитали верно, как воздействовать на простого пацана, тем более интернатовского. Вот только одного они не учли, потому что не знают, совсем давно не мальчик адресат, кому и предназначено это письмо.

Да и ещё один момент есть…

Тайная электронная почта. А там-то молчок. А значит, они о ней ничего не знают.

Ну, а письмо я пока не вскрывал. Мне предложили его прочитать, но я сказал, что открыть его только в полном одиночестве могу, когда дома буду.

Но чел сказал, что это опасный документ, все же мой отец офицер федеральной службы безопасности страны. И звание высокое. Так что письмо необходимо после прочтения сжечь, или отдать тому, кто и принёс его.

К чему такой таинственности нагородили и так понятно. Явный расчёт, произвести на пятнадцатилетнего пацана больше нужного впечатления.

Но и мы себя показываема упёртыми. Читать буду один или сразу его забирайте, не вскрывая. И почему я, вообще, должен вам верить? Может, вы американский шпион и о вас нужно сообщить в отделение ФСБ города Комсомольска.

Сказал, что выйду, почитаю, что мне тут принесли. А там уже и решу…, отдавать письмо это ему или нет.

Смирился он с моими требованиям. А я к Вере Николаевне бегом, благо она у двери стояла, словно дежурила за нею.

Спросил…

- Рабочий кабинет тут у вас есть, с ксероксом?

Нужна была мне копия этой писульки. Как чувствовал, что в будущем понадобится.

Ну, что сказать угадал. Текст писал дипломированный психолог. Всё учёл…, во все уголки души подростка сумел заглянуть. Письмо слезливое, за душу берёт. Вот только одно…, чувствую, что тут всё враньё от первого слова до последнего. Или погиб я прошлый, не вняв моим предупреждениям, или ещё не вернулся в Россию. Выходить, на закрытый канал связи из-за границы, может только безумец.

Ну, а с этой писулькой, что можно сделать? И, как с ней мне вообще быть, как и с тем, кто её нам сюда принёс?

Ругаться, смысла нет. В разной мы весовой категории. А коль вообще, внаглую через моих знакомых на меня выходят, значит приспичило их. В интернате меня не достать. По магазинам в последнее время я в одиночку не езжу. Любовницы у меня нет, где меня можно было бы, без шума и пыли, упаковать. Вот и схватились за первый же попавшийся случай. Ведь явно случайно вышли на чету Воронковых. Засветились мы вчера, что непонятного. Хорошо погуляли. Теперь вот расхлёбываем последствия. Хотя, какого черта? Гуляю, где и когда хочу, а главное с кем…

А потому…

Ксерокс письма в конвертик складываем и отдаём Вере на сохранение. Она спрячет. Буду домой уезжать, отдаст. Конверт, естественно, заклеиваем…, и пометку делаем. Не стоит знать чужие тайны. А ведь женщины страсть какие любопытные от природы, даже такие умные, как тётя Вера.

Возвращаюсь к своему неожиданному собеседнику. Молча отдаю ему вскрытый конверт. Так же молча сажусь в кресло на простив него. Молчу. Типа в раздумьях. Не торопит. Выдерживает время, чтобы клиент созрел, для нужных ему решений.

Но ломаем ему отработанный годами сценарий…

- Сейчас я никуда не поеду. У меня дел много, которые от меня только зависят. – говорю я.

Не ожидал он от меня такого напора.

- Но твой отец. Он же почти при смерти…

Пожимаю плечами.

- Он обо мне не хотел слышать все эти пятнадцать лет. – говорю я с надрывом - И я должен бросать всё и лететь, чтобы с ним только повидаться? Выживет…, значит встретимся и поговорим. Сейчас же он никто для меня. Посторонний дядя. Он не принимал участие в моей жизни. Никак! Даже денег на моё существование не давал. А вы мне тут говорите…, прощаться с единственным родным человеком. Единственно, что ему родное, судя по всему, это армия и его служба. Всё. Так что, нет. Я никуда не поеду. Во всяком случае до каникул летних. Там, свободного времени будет больше, можно будет и столицу посетить. А сейчас, точно никак. Так что, предайте ему, что я очень сильно за него волнуюсь, и желаю ему скорейшего выздоровления. Будет на то господня воля, встретимся на этом свете. Прошу меня извинить…, дела. А к этому вопросу можно будут вернуться в июне…, после десятого.

- Почему, именно после десятого? – переспрашивает меня фэсбэшник.

