"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович - Страница 1194

– Ну дык она мешок семян взаймы взяла, а урожай козы потоптали! У ее соседки ограда осела, вот они и выскочили. Вот и кто должен долг отдавать, а? О-о, там такая война началась, что мне пришлось вилами объяснять, кто из них коза!

– Так и кто в итоге отдал-то? – заинтересованно спрашивал Нарат. – Неужели у вас не прописан устав на такие случаи?

– Да всем селом скинулись и отдали, а эти двое до сих пор друг с другом не разговаривают. Я с таким облегчением из села уезжала – все-таки темные люди там бывают. Я своих-то детей всех в люди вывела, гордиться есть чем! Сейчас про Мирку расскажу, как она барыне свадебное платье вышивала, а та вдруг решила ей недоплатить…

Оставила я их с легким сердцем, видя, что ни один из них не притворяется. У Нарата любопытство ученого ко всему новому, а у маманьки – неиссякаемые силы говорить без умолку хоть до утра. Общий язык друг с другом нашли, единственное происшествие – после мирашей она особенно громко кричала. И никак невозможно было объяснить, что для охраны замка лучшей живности не придумаешь – ни одного чужого не пропустят, если в загоне их не закрыть. Вместе с Лайной, да, ее теперь в академии реже можно встретить, чем в нашем загоне. Неожиданно мама нашла поддержку в этом вопросе от Данны, которая только вернулась от подруги:

– Правильно, скажите им обоим, что эти мерзкие твари портят весь антураж! Ни одного куста целого не осталось, а на этом месте еще вчера росло дерево! Я уже даже знакомых в гости не приглашаю – нет у меня среди знакомых таких любителей экзотики. Привет, Лайна, дашь последнюю лекцию списать?

Мама долго качала головой:

– Сынок, это у тебя настолько взрослая дочь? Или у вас, эйров, детишки за пару месяцев на дрожжах поднимаются?

Знала бы она, что случайно нарушила серьезный закон, который еще недавно имел бы плачевные последствия – назвала в глаза эйра эйром. Но Нарат не стал ее поправлять, раз сам согласился с тем будущим, в котором через два-три поколения чистокровных драконов не останется вовсе. Так и зачем цепляться за устаревшие традиции?

Но на самом деле за них многие еще цеплялись – и будут продолжать это делать в обозримом будущем. Принц Адриан оказался хорошим дипломатом, но даже ему не удается всегда сглаживать острые углы. Вначале, под давлением требований и убеждений Нарата, совет эйров согласился принять требуемый закон – запретить браки чистокровных, чтобы наиболее безболезненно убрать дисбалансы, однако недовольных таким решением было предостаточно. У эйров как будто ничего и не забирали, но сам факт, что кто-то осмелился ставить им условия, вызывал огромное количество конфликтов. Политика оказалась настолько хитрым и грязным делом, что я самой себе поражалась – и как я могла думать, что подобное потяну? Голоса в совете покупались за должности, приходилось идти на уступки, угрозы и скрытые манипуляции. Но изменения стали неизбежными, когда пал последний серьезный бастион – Седат Дикран. Он умен, но привык к ощущению собственного могущества, потому переговоры с ним заняли довольно много времени. В конце концов грозный эйр принял решение: если мир изменился до неузнаваемости и этот процесс уже не остановить, тогда Дикранам и возглавлять трансформации. Именно так он сухо и оповестил сначала Нарата, а потом на совете отдал свой голос за поддержку правящей коронованной династии. Вероятно, озвученная причина и была главной, но я рассматривала и другую: драконам очень, очень тяжело выступать против своей семьи, это тоже противоречит их исконной природе, а когда и единственный сын, и брат заняли противоположную позицию, то Седату пришлось изобрести для себя дополнительные резоны и перестать сомневаться.

Я считала хорошим знаком, что он все-таки пришел на нашу свадьбу. Не выглядел радостным и не рассыпался любезностями, хотя ситуация воплотила его изначальное желание нас поженить. Супруга его вообще осматривала меня с брезгливым подозрением, словно видит впервые и не восхищалась когда-то моей внешностью. Однако само их присутствие было свидетельством того, что рано или поздно все наладится.

