"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович - Страница 246

Ну и последнее, Корея — это как бы и не совсем суверенная держава.

С одной стороны — это самостоятельное государство, которое имеет свои законы и язык, хотя ее короли и утверждаются на престоле китайским богдыханом. Как рассказал Сашке во время плавания отец Аввакум, этот обычай до сих пор строго соблюдается. Посланцы из Кореи являются в Пекин с подарками и с просьбой утвердить нового государя. Богдыхан обычно утверждает и, приняв подарки, одаривает посланных гораздо щедрее.

Зная всё это, князь Болоховский опасался, что его кораблики дымящие могут и не принять в Пусане, а если и разрешат зайти, то уголь могут не продать. Опять же вопрос, а есть ли в Корее уголь? Государство отсталое, то есть, паровых машин нет. Металлургия в Англии-то только-только на уголь переходит, а здесь кузницы явно работают на древесном угле. Отопление домов? Тоже проблематично. Корея — южная страна. Только на самом севере снег, наверное, видели. Вполне дров хватает.

Можно было сразу плыть в Шанхай, там уголь точно есть, но Сашка решил рискнуть. Мало ли. Опять же в крайнем случае можно, наверное, и древесный уголь купить? Или нельзя? А дрова? Был же фильм советский «Коммунист», кажется, где главный герой дрова рубит, чтобы паровоз поехал дальше. Наверное, при этом скорость упадёт, а расход в тоннах вырастет. И увеличатся трудозатраты на отправку дровишек в топку… Нда, вот и кончились плюсы пароходов. Нет угля, нет и плюсов.

Есть уголь на Сахалине, что-то такое в памяти у Сашке барахталось. Вроде именно с «Востока» на Сахалине в Реальной истории увидят выход пластов угля, проплывая мимо. Но не плыть же на Сахалин — это в противоположную сторону, а у него возможно этого времени вообще нет. Что если Перри уже в Эдо побывал?

За две недели до этого эскадра коммодора Мэтью Перри подошла к острову Окинава и встала на якорь возле столицы королевства Рюкю города Наху. Множество джонок и более мелких лодок окружило американские корабли. Они вертелись вокруг вставших на якоря в бухте больших американских кораблей, но открытой враждебности местные не проявляли. Что-то кричали американцам с лодок, показывали фрукты и рыбу, очевидно, предлагая купить, а потом спрыснули все, словно их и не было тут. К кораблям подошли две большие джонки и одетые в белые балахоны или плащи короткие поверх цветных шёлковых рубах японцы что-то прокричали смотрящим на них сверху офицерам.

Японского на кораблях Перри никто не знал. Коммодор попытался переговорить с ними через переводчика на голландском, но ничего не вышло. Опять чего-то прокричав на рыкающем своём языке японцы уплыли назад в порт.

Тогда Пэрри со взводом солдат и переводчиком, знающий китайский, на шлюпках высадился на берег. Его тут же опять окружили торговцы, сующие прямо под нос ему вонючую рыбу, и опять, как только сверху от красивых белых домов пришли в сопровождении вооруженных копьями воинов местные чиновники, торговцы исчезли, как по волшебству.

Из переговоров, ведущихся в течение целого дня, удалось информации выудить, которую можно в нескольких словах пересказать. Правит здесь ван, ну, вроде, как король, Сё Тай. И он просит пришельцев удалиться. Перри захотел посетить дворец короля, находящийся на вершине холма, и переговорить с самим Сё Таем. Но чиновники, целая дюжина в ярких шёлковых нарядах в один голос начали кричать на коммодора. Переводчик из общего гвалта вычленил только то, что это никак не возможно, замок Сюри, а именно так называется резиденция вана, посещать гайдзинам нельзя.

— Ну, желтопузые обезьяны вы сами напросились, — хмыкнул американец и приказал высадить роту солдат и два орудия с расчётами. Что и было проделано спустя два часа. Чиновников разноцветных рядом не наблюдалось и Перри дал команду лейтенанту двигаться строем по дороге к замку.

Глава 18

— Вот так сказка! Жил-был домовой, жадный-прежадный.

— Я не жадный, я домовитый!