- В школе отработка. А потом я совершено свободен. Ну, это я сейчас так думаю, а там уже может, что и другое будет из дел. А пока так. Так что, до свидания, уважаемый Пётр Васильевич. Передавайте привет моему биологическому отцу. Всего хорошего.

Встаю и на выход.

И опять за дверью комитет по встрече. Вера, дядя Стас.

Я же киваю себе за спину, на двери в гостиную.

- Проводите, товарища. Разговор состоялся, и он закончен. А у нас вроде, как и свои дела имеются. Провожайте гостя, Станислав Ильич. И начнём.

- А Стас нам зачем? - удивляется Вера. – Он и мне сказал о том, что ты потребовал его присутствия при своём лечении.

- Всё объясню. Вначале с гостем закончите. – напоминаю я об основной проблеме…

- Сейчас. - уже Стас говорит и решительно направляется в сторону гостиной.

- Пошли на лоджию посидим там. – предлагает Вера Николаевна - Она у нас большая. Второй этаж и тепло. За окнами зима, холод, а там хорошо и кресла удобные. Люблю там вечерами сидеть и наблюдать, как на улице снег идёт. Особенно, когда он хлопьями падает и ветра нет. Красотища…

Сидели, в окно смотрели. Молчали. Вера умная женщина, с расспросами в душу не лезла. Подождёт, когда Ленка приедет. Та умеет красиво под дурочку играть. Ей всё с рук сходит.

А тут просто тепло и молчаливое дружеское участие. Ну, и присутствие рядом с тобой красивейшей из женщин, а это немалого стоит. А у кого-то на неё, в её присутствии, и стоит. И я совсем не исключение…

А сам думаю… Что за непрофессиональная игра вокруг меня? Хотя…, почему же непрофессиональная? Они же не знают, что против настоящего контрразведчика пытаются играть краплёными картами.

На простого мальца и этого бы воздействия хватило.

Отец позвал. Ранен в бою. Надеется выздоровеет, но всякое бывает… потому и увидеться хочет. Не было бы секретного канала, для связи, даже я бы повёлся. Письмо написано грамотно. Расчёт верен. С родителем любой бы захотел увидеться, тем более полный, почти сирота.

А вот и дядя Стасик появился…

- Проводил. - с порога, на застеклённый, толи балкон, толи лоджию, говорит муж Веры - Я свою часть договора выполнил. К нам претензий нет. Остальное, дело Андрея. Пытался этот чёрт поговорить с тобой, Андрюха?

Я покивал, но так ничего в ответ и не сказал.

- Что происходит вокруг тебя? - напрямую задаёт он вопрос.

Вера тоже уши навострила.

Почти честно отвечаю.

- Дела семейные. И они к нашей сегодняшней проблеме, из-за которой мы тут у вас собрались, не имеют никакого отношения. А потому… вопрос… Мы будем лечиться, или как?

Супруги переглядываются между собой.

- Что для этого надо? - первой успевает задать вопрос, Вера.

Улыбаюсь им самой открытой свое й улыбкой. Прикольная пара. К тому же, очень важная, как оказалось, для меня. Даже сейчас заряжаться продолжаю, от них, их любовной энергией.

- От вас, Вера, ваше присутствие. – озвучиваю я свои требования - Полное неглиже. Из украшений на вас, тоже ничего недолжно быть. В особенности, золотых изделий. По пробуем провести щадящий сеанс. Нужна комната, разделённая ширмой на две части. Две кровати. В каждой отдельной части комнат по одной. Можно поставить и третью. Эту уже для меня. Может и понадобится. К стене её поставить. Разницы никакой, где она будет стоять. А на счёт первых двух, то всё просто, па одной ляжете вы, на другой будет бодрствовать ваш супруг. Сразу предупреждаю ваши вопросы. Да…, это очередной эксперимент. Получится…, тогда я избавлю вас от необходимости, Вера, плескаться на мне в голом виде в вашем малом бассейне. Это надеюсь, понятно? – кивают. Вид у обоих изумлённо-озадаченный. – И попрошу…, отнестись к моим требованиям максимально серьёзно. Особенно это вас касается, Станислав Ильич. Позволю себе напомнить вам, что это вы меня сюда пригласили, а потому все мои требования выполнять беспрекословно и в срок. От этого будет многое зависеть, в том числе возможно и здоровье и жизнь Веры Николаевны.