А вот Сата на торжестве не было. Надеюсь, не потому, что ему хватило присутствия на моей полусвадьбе с его высочеством. Нашелся вполне серьезный повод его отлучке: он при поддержке Энрая Светлого спешно собирал магов по всей стране, которые раньше и не думали о поступлении на учебу. Кажется, следующий поток на колдовской факультет, объединивший магический и драконий, станет самым массовым в истории учебного заведения. Нарат все-таки сделал свою академию флагманом общественных изменений, но к ним далеко не все оказались готовы – некоторые родовитые семьи начали забирать оттуда своих отпрысков. Ректор эту проблему проблемой не посчитал:

– Переведутся в другие места, и уже скоро поймут, что нигде уровень образования не идет в сравнение с нашим. Потому ждем возвращения большинства. И я придумал новый ход конем, потому уход не стал массовым – повысил плату для драконов.

– Что? – расхохоталась я.

– Это единственное, что помогло их гордости улечься на место, – улыбнулся Нарат. – Драконы могут продолжать считать себя особенными, ведь ни один маг не потянет три тысячи золотых за семестр обучения.

Я согласилась с разумностью, но предчувствовала новое академическое расслоение: теперь будут хвастаться не тем, что учатся на драконьем, а тем, во сколько это обошлось. Хотя пока видела только положительные сдвиги. По крайней мере, в столовой сектор волков постепенно перемещался в сторону сектора ведьм, а студентки с бытового все чаще заговаривали с ястребами – счастливый романтический пример Мии их поощрил быть более смелыми. Разумеется, я вернулась на учебу. Куда ж я, без учебы-то? Не домашним же хозяйством вдруг ни с того ни с сего начать заниматься, когда им занимаются многочисленные слуги – и каждый держится за свою работу, потому я даже окно помыть стесняюсь. Решит еще кто, что ему пора искать другое место.

Первая брачная ночь у нас случилась задолго до свадьбы – не удержались, сорвались. Я той ночью от страсти чуть не свихнулась, даже не представляла, что она может быть таковой и дарить настолько немыслимое удовольствие. Для Нарата же тот опыт был скорее мучительным: он так трогательно старался сдерживаться, так невыносимо долго мучил нас обоих, что в итоге я почти умоляла его наконец-то отпустить себя на волю. И он разрешил себе стать безумным, заражая безумием и меня – заставлял захлебываться стонами, изнывать, принимать, падать без сил, но все равно желать его снова.

Данна не была наивной, быстро догадалась, отчего мы по утрам начали выглядеть счастливыми болванами с обалдевшими глазами. И, сбегая от неловкости, некоторое время предпочитала ночевать то у Дикранов-старших, то у подруг. Хотя в большом замке мы вряд ли ей могли помешать, но ей приходилось привыкать к самим этим флюидам в воздухе, которые теперь из атмосферы никуда не исчезнут. Но после свадьбы она перестала на нас так коситься – видимо, признала наше право хвататься за руки в любой возможной ситуации и как можно ближе друг к другу находиться.

А потом что-то пошло не так, как раз на каникулах перед выпускным курсом. Я даже вначале заподозрила одного знакомого ректора в нежелании выдавать мне диплом – он ведь грозился! Хотя я уже давно училась под своим именем, потому объяснение не было исчерпывающим. Зато претензий хватало:

– Нарат! Где ты?! – я неслась по коридору замка в его кабинет, где обычно его заставала в утренние часы. – Не спрячешься!

– А я прячусь? – поинтересовался муж спокойно, не отрываясь от бумаг.

– Сейчас спрячешься! Я ведь даже еще не начала! Эй, господин ректор, я с кем разговариваю?

Такое обращение я использовала теперь редко – и всегда с ироничным подтекстом, но сейчас в голосе звучала только смесь ярости с шоком. И он ответил бездумно, мгновенно подхватывая предложенный тон:

– Дикран, кто тебе сказал, что ты можешь разговаривать со мной в таком тоне?

Я подалась к столу и дождалась, когда он наконец-то посмотрит на меня.