Приключения домовёнка Кузи

А говорят! А тут во на чё. В порту Пусана стоял корабль под американским флагом. Это был китобой. На палубе полно бочек, не перепутаешь. Назывался барк «Южная Америка" и был он водоизмещением тонн в шестьсот. (Барк — большое парусное судно с прямыми парусами на всех мачтах, кроме кормовой (бизань-мачты), несущей косое парусное вооружение). Длина кораблика примерно тридцать три метра и ширина десять. Фитюлька в общем, чуть больше 'Востока», если с «Авророй» или той же «Марией» сравнивать, которые по пятьдесят метров длиной. На палубе кроме бочек были и люди, что-то с такелажем мудрили и парусами. А на самом носу на том месте, где у нормальных кораблей был бушприт тоже копошились люди. Сразу и понятно стало, что с корабликом, и что он тут делает. Видимо китобои попали в приличный шторм не сильно далеко, и он им и бушприт сломал и с реями на мачтах поигрался, всё что можно там пооборвав и запутав. И смелые американские парни решили зайти в совершенно закрытый для посещения иностранцами порт Пусан, чтобы подремонтироваться. И что удивительно — корейцы их не прогнали, более того, в порту вокруг кораблика суетились местные в белых одеждах, то есть, и торговлишка какая-то шла. Эти же белые ползали и по носу «Южной Америки», надо понимать, капитан нанял местных плотников.

Генри Макбретни объяснял закрытость Кореи просто. Двор Чосона был осведомлен об иностранных вторжениях и договорах с участием Цинского Китая, а также о Первой опиумной войне, и придерживался осторожной политики медленных обменов с Западом. Явно не дураки в правительстве Кореи сидят, ничего хорошего от Запада ждать нельзя, и во что превращается Китай после опиумной войны тут знают, и как после этого стоит надеяться на хорошее отношения к западным варварам.

Сашка же надеялся ещё и на то, что среди его людей есть калмыки. Если среди советников местного короля есть историки, то они вполне могут знать, что Джунгария сейчас как бы часть империи Цинь. Потому, когда корабли с красными флагами бросили якорь неподалеку от американского китобоя, то в лодку спустился сам дархан Дондук, профессор Макбретни и восемь калмыков сели на вёсла.

Сказать, что на берегу радостно выстроилась толпа встречающих с гирляндами из цветов, и люди радостно кричали, что «руси чоси бхай бхай», так значит немного преувеличить. Тем не менее, берег не опустел, и народ вполне себе толпился. А когда лодка ткнулась в камни… (Можно даже пляжем назвать. Такая тихая бухта и берег покрыт мелкой галькой), то не бросились люди на них с копьями, хотя с цветами тоже не бросились. Людей чуть оттеснили военные с мечами и копьями, а когда Сашка вылез на землю, то эти же военные создали широкий такой коридор и по нему навстречу дархану Дондуку вышла делегация корейцев в ярких шёлковых одеждах. Цвета для мужиков были странноватые, розовые, жёлтые, зелёные, ярко-красные. Чёрный цвет тоже был. На головах у товарищей были широкополые чёрные шляпы с высокой тульей. У некоторых к ним ещё и крылышки приделаны. Эти цветные одежды больше всего напоминали халаты, при этом полы, как и положено, скреплял пояс, вот только он не на талии был завязан, а на груди. Пояс — это такой плетёный шнурок с кистями. От штор видимо оторвали, так спешили на встречу с дорогим гостем.

Сашка, чтобы из образа не выходить, тоже халат нацепил, снял с Джурыка парадный ярко-синий и даже шапку Мономаха, которая называется «махла», у того на время изъял. Калмыки на вёслах были тоже в синих парадных халатах и синих штанах. Так что, когда две договаривающиеся стороны встретились на берегу, то кто более азиатски выглядел ещё поспорить можно было.

Сначала Сашка выпустил вперёд переговариваться с корейскими чиновниками не англичанина, а именно Джурыка. Нет, тот ни корейского, ни китайского не знал, но мало ли, вдруг кто из корейских чиновников знает монгольский. Через пару минут выяснилось, что таких полиглотов в провинциальном Пусане нет. Тогда и вступил в переговоры Генри Макбретни. И сразу несколько лиц среди встречающих просветлели, в том числе и у жирного бородатого мужика, стоящего первым. Бородка была такая почти чеховская и усики аккуратно подстрижены.